В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа*




Скачать 12,08 Kb.
НазваниеВ ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа*
страница8/47
Дата03.02.2016
Размер12,08 Kb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   47

Ролевое разыгрывание аналитика


Очевидно, что аналитик играет различные роли в эдипальном сценарии по мере его развертывания в переносе, и в определенные критические для пациента моменты он обычно представляет собой и мать, которая предает его, и отца, которому он вынужден подчиняться. Очевидно, что эти архаические фигуры являются искажениями как исходных родительских фигур, так и имеющегося в настоящем аналитика, который становится важным участником патологической организации, поддерживающей эти искажения и мешающей возвращению проекций в самость. Это создает важные технические проблемы для аналитика, который находится под давлением, вынуждающим его разыгрывать различные роли из внутреннего мира пациента. Одна из его задач состоит в том, чтобы осознать эти роли и отличить их от похожих, но не идентичных сценариев, берущих начало в собственном внутреннем мире аналитика. В последние годы мы стали намного лучше понимать, что собственные потребности аналитика взаимодействуют с потребностями пациента очень сложным образом. И когда их защитные потребности совпадают, тупиковая ситуация особенно часто проходит незамеченной и становится хронической. Один из таких типов взаимодействий возникает, когда пациент нуждается в воссоздании архаической авторитетной фигуры, чтобы подчиняться ей, и когда аналитик имеет потребность в зависимой фигуре, чтобы осуществлять над ней свою власть. Чтобы распознать, что происходит, аналитик должен быть способен идентифицироваться с фигурами из прошлого пациента, но не попадать к ним в ловушку, так чтобы он был способен вернуться назад к своей роли аналитика. Иногда это требует инсайта относительно своих собственных защитных нужд и понимания собственной зависимости и уязвимости.

В конце я хочу привести краткий пример. Пациент обратился за анализом в состоянии острой тревоги и депрессии, сопровождавшемся тяжелой обсессивной нерешительностью, конкретным мышлением, ипохондрией и неподдающимися лечению головными болями. В последние недели на площадке напротив моей консультационной комнаты велись шумные строительные работы, и пациент обычно наблюдал их развитие, когда приходил на сессию.

Он начал сессию в понедельник словами: "Это были трудные выходные, и теперь трудно возвращаться после перерыва. Я заметил, что стройка затоплена грязью и превратилась в болото, и они не могут продолжить работу над фундаментом. Интересно, что это символизирует для анализа". Такой способ начала сессии был очень привычным для нас обоих и интерпретировался различными способами много раз. Фактически, ранее в анализе пациент регулярно игнорировал все, что он замечал на своем пути на сессию в комнате ожидания или в консультационной комнате. Например, если он мог, он избегал встречи с пациентами, которые приходили до или после него, и если он все-таки сталкивался с ними, то никогда не упоминал это. Он быстро понял, что я интересуюсь этими столкновениями, и стал говорить о них без какой-либо убежденности в полезности этой темы, как будто бы просто для того, чтобы угодить мне. Мои интерпретации, которые обычно связывали внутреннюю проблему пациента, с трудом им замечаемую, с его наблюдениями по пути на сессию, выглядели бледными и неуклюжими. Думаю, я осознавал свое раздражение из-за его пренебрежительного отношения к моей работе, но, по-видимому, я попал в ловушку отношения терпеливого, но бесплодного повторения. В этот раз я подумал, что он делает опережающий комментарий, чтобы показать мне, что сам по себе он не стал бы беспокоиться упоминанием чего-то столь обыденного как строительные работы, но что он знает, что я иногда интерпретирую подобные впечатления как имеющие значение, и не хочет подвергать себя неожиданным комментариям с моей стороны. Тогда я стал давать интерпретации о том, что пациент чувствует себя застрявшим, и я заметил, что говорю это каким-то снисходительным голосом. Я объяснял пациенту, что его мания поддерживает в нем ощущение превосходства и триумфа, и поэтому он не способен понять свои потребности. Ретроспективно я думаю, что я был втянут в исполнение роли авторитетной фигуры, и хотя этот пациент часто принимал такое отношение, в тот момент, как это проявилось в материале, оно привело нас обоих к более открытому выражению нашего раздражения друг другом и к осознанию этого раздражения. Я заметил, что в его комментарии о том, что строительные работы символизирует для анализа, была попытка уколоть меня. Его мышление было чрезвычайно конкретным, и хотя его жажда понимания была очевидна и признана нами, он также очень часто принимал позу, в которой с чувством превосходства отвергал психоаналитические идеи как ненаучные. Вероятно, именно моя привычка к такому его отношению объясняет, что мне потребовалось некоторое время, чтобы заметить, что он "подкалывает" меня.

В любом случае, в ходе этой сессии я лучше осознал, что мы оба выражаем наше раздражение друг другом более открыто. Пациент описал искусный маневр с расписанием поездов, который позволил ему прийти на сессию вовремя, и я проинтерпретировал это как еще одно свидетельство его возбуждения и триумфа. На это он резко ответил: "Я не знаю, на что вы намекаете. Почему это триумф? Разумеется, вы видите, что я стараюсь поступать наилучшими образом. Было бы лучше, если бы я сел на медленный поезд и приехал на десять минут позже?". После паузы он рассказал о встрече с Бетти, его знакомой, которая знает о его анализе и которая сама проходит терапию. Бетти предположила, что ему, вероятно, следует рассказывать мне больше сновидений. Она сказала: "Удивительно, что они могут делать со сновидениями!". Однако пациент добавил: "Я сам не уверен, что сновидения могут многое изменить. Но я видел сон о двух детях, катающихся на коньках перед большим количеством зрителей". В данном случае я был более уверен в том, что вопрос о символическом значении материала относился к фундаменту моей работы, и ставил его под сомнение. Ведь именно строители застряли в своей работе и не могли заложить фундамент, и теперь для меня было ясно, что в данном случае именно я не мог работать надлежащим образом, частично из-за того, что попал в ловушку повторяющихся разыгрываний, происходящих между мной и пациентом. Я чувствовал, что он воображает кого-то, кто как Бетти наблюдает за пациентом и аналитиком, которые ведут себя словно дети, делающие искусные движения перед зрителями. Бетти может думать, что мы умеем делать удивительные вещи со сновидениями, но ясно, что пациент не уверен в этом. Я чувствовал, что образы сновидения показывали также, что, отыгрывая наше соперничество, мы были опасно близки к падению.

Когда я стал лучше осознавать враждебность пациента по отношению к психоанализу, как и мою собственную уязвимость, я понял, что моя способность к символизации представляла для пациента мои отношения с моими хорошими объектами, и он ненавидел ее, особенно, когда видел в ней фундамент моей работы. Также, эта способность была чем-то, что давалось пациенту с трудом и вызывало его зависть ко мне.

По-видимому, постепенное проявление более открытого раздражения позволило пациенту рассказать сновидение в качестве репрезентации того, что, на его взгляд, происходило между нами, а мне позволило признать, что картина, представляемая им, соответствует действительности, и увидеть в ней более глубоко сидящую ненависть к "фундаменту моей работы". Когда я проинтерпретировал это пациенту, он смог в некоторой степени признать происходящее и, я полагаю, войти во временный контакт с той частью своей личности, которую обычно не признавал.

Вероятно, этого отрывка из сессии достаточно, чтобы показать проблемы аналитика, который находится под давлением, принуждающим его к исполнению той или иной роли, но который также должен быть способен оставаться достаточно отдельным, чтобы сохранять аналитическую позицию, и использовать свое воображение, чтобы построить картину того, что происходит. В этом примере интерпретация до некоторой степени смогла помочь пациенту увидеть, насколько он был возмущен своей ситуацией, и как сильно он ненавидел психоанализ. В отличие от Бетти, которая видела в этом хитроумный способ показывать себя, я смог, в конечном счете, выступить в поддержку психоанализа и показать мое уважение к нему. Такое уважение, я думаю, представляло собой более креативный аспект отношений родителей пациента, и действительно, затем он принес новый материал, представляющий его родителей в лучшем свете.

Если мы понимает наши собственные потребности, включая потребность уважать нашу работу и защищать наши отношения с хорошими внутренними объектами, это иногда делает нас достаточно свободными, чтобы выносить атаки пациента и видеть, что они являются существенной частью естественного процесса, в котором бросается вызов авторитету и происходит переход от персекуторной версии эдиповальной конфигурации к проработке депрессивной позиции. Если пациент способен восстановить свой внутренний потенциал (в данном случае это была способность мыслить и использовать символы, которую пациент не признавал своей и проецировал в меня), то он становится значительно сильнее и лучше подготовлен к решению многих конфликтов, с которыми приходится сталкиваться в реальной жизни. Фактически, прогресс в анализе данного пациента был болезненно медленным, но не полностью отсутствующим. Вновь обретенная способность противостоять авторитету, как в переносе, так и повседневной жизни, стала хорошо различимой и появилась благодаря растущему уважению к анализу, включая мою способность противостоять его ненависти и выдерживать ее. Парадоксально, но это сопровождалось признанием моей уязвимости и осознанием его способности разрушать работу, которую мы выстраивали вместе, посредством атак на ее фундамент.

В целом, общая теория психоанализа включает в себя все модели, описанные мной в этой статье, и по мере развития новое имеет тенденцию дополнять и углублять предыдущие модели, а не заменять их. На практике часто разочарование в состоянии нашей теории дает нам возможность переосмыслить ситуацию и расширить теорию так, чтобы она включала в себя решение новых проблем. Я попытался показать, как теория развивается в ответ на технические проблемы, и как затем практические цели психоанализа требуют переформулирования в соответствии с появляющимися в результате новыми теориями. Я подчеркиваю тот факт, что теория всегда идет позади практики, и оставляет нас постоянно неудовлетворенными и фрустрированными ее неадекватностью. Дополнительное разочарование в теории связано с тем, что она не приносит большой пользы, когда мы, находясь непосредственно на сессии, пытаемся понять, что происходит. Здесь теория, фактически, может мешать способности аналитика открыть себя материалу пациента. Вероятно, такое разочарование в теории является здоровым состоянием и позволяет нам осознавать, что хорошая теория может быть прекрасным слугой, но плохим господином.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   47

Похожие:

В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconУ детей с дислалиями общая моторика в целом сохранна, но может выявляться нарушение переключаемости, координации, точности движений
Переключаемость движений может быть несвоевременная, задержанная; могут появиться сопутствующие движения. Нарушение координации движений...
В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconОбласти соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга
М.: Институт практической психологии и психоанализа. 2001, 241 стр. Главный редактор Ягнюк К. В
В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconЖурнал практической психологии и психоанализа 2005, №4
М.: Институт практической психологии и психоанализа. 2005, 242 стр. Главный редактор Ягнюк К. В
В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconИнститут Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей
Павлов Дмитрий Сергеевич академик, директор Института проблем экологии и эволюции ран
В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconПоэма Н. В. Гоголя «Мертвые души». Жанр и композиция
«Гоголь назвал «Мертвые души» поэмой, Белинский определил их жанр как роман. В истории русской литературы утвердилось это определение...
В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconДуховно-нравственное воспитание детей в школе
Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил: «А какой волк в конце...
В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconУчитель-логопед Корочкина Т. М
Дыхание это жизнь. Справедливость такого утверждения вряд ли у кого-нибудь вызовет возражение. Действительно, если без твердой пищи...
В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconКонспект урока литературы в 9 классе на тему: «Жанровое своеобразие поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души»
«Жанровое своеобразие поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души» и его связь с идейно-художественным замыслом произведения»
В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconКнига песен» Г. Гейне «Книга песен» (1827) лирический первенец
Под «песней» тогда подразумевали стихотворение, отличающееся не только музыкальностью, напевностью, но и особым характером лирической...
В ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа* iconУчебно-методический комплекс по дисциплине “ Нейрофармакология”
Печатается по решению кафедры гуманитарных и общеобразовательных дисциплин ноу впо “Институт психоанализа”
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница