О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма»




Скачать 16,64 Kb.
НазваниеО книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма»
страница9/35
Дата03.02.2016
Размер16,64 Kb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   35

116

которые субъекты с определенными свойствами. По-ви­димому, там, где имеется синкатегорематический' эле­мент, внутренне присущий (далее неразложимым) ха­рактеристикам некоторых субъектов (событий или со­стояний) — например, состоянию-облаоаяия-болью и со­стоянию пребывания-в-нервном возбуждении N,—эта-симметрия не дает нам оснований судить о приемлемо­сти самого физикалистского тезиса. Однако это ни в ко­ем случае не означает, что отмеченные асимметрии ис­пользования глагола «обладать» и родственных ему вы­ражений или асимметрии пространственных и непрост­ранственных свойств сами по себе не влияют на возмож­ности физикализма. Наоборот, демонстрация того, каким образом такие асимметрии должны быть восполне­ны, является признаком силы межкатегориальных тео­рий. Короче говоря, в тех случаях, когда глагол «обла­дать» и родственные ему выражения функционируют предикативно, этот способ их функционирования совмес­тим как раз с теми асимметриями, которые признаются сторонниками теории межкатегориального тождества (w их оппонентами). В тех же случаях, когда глагол «об­ладать» и родственные ему выражения функционируют-синкатегорематически, такой способ употребления толь­ко затемняет соответствующие асимметрии. Следова­тельно, теории тождества, формулируемые в терминах событий или состояний, имеют тенденцию к маскировке ранее отмеченных трудностей, а не к разрешению их.

Приведенных аргументов, конечно, недостаточно для< опровержения теории тождества. Однако они показыва­ют, что стратегии, которые, как предполагается, долж­ны усиливать этот тезис, безнадежно слабы и практиче­ски не затрагивают тех вопросов, на которые они долж­ны были ответить (Марголис [1971а]). Следовательно,. отказ от теорий тождества, в частности отказ от приня­тия физикализма, сам по себе не влечет отказа от ма­териализма. Часто приходится встречаться с таким ар­гументом (Смарт [1963]): поскольку приемлемость ма­териализма во многом обусловлена соображениями он­тологической экономии (в противовес дуализму), тем самым повышается степень приемлемости теорий тожде-

В логике «синкатегорематическими» называют слова (или сим­волы), не имеющие значения без присоединения к «категорематиче-ским» (т. е. имеющим самостоятельное значение) словам (симво­лам).—Рео.

117

ства. Исходя из этого, дуалисты (Полтен .[1973])

•склонны думать, что отбрасывание физикализма или теории тождества влечет за собой принятие дуализма. 'Однако ни один из этих взглядов не является удовлет­ворительным. Для опровержения их достаточно рассмот­реть возможность последовательного материализма, от­личного от теории тождества. Одна из форм такого ма­териализма могла бы, например, содержать утвержде­ние, что композиция всего существующего (то, компози­цией из чего является все существующее) есть материя, но неверно, что все существующее есть физический или ^материальный объект и/или все существующие свойства являются физическими или материальными свойствами. Это рассуждение может быть проведено совершенно кор­ректно. Будем различать, как и ранее, онтологический и

•атрибутивный дуализм. Отбрасывание оптического .дуализма (картезианства) ведет не к теории тождест­ва, а к онтическому монизму. Допустим, что материа­лизм является наиболее приемлемой формой онтологиче­ского монизма. Когда же мы говорим об онтологическом монизме, то речь идет скорее о композиционном тезисе (Уиггинс [1967]), а не о тезисе тождества.

Таким образом, из утверждения, что все существую­щее является композицией из материи, вовсе не следует утверждение, что все существующее имеет только физи­ческие или материальные свойства. В такой форме это возражение бросает вызов физикализму, который, как мы можем теперь сказать, выступает в двух формах:

в форме теории тождества и в форме элиминативного материализма. Слабость элиминативного материализма состоит в трактовке ощущений, образов, мыслей и т. п. как чего-то нереального. Слабость теории тождества заключается в отсутствии методов, позволяющих уста­новить, что психические явления, будучи реальными, есть не что иное, как физические явления. Как мы уже Ц видели, употребление таких грамматических категорий, | как собственные субъекты предикации, не оказывает Î никакого влияния на онтологию, поэтому дуалисты не могут обратить преимущества такого употребления в свою пользу. С другой стороны, принятие такой точки зрения в полной мере свидетельствует против квантифи-

•.кационного критерия онтологических допущении (вопре-.,ки Куайну [1953]). Наши рассуждения призваны проде­монстрировать жизнеспособность нередукционистского

материализма. Возможность и ясность этой альтернати­вы—одной из некоторого множества—достаточна для? опровержения только что очерченных «автоматических» заключений. В частности, если концепция, которая ра­нее была названа нами эмерджентистским материализ­мом, является жизнеспособной, то нам не обязательно^ отбрасывать все возражения против физикализма и других вариантов тезиса тождества только потому, что-они могли бы угрожать материализму.

В своем месте мы исследуем возможности материа­лизма, не связанного с теорией тождества, элиминатив-ным материализмом и т. п. Однако в данный момент нам достаточно установить—вместе с дуалистами, эпи-феменоменалистами, параллелистами и т. п.,—что до' сих пор не существует варианта теории тождества, ко­торый предусматривал бы детально разработанную стра­тегию подтверждения (на философских или научных ос­нованиях—представим пока, что это не одно и то же) каких-либо предположительных тождеств типа тождест­ва духовного и телесного. Как только аргументы, под­держивающие монизм, явно отделяются от поддержки теории тождества, мы неизбежно приходим к рассмот­рению более гибких вариантов материализма. Однако' здесь все нужно начинать сначала.

Гл ав а 5 МАТЕРИАЛИЗМ БЕЗ ТЕОРИИ ТОЖДЕСТВА

Вообще говоря, мы можем выделить три типа дуали-

•сгических теорий, хотя в конкретных рассуждениях о ду­ховном и телесном они обычно не встречаются в чистом

•виде. Это, во-первых, классические онтологические тео­рии (прежде всего Декарт), в которых признается суб-

•станциональное различие между духом и телом; во-вто­рых, семантические теории (Полтен [1973]), утверж­дающие, что высказывание о психическом в силу своих

•смысловых отличий от высказываний о физическом должно обозначать нечто иное, чем те объекты, которые обозначаются высказываниями о физическом, и, таким образом, отвергаются и монизм, и теории тождества; и, в-третьих, теории, в которых, исходя либо из эмпириче­ских, либо из концептуальных соображений, утвержда­ется невозможность так называемого атрибутивного ма­териализма, то есть теории, требующей редукции психи­ческих свойств к физическим свойствам. Среди ученых, принадлежащих к третьему лагерю, можно упомянуть Эклза [1970], Шеррингтона [1951], Пенфилда [1965] и, может быть, Сперри [1969]. В качестве парадигмы третьей разновидности дуализма можно взять высказы­вание Эклза [1970]: «Всякий раз, когда мысль приво­дит к какому-либо действию, я как нейрофизиолог вы­нужден постулировать, что мое мышление изменяет мо­дели деятельности нервов в моем мозге, причем то, ка­ким образом это происходит, совершенно выходит за пределы моего понимания. Получается, что мышление контролирует распространение импульсов из пирамид­ных клеток коры моего головного мозга, а тем самым и .сокращение моих мускулов и вытекающие из них моде-.ли поведения».

120

Следует прямо сказать, что картезианский дуализм представляет собой скандальное недоразумение в фило­софии. Дело в том, что этот тип дуализма, с одной сто­роны, требует признания некоторой формы взаимодей­ствия между духом и телом, а с другой, признавая суб­станциональные различия между духом и телом (res cogitans и res extensa), придает такому взаимодействию-совершенно мистический характер. Если учесть, что-именно отношение между духом и телом и есть тот са­мый «мировой узел», который должен быть развязан, то-даже при наиболее снисходительной интерпретации кар­тезианский дуализм оказывается всего лишь драматиза­цией нашего невежества. Столь же неутешительные вы­воды следуют из рассмотрения семантических теорий— второго из упомянутых типов дуализма. В лучшем слу­чае они оказываются бесполезными, в худшем—неудов­летворительными. Для семантического дуализма су­щественно утверждение о том, что различие по смыслу влечет за собой и различие значений (денотатов). Одна­ко это утверждение ложно, поскольку мы уже знаем, что-межкатегориальная теория тождества (например, Смарт [1962]), допускающая различия по смыслу при тождест­ве значений, не является непоследовательной или про­тиворечивой. Кстати, сам Смарт пытается стереть эти-смысловые различия, утверждая, что выражения о пси­хических явлениях можно (несинонимически) заменить некоторыми «тематически нейтральными» выражения­ми'.

Таким способом он хочет избавиться от семантиче­ской проблемы межкатегориального тождества. Однако это предложение Смарта сталкивается с тем существен­ным затруднением, что тематическая нейтральность не есть нечто очевидное. Так, по Смарту, «когда кто-то го­ворит»: «У меня сохранился желто-оранжевый образ», то имеют в виду нечто вроде: «Сейчас происходит нечто похожее на то, что происходит, когда мои глаза откры­ты, я бодрствую и передо мною расположен хорошо освещенный апельсин, то есть когда я действительна вижу апельсин». Здесь напрашивается возражение. Смарту не удалось показать, что сама парадигма вос­приятия (в которую вписывается понятие «остаточного-

ского».

То есть без отнесения к категориям «психического» и «физиче-

-Ред.

121

образа») не включает в себя психических признаков. ^Хотя Смарт и пытается построить чисто поведенческую теорию восприятия в нормальных условиях, этого недо­статочно. Его концепция (неоправданно) требует еще 'и наличия некоторого соответствия между, скажем, эле­ментарными цветами и другими свойствами, которые могут быть выделены. В случае отсутствия такого соот­ветствия поведенческая трактовка просто не работает. Однако, чтобы утверждать, что остаточный образ схо­ден с процессом восприятия, мы должны сначала исклю­чить их психические или чувственные элементы. Игнори­рование этого вопроса не позволило Смарту четко выяс­нить, в каком отношении характеристики остаточного образа сходны с характеристиками восприятия. Следо­вательно, ему не удалось показать, что предложенная им трактовка на самом 'деле является тематически ней­тральной. Его концепция была бы удовлетворительной только в том случае, если бы удалось точно определить указанное отношение сходства при помощи тематически нейтральных терминов. Однако не вполне ясно, особен­но в случае отказа от поведенческой трактовки, каким образом можно дать такое определение.

Один из представителей семантического дуализма, Эрик Полтен, отвергает положение, которое он называет тезисом Фреге (Фреге [I960]), и вместо него принима­ет утверждение, согласно которому «различные смыслы [sic!] никогда не указывают на один и тот же референт». Нетрудно заметить, что здесь Полтен смешивает поня­тие «смысл», взятое в смысле интенсионала или содер­жания общего термина, с тем другим смыслом, по пово­ду которого Фреге готов был согласиться, что различные определенные дескрипции (и даже различные собствен­ные имена) в естественном языке могут обозначать один и тот же отдельный предмет. (Теория, согласно которой психические предикаты вообще не допускают перевода на язык физических предикатов, представляет собой одну из форм дуализма, с которой мы уже ознакоми­лись ранее и нашли неприемлемой.)

Конечно, можно привести много примеров, свидетель--ствующих против тезиса Полтена. Так, в случае преди­катных выражений вполне вероятно, что, скажем, «дву­ногое без перьев» и «наделенное способностью к речи» сбудут иметь один и тот же экстенсионал. (Это, кстати, пне совпадает с утверждением о том, что интенсионалы

122

«указывают на» экстенсионалы.) А в случае определен­ных дескрипций и родственных им имен кажется оче­видным, что в норме выражения «Цицерон» и «Туллий», «самый известный ученик Платона» и «учитель Алек­сандра Великого», «Аристотель» и «учитель Александра Великого» будут считаться обозначающими один и тот же объект. Однако для нас здесь важно то, что отрица­ние таких экстенсиональных эквивалентностей (эквива-лентностей по значению) нанесло бы разрушительный удар по теориям естественного языка, в которых истин­ность утверждений о тождестве зависит не только от синонимии выражений. Вопрос о том, имеют ли преди­катные выражения, различающиеся по своему интенсио-налу, но не являющиеся несовместимыми, одинаковый экстенсионал, носит эмпирический характер. А наше обыденное словоупотребление говорит о том, что различ­ные собственные имена или различные определенные (атрибутивные) дескрипции могут обозначать один и тот же объект (Доннеллан [1966]). Поэтому утвержде­ние, согласно которому различающиеся по смыслу вы­ражения не могут обозначать один и тот же предмет, так как они «обозначают [sic!] различные свойства [данно­го] индивида» (Полтен), является неверным. С другой стороны, было бы ошибочным говорить о том, что неко­торые выражения обозначают свойства, в частности пси­хические и физические свойства, до тех пор пока мы не сформулировали в явном виде онтологических предпосы­лок данного отношения обозначения и не ответили на вопрос о реальности универсалий (Куайн [1957]) (тем самым уточняется наше замечание о предпочтительности для наших целей неопределенных дескрипций или общих предикатных выражений по сравнению с собственными именами и определенными дескрипциями). В контексте наших рассуждений выдвинутые Полтеном аргументы вполне могут рассматриваться как путаный вариант третьего вида дуализма.

Третий вид дуализма, хотя он и подвергался критике со стороны некоторых материалистов (Смарт; Фейер-абенд [1963]), совершенно не опасен. Само по себе при­нятие свойств, не являющихся физическими свойствами и не сводимых к последним, не заставляет нас принять картезианский дуализм. Утверждать обратное—значит совершать ошибку n'on sequitur. Фактически принятие нефизических свойств вообще ничего не говорит о суб-

123

станциональных различиях между духовным и телесным, между психическими и физическими свойствами. В рам­ках этого вида дуализма не обязательно ограничиваться .признанием только психических и физических свойств или определять, какие именно виды свойств существуют. Рассмотрим, к примеру, свойство «быть эквивалентным сумме чисел 3 и 4». Это свойство не относится ни к пси­хическим, ни к физическим и не может быть никаким разумным способом редуцировано к какому-либо при­знанному физическому свойству. Принятие его вполне совместимо и с материализмом, и с картезианским дуа­лизмом. Мы можем считать, что число апельсинов в дан­ном мешке имеет свойство «быть эквивалентным сумме чисел 3 и 4». Это свойство определимо без обращения к вопросу о духовном и телесном, но вместе с тем при его приписывании физическим объектам приходится исполь­зовать соответствующие критерии применения. Может показаться, что ссылка на числовые свойства никак не связана с проблемой редукции психических свойств, од­нако легко увидеть, что это не так.

Рассмотрим, к примеру, тот факт, что некоторую машину Тьюринга можно полностью описать при помощи ее машинной таблицы, то есть можно дать ее «логиче­ское описание», включающее конечное множество со­стояний («логических состояний»), которые способна иметь машина Тьюринга («абстрактная машина»). При этом не требуется «какой-либо спецификации физиче­ской природы этих состояний, равно как и физической природы всей машины» (Патнэм [I960]; Тьюринг [1950]). При «физической реализации» машина получа­ет «с технической точки зрения почти бесконечное число дополнительных «состояний»... (' [так называемых струк­турных] состояний)» (Патнэм). Например, сделанная из картона машина Тьюринга может вдобавок сгибать­ся. Далее Хилари Патнэм изобретательно проводит ана­логию между логическими состояниями машин Тьюрин­га и психическими состояниями людей, с одной стороны, и между структурными состояниями машин Тьюринга и физическими состояниями людей, с другой. Эта анало­гия, как мы вскоре увидим, порождает новые проблемы. Тем не менее Патнэму удалось дать изящное обоснова­ние следующих положений: (1) логические свойства можно определить независимо от их физической реализа­ции, и вместе с тем можно приписывать их данным фи-

124

зическим системам (а в принципе и нефизическим си­стемам, если они вообще мыслимы) ; (2) такие свойства и обладающие ими абстрактные машины «могут быть физически реализованы почти бесконечным числом раз­личных способов»; (3) всегда можно установить отличие логических свойств и, по аналогии, психических свойств от физических (структурных) свойств, в которых они «реализованы» или представлены, независимо от того, имеется ли тождество между «логическими» или «функ­циональными» состояниями и психическими состоя­ниями.

Такого рода соображения указывают на относитель­ную нейтральность третьего вида дуализма и показыва­ют, что для подтверждения картезианского (или онтоло­гического) дуализма недостаточно просто сослаться на различия, аналогичные различиям между психическими и физическими свойствами. В свою очередь, как уже го­ворилось, предпочтение материализма не обязательно должно вести к предпочтению теории тождества, по­скольку существуют другие альтернативы и имеются трудности, с которыми сталкиваются стандартные тео­рии тождества.

Рассмотрим некоторые наиболее показательные кон­цепции. Фодор [1968], обсуждая проблему межкатего­риального тождества, подчеркивает, что с эмпирической точки зрения «некоторое понятие частично определяется ссылкой на свидетельства (курсив мой.—Дж. М.), при помощи которых обычно обосновываются утверждения о том, что некоторый объект подпадает под это понятие». В таком случае понятие психического состояния может считаться «теоретическим понятием» только тогда, ког­да классификация состояний осуществляется следующим образом: (1) не путем онтологической классификации, но через классификацию способов «оправдания утверж­дений о существовании такой сущности» [то есть о не­которой теоретической сущности] ; (2) психические со­стояния классифицируются как «производные сущности» именно тогда, «когда логически возможно наблюдать (имеет смысл говорить о наблюдении), что нечто есть [такое психическое состояние] ». В рассуждениях Федора о статусе психических состояний тем не менее имеются по крайней мере два уязвимых места. Во-первых, раз­личение теоретического и наблюдаемого, сколь бы оно само по себе ни было справедливым, не проливает ни-

125

какого света на смысл непосредственной, интроспектив­ной описательной роли рассуждений о психических со-стояниях от первого лица.

Аргументы Федора касаются только рассуждений о наблюдениях во втором и третьем лицах. Такие рассуж­дения, как он вполне обоснованно считает, в большей степени имеют дело с оправданием утверждений о пси­хических состояниях других людей, чем со способами их получения (и тем самым минуют ловушку солипсизма). К тому же, с точки зрения Федора, понятия о менталь­ных, или психических, состояниях «функционально» свя­заны с гипотезами об «этиологии поведения» только тог­да, когда они вводятся в контексте объяснения как «те­оретические» состояния, для которых можно найти под­тверждающие их поведенческие свидетельства. Во-вто­рых, Фодор смешивает две разные вещи: потребность в «непосредственном подтверждении описания психиче­ских состояний, которое осуществляется во втором ли­це», и защиту некоторой формы психофизического тож­дества. По его собственному признанию, «если предпо­лагается, что ни одно высказывание о психофизическом тождестве не является истинным», то он не понимает, «можно ли в рамках теории производных сущностей предложить нечто взамен эмпирического подтверждения описаний психических состояний во втором лице». В то же время, возражая бихевиоризму, он признает, что «экзистенциальные высказывания о теоретических сущ­ностях всегда логически независимы от высказываний о наблюдаемых данных» и что лишь благодаря некоторой теории наблюдаемые данные составляют «наилучшие возможные prima facie1 свидетельства» для приписыва­ния психических состояний. Таким образом, Фодор в своей концепции не смог справиться, во-первых, с тем фактом, что дефиниция функциональных свойств не за­висит от условий их реализации (физической или лю­бой другой);, во-вторых, с тем фактом, что, даже если мы предпочтем материализм, реализация функциональ­ных свойств отнюдь не влечет за собой какую-либо вер­сию теории тождества; в-третьих, с тем фактом, что в силу невозможности сформулировать для человека конеч­ную машинную программу (типа программы Тьюринга) нельзя (даже согласно взглядам самого Фодора) по-

' На перчый взгляд (лат.).—Перед.

126

строить конечную дизъюнкцию физических состояний, в которой можно было бы выделить один определенный член и отождествить его с рассматриваемым психиче­ским (функциональным) состоянием.

Аргументация Фодора имеет целью убедить нас втом, что если выполняется требование опоры на наблюдае­мое и если рассуждение о теоретических сущностях должно быть связано (очевидным способом) с рассуж­дением о наблюдаемых сущностях, то тогда материализм хотя и не может, но все же поддерживает тем самым некоторую форму психофизического тождества. Аргу­ментация Фодора тесно связана с аргументацией Смар-та, хотя и различается в деталях, но она несостоятельна по тем же причинам. Альтернативные формы материа­лизма обладают ценностью сами по себе и не нуждаются в тезисе тождества (но при этом удовлетворяют требова­нию наблюдаемости). Нам особенно важно отметить, что рассуждение Фодора по существу не зависит ни от концептуальных особенностей переживаемых психиче­ских состояний, ни от вида сущностей, которым эти со­стояния могут быть приписаны, ни от того, какие асим­метрии могут существовать по отношению к описаниям психических состояний от первого и третьего лица (ва­риантам «наблюдаемости», если хотите). Следовательно, поскольку аргументация в пользу тезиса тождества гре­шит логической ошибкой non sequitur, мы можем с пол­ным правом заключить, что для разработки наиболее правдоподобной материалистической альтернативы необ­ходимо по крайней мере детальное описание психиче­ских состояний. В любом случае из простого признания наблюдаемости психических состояний во втором и третьем лицах и определения того, что означает «быть теоретическим понятием», невозможно вывести истин­ность некоторой нормы психофизического тождества. Пусть даже при этом будет выполнен целый комплекс условий: во-первых, мы допустим существование отно­шений, отличных от отношения тождества, что позволит вместе с тем сохранить наблюдаемость во втором и третьем лицах (например, отношений эмердженции и воплощения) ; во-вторых, будем различать теоретическую нагруженность самих наблюдений и выводов из наблю­дений (неявно содержащихся в принимаемых перцептив­ных описаниях) ; в-третьих, допустим, что суждения вос­приятия могут быть получены (как говорит сам Фодор)

127

в соответствии с критериями, которые не требуют, что­бы психические состояния и ситуации оценивались как обычно существующие. (К вопросу о критериях мы еще вернемся несколько позже.)

Фактически и Фодор, и Патнэм, по существу, ограни­чиваются указанием на жизнеспособность теоретических тождеств, для которых допускается аналогия с различи­ем между логическими и структурными состояниями. Однако оба отвергают редуктивные тождества и делают это в основном по двум причинам: во-первых, потому что психические состояния определяются функционально (по аналогии с логическими состояниями) или в терминах функциональной связи таких состояний с поведением организмов, а не в терминах микротеоретических компо­нентов последних (Плейс [1956]); Опенхейм и Патнэм [1958]); во-вторых, потому что функциональное подобие или тождественность функциональных состояний не предполагает обязательного подобия или тождественно­сти их материального субстрата. К примеру, Фодор под­черкивает, что в феномене боли нельзя различить какие-либо (в том числе микротеоретические) части, но он не дает удовлетворительного объяснения того, в каком смысле боль может или должна быть функциональным состоянием (даже в том случае, когда наблюдения фе­номена боли от второго и третьего лица включают в се­бя ссылку на функциональные или поведенческие крите­рии) . Однако если боль и другие функциональные со­стояния не имеют частей, но непосредственно восприни­маются в феноменологическом смысле, то тогда нам не удастся подтвердить ни редуктивные, ни элиминативные, ни функциональные тождества.

Самое большее, что можно отсюда вывести,—это единообразие всех психических явлений. Тогда интере­сующий нас вопрос примет следующую форму: возмож­но ли в свете этих данных по-прежнему защищать мате­риализм? Но даже признание единообразия психических явлений не избавляет нас от необходимости учитывать различия между по крайней мере двумя видами психи­ческих явлений, примерами которых могут служить, с одной стороны, мнения и намерения как образцы ин-тенционального вида, а с другой стороны, боль как об­разец неинтенционального вида. Интенциональные пси­хические состояния можно трактовать как функциональ­ные или даже, если учесть связь с поведением, как дис-
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   35

Похожие:

О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» iconМаршал Жуков. Вы знаете его по книгам и фильмам, по кинохронике и фотографиям. Его имя навсегда вписано в историю XX столетия. В новой книге Виктора Суворова
Маршал Жуков. Вы знаете его по книгам и фильмам, по кинохронике и фотографиям. Его имя навсегда вписано в историю XX столетия. В...
О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» iconВ. Б. Кудрин к новой концепции христианской науки
Говоря о мiре в целом, человек греческой культуры подразумевал актуальное существование всех его моментов, а в латинской культуре...
О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» iconПредисловие в этой книге
В этой книге изложение геометрических сведений представляет некоторые особенности, облегчающие усвоение предмета
О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» iconМонография опубликована в книге «Династия уйгурских интеллектуалов»
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» icon-
Этот вопрос отвечает их имам Ниаматулла Аль-Джазаири в книге «Анвар-аннуамания» (2 том, стр. 360): «И если мы спросим, как можно...
О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» iconПубликуется по книге: Кузнецов А. Г. Из истории американской музыки. Классика. Джаз. Бишкек: Изд-во крсу, 2008. 130 с
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» iconАльбер Гарро Людовик Святой и его королевство Предисловие к русскому изданию
Людовика IX, что можно ясно представить себе, как он выглядел в разные годы жизни, как вел себя в различных ситуациях, как одевался,...
О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» iconВиктор Нидерхоффер "Университеты биржевого спекулянта"
Книга Виктора Нидерхоффера его оригинальный взгляд на искусство биржевых спекуляций. В книге он рассказывает о уроках, которые преподнесла...
О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» iconКонспект классного часа на тему
Цель: открыть для детей имя Д. С. Лихачева через обзор его творчества в книге «Письма о добром и прекрасном»; учить думать, размышлять...
О книге дж. Марголиса и его концепции «эмерджентистского материализма» icon«Мэри Стюарт. Хрустальный грот. Полые холмы (Авторский сборник)»: аст; 2001 isbn 5 17 009276 8
Артура. История в книге облекается живой яркой плотью романтического рассказа о детстве и отрочестве будущего короля, а также о жизни...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница