Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы




Скачать 46,42 Kb.
НазваниеЮжный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы
страница1/10
Дата03.02.2016
Размер46,42 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК


ЮЖНЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РАН


СЕВЕРО-КАВКАЗСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ


ЦЕНТР СИСТЕМНЫХ РЕГИОНАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ ИППК РГУ И ИСПИ РАН


Р.Ф. ПАТЕЕВ


ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ МУСУЛЬМАНСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ:

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ


Отв. редактор И.П. Добаев


Ростов-на-Дону

Издательство СКНЦ ВШ

2006

УДК 297:37:322

ББК 86.38

П 20


Рецензенты:


Акаев В.Х., доктор философских наук, профессор (Грозный)

Ханбабаев К.М., кандидат философских наук (Махачкала)

Кратов Е.В., кандидат исторических наук (Черкесск)


П 20


Патеев Р.Ф. Политические аспекты мусульманского образования в России: история и современность / Отв. ред. И.П. Добаев. – Ростов-на-Дону: Издательство СКНЦ ВШ, 2006. - 172 с.


ISBN


В монографии рассмотрены политические аспекты мусульманского образования в России с применением сравнительного анализа эволюции и состояния исламского просвещения в Среднем Поволжье и на Северном Кавказе. Раскрыты особенности возрождения и становления системы исламского образования в современной России.

Издание адресовано исламоведам, религиоведам, регионоведам, политологам, государственным служащим, всем тем, кто интересуется проблемами ислама и религиозного образования.


ISBN


© Патеев Р.Ф.

ВВЕДЕНИЕ


Религиозное возрождение начала 90-х г. ХХ в. в России поставило на повестку дня тему до этого не представлявшую интереса для обществоведения. Речь идет о религиозном образовании. Имеется в виду не только широко обсуждаемая тема введения преподавания религиозных основ в средней школе, но и вопросы, связанные с получением профессионального религиозного образования. Люди, которые избрали для себя религиозную деятельность как профессиональное занятие, будут формировать новые духовно-нравственные основы нашего общества и приобщать его к религиозным ценностям. Это особенно важно в свете вакуума общественно-политической идеологии, до этого наполнявшейся марксизмом в ленинской интерпретации.

Наиболее актуальной эта проблема предстает перед мусульманским сообществом России. Представители ислама являются конфессиональным меньшинством, соотносящим себя как с российским сообществом, так и с мировой мусульманской уммой. Кроме этого ислам проявляет себя как одна из наиболее динамично распространяющихся религиозных доктрин во всем мире (в первую очередь по демографическим показателям). После крушения биполярной системы именно с исламом в его особой салафитской интерпретации связано обострение многих политических конфликтов, как на постсоветском пространстве, так и на всей мировой арене.

Сама религиозная принадлежность не является непосредственным конфликтогенным фактором, но именно поликонфессиональность может задавать особую динамику этнополитическим процессам. Этнополитические конфликты на постсоветском пространстве в своем большинстве были так или иначе связаны с регионами, населенными мусульманами. В период приобретения суверенитета бывшими советскими республиками националистические лозунги, выдвигаемые различными субъектами этнополитических процессов, дополнялись попытками их доктринального обоснования исламом. Это привело к политизации ислама на всем постсоветском пространстве. Наиболее показательно эта тенденция проявила себя на Северном Кавказе. Очевидную роль в данном процессе сыграли фундаменталистские проповедники из дальнего зарубежья, т. н. «ваххабиты». Это стало возможным, в том числе, благодаря религиозной безграмотности населения, которая способствовала восприятию чуждых экстремистских идей под видом ислама. Кроме этого на распространение подобных идей повлияла неспособность традиционного мусульманского духовенства в России что-либо противопоставить экстремистской пропаганде.

Многие мусульманские страны, а также неправительственные организации, в том числе и террористического типа, стараются использовать сложившееся положение для реализации собственных интересов. Они пытаются продуцировать рычаги воздействия на общины единоверцев за рубежом и тем самым вмешиваться во внутриполитические процессы в других государствах. Важную роль в этом играют институты религиозного образования, поскольку они выступают как механизмы культивации ценностно-идеологических ориентиров у общества. Кроме этого, формирование глобального информационного общества, где, благодаря техническому совершенствованию, становится возможным распространение любых, в том числе и радикальных идей, также является одним из факторов, создающих реальные механизмы внешнего воздействия. В отношении России подобного рода тенденции создают реальную угрозу для ее национальной безопасности.

Совокупность данных проблем актуализирует проблемы изучения возможных перспектив российского ислама. Рассмотрение мусульманского образования в этом аспекте может быть наиболее продуктивным, поскольку именно в институтах религиозного образования будет закладываться дальнейший «вектор» развития ислама в России.

Изучение мусульманского образования в России является достаточно новой и мало проработанной темой. Частичные попытки разработки подобной проблематики встречаются в работах отечественных авторов: А.С.Алиевой, В.О.Бобровникова, С.А.Мелькова, М.М.Омаровой, П.Ф.Рагимовой, О.Г.Шапиевой, А.А.Ярлыкапова и др.

Истории эволюции мусульманского образования в Среднем Поволжье уделяют внимание авторы Института истории Академии наук Республики Татарстан, среди которых можно выделить Р.Амирханова, Р.Валиуллина и др.

Эволюция мусульманского образования на Северном Кавказе рассматривается в работах дагестанских авторов М.А.Абдуллаева, Г.Ш.Каймаразова, Г.И.Какагасанова.

Отечественные авторы уделяют внимание изучению образования в мусульманских странах. Здесь следует выделить работы Ю.А.Ли, К.И.Полякова, Р.М.Шариповой. Однако комплексное изучение становления и развития мусульманского образования в современной России, а также влияние на данный процесс мусульманских стран, еще предстоит реализовать российским авторам.

Изучению особенностей образования в современных мусульманских странах уделяют внимание зарубежные мусульманские авторы. В этом отношении была изучена коллективная работа руководителей Саудовской академии в Москве1 (при посольстве Королевства Саудовской Аравии). Существенный обзор современных проблем мусульманского образования представлен в работах шейхов древнейшего египетского университета Аль-Азхар. Поэтому было уделено внимание изучению работ на арабском языке, которые были опубликованы в юбилейном издании, посвященном тысячелетию данного исламского учебного заведения2. Фундаменталистский взгляд на систему мусульманского образования данного университета и его критику дан в работе М. Хариси: «Аль-Азхар: между настоящим и поиском будущего»3.

Важными историческими источниками, которые дали представление об эволюции системы и содержания образования в исламе послужили фундаментальные работы западных авторов. Здесь можно выделить швейцарского ученого А.Меца и немецкого исследователя А.Мюллера. Нельзя обойти вниманием и известного отечественного востоковеда В.В.Бартольда, а также А.Е.Бертельса. Большое внимание было уделено ознакомлению с фундаментальной работой американского востоковеда Ф.Роузентала «Торжество знания»4.

Кроме этого в работе использованы источники, определяющие правовое основание изучение обозначенной темы: Федеральные Законы «Об образовании», «О свободе совести и религиозных объединениях» и т.д. В исследовании также использованы правовые акты субъектов Российской Федерации и в частности законы Республики Дагестан и Татарстан «О свободе совести и религиозных объединениях».

В работе использованы материалы, основанные на интервью и выступлениях ведущих представителей официального мусульманского духовенства России, где высказывается их точка зрения по такой актуальной проблеме как религиозное образование. Среди ни можно выделить А-Х. Абдуллаева, И.Бердиева, Р.Гайнутдина, Ш.Пшихачева, Т.Таджуддина и т.д. Кроме этого приводятся точки зрения и позиции отдельных руководителей мусульманских образовательных учреждений.

Основная база в изучении ислама, как религиозной доктрины, получена автором в период обучения в исламском медресе при Центральном духовном Управлении мусульман России (ЦДУМ РФ). Главным образом изучение Корана и Сунны происходили на основе суннитского ислама в русле ханифитской философско-правовой школы. Трехлетнее обучение в медресе, накопленный опыт взаимоотношения с учащимися, преподавателями, отдельными руководителями религиозных общин и духовных управлений, также послужили основой для данного исследования.

Мировоззренческие установки философско-методологического характера, раскрывшие сущность политических процессов автором получены во время обучения в Ростовском государственном университете. Немалый интерес вызвали работы западных ученых З.Бжезинского, И.Валлерстайна, Ф.Фукуямы, С.Хантингтона и др. Большое влияние на понимание сути этнических процессов на соискателя оказали труды известного русского этнографа и географа Л.Н.Гумилева. Не меньшее значение имело ознакомление с работами выдающегося философа и политолога А.С.Панарина.

Более полное представление об исламе, как религиозно-философской и политической доктрине, сформировалось в результате ознакомления с работами знаменитых мусульманских философов: аль-Ашари, аль-Газали, Ибн Рушда, Ибн Сины, Ибн Халдуна и др. Важным в понимании истоков исламского радикализма стало изучение взглядов Мухаммеда Ибн-абд-аль-Ваххаба и его последователей: аль-Маудуди, С.Кутба, аз-Завахири, аз-Заркави и др.

Следует отметить ряд отечественных авторов, чьи работы посвящены изучению ислама в различных его аспектах. Сущность исламского радикализма достаточно полно освещена в работах известных российских исламоведов И.П.Добаева,5 А.А.Игнатенко. Изучению модернизационного (реформаторского) течения в исламе уделено внимание в работах таких авторов, как М.Т.Степанянц6 и З.И.Левин7. Процесс исламского возрождения в современной России достаточно содержательно освещен известным отечественным исламоведом А.В.Малашенко8. Остается отметить ряд авторов, ознакомление с работами которых также имело важное значение. Среди них - В.А.Авксентьев, В.Х.Акаев, З.С.Арухов, С.Е.Бережной, В.В.Дегоев, Г.С.Денисова, Н.Г.Киреев, Р.Г.Ланда, Ю.Е.Милованов, В.Н.Рябцев, К.М.Ханбабаев, В.В.Черноус и др.

За основу исследования взят цивилизационный подход с широким использованием компаративистского метода. В работе дан общий анализ истории развития системы образования в мусульманском мире и, в частности, в таких странах, как Саудовская Аравия, Турция и Египет. С применением сравнительного анализа рассматриваются особенности эволюции системы мусульманского образования в Среднем Поволжье и на Северном Кавказе. Кроме этого, используется широкий спектр прикладных методов современной политологии: общенаучный системный подход и контент-анализ текстов, использованных при подготовке монографии.

Глава 1. Мусульманское образование в контексте идейных течений в исламе


    1. Религиозное образование и национальная безопасность


Несмотря на провозглашенный принцип отделения государства от церкви, в соответствии со ст. 14 Конституции РФ, религия не отделима от общества и играет в нем важную роль. Но она, как фундамент духовной жизни общества, имеет двойственный и противоречивый характер. С одной стороны, религия является основой для формирования духовно-нравственных и ценностно-идеологических ориентиров общества, выполняя тем самым интеграционные функции. С другой стороны, может стать основой для раскола и возникновения противоречий, выполняя дезинтеграционные функции. Это особенно очевидно для государств с поликонфессиональным населением. Для нашей страны наиболее актуальной эта проблема предстает перед мусульманским сообществом России. Во-первых, представители ислама являются конфессиональным меньшинством, соотносящим себя как с российским обществом, так и с мировой мусульманской уммой. Во-вторых, ислам проявляет себя как одна из наиболее динамично распространяющихся религиозных доктрин во всем мире (не только по причинам идеологической привлекательности, но и по демографическим показателям).

Религия формирует у социума мировоззренческие ориентиры, которые в свою очередь влияют не только на сферу «духовного», но и на другие сферы общественной жизни. М.Вебер достаточно удачно, на примере протестантизма, показал роль религии в формировании экономического уклада немецкого общества9. Большое влияние религиозная сфера оказывает и на политику. Несмотря на то, что в европейской традиции тенденция секуляризации и отделения государства от церкви стала доминирующей с началом Нового времени, религия не перестала играть важную роль в жизни современных европейских сообществ.

Особенно показательным в этом отношении является вопрос о религиозном образовании, которое является основной для воспроизводства фундаментальных начал духовной жизни общества. Тенденции роста роли религии в образовании становятся особенностью большинства стран мира. В журнале «Перспективы», издаваемом под эгидой ЮНЕСКО, в номере посвященном теме образования и религии отмечается: «В настоящее время мы видим интересную тенденцию в религиозном образовании. В системах, где религия когда-то игнорировалась, теперь есть дискуссии об интеграции религиозного компонента и изменения его объема в учебном плане. В системах образования, где преобладала религия, политические деятели рассматривают религиозные методы образования с уверенностью, что это уместно и «терпимо» в более взаимосвязанном мире разнообразных народов и культур»10.

Вслед за крушением мифа о «безоблачной эре коммунизма», после слома биполярного мира и начала религиозного возрождения, обращение к религиозным корням кажется вполне объяснимым. Это также становится важным в свете все более утверждающейся точки зрения о кризисе западной (либеральной) идеологии. Известный американский социолог И. Валлерстайн, говоря о непреодолимых противоречиях либерализма приходит к выводу: «какого бы рода новую историческую систему мы ни построили, будет ли она хуже или лучше, будет ли у нас больше или меньше прав человека и прав народов, одно несомненно: это не будет система, основанная на либеральной идеологии…»11.

Подобные тенденции позволили отдельным аналитикам говорить о неизбежности столкновения цивилизаций12. Но концепция С. Хантингтона во многом страдает упрощенностью, а также в ней явно прослеживается желание скорее навязать это «столкновение», что вполне объяснимо геополитическим характером данной концепции. По нашему глубокому убеждению, для не допущения подобного сценария необходима новая парадигма «диалога цивилизаций», которую развивает, в частности, бывший президент Ирана М.Хаттами13.

Относительно исламской цивилизации следует отметить, что эпоха освобождения от колониальной зависимости, понимание отсталости в экономической, политической, технической и др. сферах стало переломным моментом в ее истории. Сегодня исламская цивилизация пытается самоопределиться в современном мире, найти в нем свое место. Процесс этот неоднозначный. Отсюда и различные подходы: как умеренные, так и радикальные. Показательный момент в этом самоопределении - создание наднациональных структур: Организации Исламская конференция (ОИК), Исламского банка развития, Исламской организации по образованию, науке и культуре (аналог ЮНЕСКО) и т. д. По этому поводу авторитетный отечественный исламовед А.А.Игнатенко отметил, что «исламские международные организации имеют четкую тенденцию к тому, чтобы стать системой организаций, дублирующих организации глобального масштаба»14.

Следует отметить, что сегодня мусульманский мир наполнен противоречиями, иногда приводящими даже к вооруженным конфликтам между государствами. При этом существуют разные подходы не только в идеологическом, но и в практическом плане. Среди основных (в трактовке С.Хангтингтона «осевых государств») стран исламского мира можно выделить Иран, Пакистан, Турцию, Саудовскую Аравию. Каждое из этих государств отличается не только политико-идеологическими ориентирами, а также методами взаимодействия с единоверцами в других странах.

Большинство из мусульманских стран, после крушения биполярной системы, стремятся иметь определенные рычаги воздействия на единоверцев, с целью реализации собственных интересов. Важную роль здесь играют институты религиозного образования. Это выражается, во-первых, в миссионерской деятельности отдельных «проповедников», пребывающих на территории России и допускаемых к процессу религиозного образования российских мусульман. Во-вторых, в обеспечении религиозной литературой, иногда откровенно экстремистского толка. В-третьих, в предоставлении российским единоверцам мест для обучения в зарубежных образовательных учреждениях.

Принципы религиозного образования в России регулируются законами «Об образовании» и «Свободе совести и о религиозных объединениях». Они предусматривают возможность создания религиозных образовательных учреждений при сохранении нерушимости основополагающего принципа отделения государства от церкви. В соответствии с ФЗ «Об образовании», запрещается создание и деятельность в государственных и муниципальных образовательных учреждениях организационных структур религиозных объединений15. Преподавание религии в государственных учреждениях может осуществляться лишь на добровольной основе, за рамками общеобразовательной программы. Такая возможность религиозным организациям предоставляется по согласованию с соответствующими органами местного самоуправления16.

Введение предмета «Основы религии» в программу средних общеобразовательных учреждений России вызвало неоднозначную реакцию. Она была связанна не только с принципом секуляризации государства, но и с фактором поликонфессиональности российского общества. Православное духовенство настаивало на введение факультативного курса «Основы православной культуры» в общеобразовательных учреждениях. Мусульманское духовенство, в общем, выступало против этого, настаивая на необходимости сохранения светского характера образования. Но в любом случае потенциал религии, как основы для воспитания духовно-нравственных начал будущих поколений, остается неоспоримым. Вопрос на кого будет возложена обязанность духовно-нравственного воспитания российского общества, является важным. Но следует отметить, что это под силу и светскому образованию. Трудно не согласиться с точкой зрения известного российского исламоведа С.А. Мелькова: «Думается, что светское образование вполне может справиться с функцией духовно-нравственного воспитания, но при условии, что такая задача государством перед системой образования будет поставлена»17.

Привлечение религиозных организаций и священнослужителей к преподаванию религиозных дисциплин в светских образовательных учреждениях может столкнуться с определенными проблемами. Во-первых, это противоречит светскому характеру российского государства. Во-вторых, в этом случае может наметиться определенный крен в сторону нарушения межконфессионального баланса. Иначе говоря, в случае введения факультативного курса «Основы православной культуры» в светских образовательных учреждениях на территориях, населенных преимущественно православными, вполне логичным будет и введения курса «Основы мусульманской культуры» на территориях населенных мусульманами. В таком случае неизбежно встанет вопрос, как поступать с такими республиками, как Татарстан и Башкирия, где примерный межконфессиональный баланс между православными и мусульманами составляет 50% / 50%? В-третьих, ни православная церковь, ни мусульманские объединения, не обладают необходимым количеством педагогических кадров с профессиональным образованием, способных полностью обеспечить процесс религиозного воспитания в светских учреждениях.

Сказанное, тем не менее, не снимает вопрос о необходимости привлечения духовенства к процессам нормализации этноконфессиональных отношений и духовно-нравственного воспитания общества. Ректор Поволжской академии государственной службы С. Наумов, признавая за российским православием системообразующую роль в духовном и государственном возрождении России, говорит о необходимости признания нескольких истин, в том числе и той, что «российское православие и российский ислам и впредь будут рассматриваться государством как своего рода институты, ответственные за политико-воспитательную работу с населением, за социализацию молодежи и профилактику правонарушений»18.

Весьма значимым становится вопрос о необходимости налаживания диалога между православной церковью, мусульманскими структурами и другими традиционными конфессиями России. Сегодняшнее взаимоотношение между православным и мусульманским духовенством сводится либо к показательному обмену любезностями, либо к закулисной критике друг друга. Возможность конструктивного диалога появится лишь при наличии образованного и просвещенного духовенства, не впадающего в крайние догматические трактовки священных текстов. В. Терехов, говоря о взаимосвязи культуры и безопасности, отмечает, что «задачей первостепенной важности государства становится сохранение такой ситуации, когда фундаментальное различие теологических базисов двух основных конфессий в России (Православие и Ислам) не выходили бы за пределы богослужебных храмов»19. Здесь следует отметить, что сохранение такой ситуации может стать основой для консервации всех противоречий и, в конечном итоге, вылиться в открытый конфликт с непредсказуемыми последствиями. Диалог между представителями основных конфессий России необходим, но вести его должны профессиональные теологи, а не люди, использующие религию в политических интересах. Для российского духовенства первостепенное значение должно иметь сохранение единства страны и стабильности в межконфессиональных отношениях, а использование потенциала религии в этом отношении может быть наиболее эффективным.

Совокупность данных проблем актуализирует вопросы национальной безопасности России. Так, в принятой концепции национальной безопасности России говорится не только об экономических, политических, социальных, экологических и военных факторах, играющих важную роль, но и о духовной составляющей. Это - защита культурного, духовно-нравственного наследия, исторических традиций, сохранение культурного достояния всех народов России и т. д., а также «противодействие негативному влиянию иностранных религиозных организаций и миссионеров»20.

Обеспечение духовной безопасности также важно рассматривать в свете складывающейся постбиполярной мировой системы, которая строится на принципах информационного общества. Доступность информации и ее глобальное неподконтрольное распространение может также представлять опасность. Исследуя психологическое влияние на личность нетрадиционных религиозных организаций, И. Чеснакова отмечает: «В XXI в. многие из главных угроз для национальной безопасности России и ее граждан будут формироваться в информационно-психологической сфере»21.

Угрозу духовной безопасности представляет не только доступность идей экстремистского толка, но и воспроизводство отдельных взглядов постмодернистского характера, вообще размывающих ценностно-нормативные ориентиры, где вседозволенность становятся главной нормой и ценностью. Трудно не согласиться с позицией Е. Рашковского: «многие направления постмодернистской философии, провозглашая предельную толерантность, постулируют некоторую форму безразличного сосуществования несхожих форм мысли, проповеди, индокренации. Однако на деле эта ироническая веротерпимость лишь санкционирует признание самых нетерпимых и яростных (если не сказать террористических) течений в нынешней общественной и культурной жизни»22.

Все это сегодня становиться очевидным и для российского общества, во многом разочаровавшегося плодами либеральной революции начала 90 – х г. прошедшего столетия. Вакуум идеологии, размывание мировоззренческих ориентиров, культивирование ксенофобии и нетерпимости современной «популярной» культурой, постепенное разрушение социальных институтов семьи и брака, распространение девиантных норм поведения (однополая любовь, наркомания, алкоголизм и т.д.), демографический кризис с совокупностью обнищания широких слоев населения в условиях т. н. рыночной экономики - все это по-прежнему разъедает ткань российского общества. Политолог Г.В.Ярошенко, исследуя вопросы государственной образовательной политики в соотношении с национальной безопасностью России, отмечает: «Традиционно важнейшими составляющими безопасности были военная, техногенная, экологическая, экономическая. Сегодня со всей остротой должен быть поставлен вопрос о безопасности духовной… Это обусловлено обстоятельствами, как внутреннего, так и глобального, общемирового характера»23.

Таким образом, по нашему мнению можно говорить о духовной безопасности, являющейся составной частью национальной безопасности, под которой подразумевается совокупность средств, направленных на сохранения духовно-нравственных основ жизни многонационального народа и формирование ценностно-идеологических ориентиров общества, способных обеспечить политическое единство Российского государства, а также содействующих повышению его места и роли в складывающемся постбиполярном мире.

Здесь и встает вопрос о мусульманском духовенстве, способном, во-первых, принять действенное участие в формировании духовно-нравственных основ российского общества. Во-вторых, поддержать создание общероссийской идентичности при сохранении религиозного своеобразия. В-третьих, содействующего налаживанию межкультурного диалога для снижения уровня этнокофессиональной напряженности. В-четвертых, способного противопоставить экстремистским идеям, проникающим из-за рубежа, свои новые доктринальные взгляды. Формирование такой прослойки духовенства, которое сможет обеспечить духовную безопасность, возможно лишь в процессе профессионального ее обучения. Получение такого образования за рубежом - проблематично. С одной стороны, не учитывается российская специфика, с другой, как показала практика, молодежь часто попадает под влияние радикалов.

Процесс становления системы мусульманского образования в новой России проходил в двух направлениях. С одной стороны, появились воскресные школы при мечетях, где преподавались основы ислама населению. С другой стороны, открывались исламские медресе и институты, где готовились новые кадры мусульманского духовенства. К преподаванию допускались и миссионеры из-за рубежа. Это привело к укреплению позиций ортодоксального ислама и противостоянию традиционалистов и приверженцев фундаментализма. К тому же, данное противостояние усиливалось в результате возвращения молодежи, получившей религиозное образование за рубежом.

Несмотря на внешнюю лояльность традиционного духовенства и лидеров духовных управлений к нынешней власти, дальнейший вектор развития российского ислама представляется туманным. Во-первых, некоторые регионы России (особенно Северный Кавказ) представляют собой «рыхлое политическое пространство» с ярко выраженными социально-экономическими и демографическими проблемами. Этническое и конфессиональное своеобразие этих регионов во многом способствует тому, что именно они в наибольшей степени подвержены внешнему влиянию. Во-вторых, рано или поздно, молодое духовенство, получившее религиозное образование не в эпоху советского интернационализма, а в эпоху политизации и фундаментализации ислама в России, придет на смену нынешним руководителям. Трудно сказать какую позицию оно займет, но одно очевидно, что от него будет зависеть очень многое. В-третьих, условия глобализации и технической модернизации дают повышенную возможность приобщения к фундаменталистским идеям радикального толка. Для этого не так важно даже наличие «эмиссаров» из-за рубежа, достаточно возможности выхода во всемирную паутину Интернета.

Мусульманское образование в современной России, по нашему мнению, целесообразно рассматривать как институт трансляции и культивации религиозных (мусульманских) и общечеловеческих духовно-нравственных ценностей, а также как систему образования мусульманского духовенства, являющегося не только носителем, но и основным распространителем данных ценностей.

Рассмотрение данной темы было бы неполным без обращения к современным политико-идеологическим течениям в самом исламе. Важным вопросом становится соотношение веры и разума в мусульманской теолого-философской мысли, который во многом тождественен проблеме соотношения политики и религии. Политика, как феномен борьбы за власть, влияние, экономические интересы и т.д., базируется на рациональной основе. Религия, напротив, во многом освобождена от этого и основана на иррациональности, что часто делает ее «заложницей» политики. Слепая вера людей, становится удобным инструментом манипуляции ими, что и плодит фанатиков. Это особенно отчетливо просматривается на примере ислама и его новейшей истории. Искренне верующие мусульмане очень часто попадают под влияние «сверх рациональности» политиков, для которых религиозные лозунги и вера людей не более чем инструмент собственной деятельности.

В контексте данного исследования соотношения веры и разума становится центральным звеном, определяющим отношение к образованию, как к процессу познания религиозного (иррационального), так и осознания окружающего бытия (рационального). Отношение к политическому бытию формируется на обоих уровнях. Процессы познания находят свое отражение в концепции «знания» в исламской религиозно-философской мысли. Религиозно-философские взгляды, в свою очередь, формируют социально-политические концепции в современном исламе и тем самым вырабатывают отношение к политическому бытию верующего мусульманина.

Ислам как религиозная доктрина, начиная с VII в., дала толчок развитию новой цивилизации, которая достигла своего наивысшего расцвета в средневековье. Данный расцвет был бы невозможен без развития науки и образования. В самом Коране корень слова и’льм – знания (в разных его значениях) встречается около 750 раз, кроме этого, упоминается понятие йакын - ясное знание, а’рафа - знать, познавать. Если понятие и’льм, в большей степени относится к знанию божественному, то а’рафа - знание человеческое. Частота данного понятия в Коране не случайна, корень слова и’льм «упоминается с такой настойчивостью, которую нельзя игнорировать»24.

Концепция знания в Коране становилась частью религиозно-мировоззренческой системы верующего человека. Человеческое знание происходит от Бога, поскольку именно Аллах «бикулли шай’ун алим» - знающий о всякой вещи. Даже пророк не мог претендовать на абсолютное знание: «Скажи: “Знание у Аллаха; я - только увещеватель, ясно излагающий”» (Сура «Власть», аят 26)25. В Коране нет четкого разделения понятий знание божественное и знание человеческое, а и’льм часто отождествляется с иман - верой26. Поэтому разрешение вопроса о соотношении веры и разума, вплоть до сегодняшнего дня, сохраняет свою актуальность в мусульманской теолого-философской мысли. Пророк в одном из известных хадисов говорил о необходимости поиска знания в любых концах света, что означало необходимость овладения и светскими знаниями. Но и’льм - знание для первых мусульман, в основном остается осведомленностью в тонкостях исламской религиозной доктрины.

Следует отметить, что исламская религиозно-политическая доктрина не находилась в статическом состоянии (несмотря на мнения многих авторов о консервативности ислама). Другими словами, «ислам как идеологическая система исторически формировался и продолжает функционировать в борьбе идей и мнений, находится в состоянии поисков дальнейшего пути развития27. Упадок мусульманской цивилизации в позднее средневековье на долгое время прервал бурное развитии научной и богословской мысли исламского мира. Однако достижения мусульманской цивилизации не остались незамеченными и были восприняты учеными средневековой Европы, что во многом способствовало началу Реформации28.

Ибн Таймийя, живший в эпоху упадка исламской цивилизации и монгольского нашествия (1263-1328), опираясь на труды основателя ханбалитского мазхаба, выступал против попыток рационального толкования Корана и Сунны, осуждал любые бид’а - новшества. Именно в этом он видел причину того, что умма оказалась в плачевном состоянии. Пытаясь преодолеть разногласия и вернуться к золотому веку ислама, он осуждал суфизм, боролся против распространения культа святых, посещения гробницы пророка в Медине и т.д. Приверженец салафизма (от араб. салафиюн - поддерживающий традиции предков) он говорил об открытии врат иджтихада - права на свободное суждение по религиозно-правовым вопросам опираясь лишь на Коран и Сунну. При этом, Ибн Таймийа с особой яростью выступал против логики, считая ее ересью и посветил этому отдельную работу Накд ал-мантик - «Осуждение логики»29. Для него ильм - это только то, что унаследовано от пророка, остальное знание является бесполезным30.

Продолжателем салафитской мысли стал основоположник религиозно-политического движения ваххабизм – Мухаммад Ибн Абд-аль-Ваххаб (ат-Тамими 1703-1787), живший в эпоху господства Османской империи. Разрабатывая идеи строгого единобожия – тавхида, он развил салафитскую идею такфира - обвинения в неверии, под которое попадали, в первую очередь, «сбившиеся с истинного пути» мусульмане, т. е. османские турки. «Проявляя определенную терпимость в отношении «людей Писания» - христиан и иудеев, ваххабитский взгляд на такфир сводился к ужесточению требований к мусульманам»31. Джихад трактовался как война с «врагами ислама» т.е. в основном с несогласными мусульманами и т.д. М. Ибн Абд-аль-Ваххаб концентрировал внимание на вопросах веры и совершенства мусульманской уммы, поэтому «социальные и политические проблемы его не интересовали»32. Тем более его не могли интересовать вопросы гносеологического характера, поскольку для него главным оставалось строгое единобожие, согласно букве Корана и Сунне, а не попытки рационалистического осмысления бытия.

Проблема типологизации идейных течений в современном исламе на сегодняшний день остается открытой. Большинством авторов принята триадная схема: традиционализм, фундаментализм, модернизм. Модификации данной типологии могут варьироваться: ортодоксия, возрожденчество, реформаторство и т. д. При этом особо отмечается, что все три идеологических течения взаимно переплетены. Такие же понятия, как исламизм, ваххабизм, экстремизм, терроризм и т. д., получают более узкую трактовку.

Общепринятой точкой зрения является также то, что в исламе нет четкого разделения на религиозное и светское. Всеми тремя течениями признаются основные постулаты ислама: единобожие, столпы веры и религии. При несущественных мазхабных (мазхабы - правовые школы ислама) различиях, в трех течениях существуют всевозможные трактовки отдельных постулатов ислама, но основными являются расхождения в социально-политических вопросах. Это и обусловливает различное отношение их приверженцев и к вопросу об образовании.

Столкновение с западной культурой, явно превосходившей по уровню своего развития, требовало от мусульманских интеллектуалов переосмысления основных постулатов вероучения. Основным очагом «интеллектуального брожения» становились мусульманские страны, которые имели наиболее обширные контакты с «инокультурой», в частности колонизированные Египет и Индия. Примерно с середины XIX в. в мусульманской религиозно-политической мысли начали формироваться два противоположных течения (фундаментализм и модернизм), которые пытались сформулировать новые концепции в ответ на столкновение с западной цивилизацией. Среди тех, кто выступал за возврат к «золотому веку ислама» через обращение к «фундаментальным» основам религии, был египтянин Хасан аль-Банна - основоположник и идеолог экстремистской организации «Братья мусульмане». Более поздние классики исламского радикального фундаментализма: египтянин С.Кутб, пакистанец Абдул Ала Маудуди (1903—1979), иранский аятолла Р. Хомейни (1898—1989 гг.) и т. д.

Для фундаменталистов, в разной степени, не свойственны глубокие рассуждения по вопросам соотношения разума и веры, проблемы интеллектуального состояния уммы и т. д. Большее значение приобретает борьба с джахилией – «варварским сообществом», в которое, по их мнению, превратилось все мировое сообщество. С.Кутб по этому поводу отмечает: «Прежде всякой дискуссии или убеждения необходимо свергнуть правящий режим в Египте, так как он варварский, все режимы, так как они варварские, даже те, которые призывают к исламу в своих документах и конституциях»33. Но при этом попытки разрешения проблемы соотношения разума и веры, часто приобретают модернизаторский характер. Так, Абдул Аля Маудуди утверждает: «Аллах – не враг творческой активности людей, так как он сам ее создал»34. Ему вторит С.Кутб: «Бог не лишает человека, как это сделала в свое время христианская церковь, возможности использовать свой интеллект – мощный инструмент познания и творчества»35.

Фундаментализм выступил с позиции осуждения любых идеологических заимствований у западной культуры (кроме технологических достижений). Решение возникших проблем фундаменталисты видели в восстановлении халифта, что, по их мнению, возможно лишь при условии строго соблюдения постулатов исламского вероучения, которые трактовались на их собственное усмотрение. Идеи сторонников современного фундаментализма не полностью лишены рационализма и логики: «Оказывается, что, следуя положениям салафитского наследия, современные салафиты применяют результаты иджтихада»36, т. е. выведения логических заключений. Это становилось возможным при условии использования только Корана и сунны, и крайнего неприятия современных достижений западной цивилизации.

Подобного рода иджтихад, как правило, на практике используется фундаменталистами в качестве манипуляции своими сторонниками для достижения поставленных перед ними политических целей. Особо это относится к концепции джихада, который по мнению современных фундаменталистов, однозначно трактуется как война с неверными и является одним из главных инструментов строительства «нового мирового халифата». При этом, ссылаясь на отдельные аяты Корана и хадисы из Сунны (где идет речь о войне), фактически не учитываются причины ниспослания - асбабуль нузуль (один из основных методов тафсира – толкования Корана) или истислах - критическое осмысление хадисов.

А.А.Игнатенко феномен салафизма в большей степени отождествляет с исламским радикализмом37, что кажется не совсем обоснованным. В самом салафизме присутствует идея реформаторства, поэтому даже модернисты черпали вдохновение их работ салафитов. З.И.Левин в методологическом подходе выделяет реформаторски ориентированный салафизм с двумя крайними течениями: охранители и обновленцы. Первые хранители буквы писания (фундаменталисты), их лозунг «Назад к Корану», вторые хранители духа писания (модернисты) их девиз «Вперед с Кораном»38.

Относительно процесса начала модернизационного движения в исламе, мы согласны с позицией М. Степанянц, отметившей по этому поводу, что «в исламе этот процесс задержался не столько из-за специфики самого вероучения, сколько из-за особенностей исторического развития мусульманских народов (своеобразие экономической системы, колониальное господство и т. д.). Он начался с середины XIX в. и продолжается по сей день»39. Среди основоположников модернизаторского движения были Джемаль-ад-дин аль-Афгани (1838-1897), Мухаммед Абдо (1849-1905). Размышляя в русле панисламизма, основоположники модернизма, призывали к реформированию системы обучения и преодоления закостенелости традиционного ислама.

Аль-Афгани вырос в Афганистане, где получил традиционное мусульманское воспитание. Побывав во многих мусульманских странах, он некоторое время жил в Париже и даже посетил Россию. Пытаясь выявить основные причины отставания мусульманских стран, он вел поиск путей прогрессивного развития, но в тоже время аль-Афгани предостерегал мусульман от бездумных заимствований у Запада. Панацеей от всех болезней уммы, он видел в возрождении истинной веры в Бога. Одним из главных шагов на пути к возрождению аль-Афгани считал освобождение от колониальной зависимости и объединение против экспансии Запада мусульманских стран, в которых должен быть конституционный образ правления40. Следует отметить, что «вместе с тем пропагандируемый им союз должен был носить духовный характер и не иметь отношения к вопросу политического объединения мусульманских стран»41.

Ученик аль-Афгани М.Абдо был общепринятым теоретиком, идейным и политическим лидером мусульманских реформаторов. Он был убежден в необходимости нравственного очищения человека и общества, как основе решения социальных проблем. Для М.Абдо не ислам и вера подлежат пересмотру, а в реформе нуждаются сами мусульмане. Он критиковал устаревшие взгляды, обычаи, осуждал духовенство за формализм, непонимание нужд людей и потребностей времени42. М.Абдо был сторонником рационализма в делах веры: «Коран запрещает нам слепую веру…. Ибо, сказано в Коране, человек создан не для того, что бы его вели под уздцы. Ему дан разум, которым он должен руководствоваться»43.

Как и все реформаторы, М. Абдо был сторонником необходимости иджтихада. По его мнению, любой кто обладал традиционными религиозными знаниями, может толковать Коран (не уклоняясь от него) и отказавшись от таклида. Каждое новое поколение должно делать это «в свете собственного опыта и знаний»44. Понимая, что мусульмане психологически не готовы к восприятию ценностей индустриальной цивилизации, М.Абдо считал необходимым готовить умму к восприятию нового.

Для приверженцев исламской модернизации, на первый план выходили социальные, а не политические преобразования. Именно поэтому «в наши дни обновленцы (модернизаторы – Р.П.) проявляют мало интереса к возрождению халифата, в отличие от салафитов-охранителей (фундаменталистов – Р.П.), для которых это – важная, прокламируемая ими цель….. Обновленцы, как правило, в принципе допускают появление халифата, но в отдаленном будущем и в виде федерации (конфедерации) мусульманских государств»45. При этом некоторые идеологи, такие как Али Абдурразик (1888 – 1966) вообще отвергают идею халифата, считая ее противоречащей исламу46.

Таким образом, развитие мусульманской теолого-философской и социально-политической мысли на протяжении всей истории ислама носило противоречивый характер. Основными проблемами становились вопросы о соотношении разума и веры, установление причин упадка исламской цивилизации, поиски путей дальнейшего развития и идеальной формы общественно-политического устройства уммы. Современные фундаменталисты и традиционалисты всегда отдавали приоритет слепой вере, а модернисты-реформатары признавали роль человеческого интеллекта. Традиционалисты в меньшей степени отдают предпочтения иджтихаду, т.к. по их мнению, все рассуждения по философско-правовым вопросам были сформулированы средневековыми ортодоксами и остается лишь следовать их указаниям, т.е. таклиду, и «скорректировать» современность по давно установленным правилам. Фундаменталисты напротив, считая открытыми врата иджтихада, не признают традиционалистские взгляды, считая их недостаточно соответствующими букве писания, т. е. Корану и Сунне. Для модернистов иджтихад должен стать основой для прорыва в современность, но при условии, что он будет соответствовать не только духу писания, но и современным условиям жизни мусульманской уммы.

Для традиционалистов вопрос о причине кризиса в умме не является приоритетным, поскольку для официального духовенства свойственен конформизм и поддержка официальных политических режимов, что вообще снимает вопрос о «поиске виноватых». Фундаметализм в нынешнем состоянии мусульманского общества обвиняет, как самих мусульман, отошедших от буквы писания, так и их политических лидеров. Кроме того, причины кризиса фундаменталисты видят в агрессивной политике Запада, пытающегося уничтожить ислам и навязать западный образ мысли и мышления. Поэтому в любом заимствовании западных идей они видят бид’а – т.е. греховное нововведение, которое должно строго пресекаться.

Идеал общественно-политического устройства для традиционалистов, по-прежнему, остается халифат времен четырех праведных халифов. Но его строительство, по их мнению, остается невозможным, т.к. простые мусульмане, «неспособны» постичь тонкостей ислама и шариата, и неспособны к его созданию. Для фундаменталистов напротив, неприемлема инертность в вопросе халифата. Это первая задача, которая должна быть выполнена для достижения былой славы ислама. Для этого необходим джихад – который в их трактовке представляет собой не только войну с неверными, но и войну со всеми политическими режимами в исламском мире. Для модернистов воссоздание халифата не является приоритетным вопросом. Поэтому и джихад – это в первую очередь, усилие над собой в вопросах веры. Сначала необходимо воспитание мусульманской уммы в духе писания и времени, общины, способной создать единый духовный союз братьев по вере. При этом форма государственного устройства не имеет большого значения. Попытки решения данных задач находят свое отражения в современных концепциях мусульманского образования, которые и предполагают их планомерное решение.

По мнению известного исследователя радикального ислама И.П. Добаева: «
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconКультурная политика местного уровня: управление в условиях муниципальной реформы
Диссертация выполнена в фгоу впо «Северо-Кавказская академия государственной службы» на кафедре социологии
Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconБюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «северо-кавказская государственная гуманитарно-технологическая академия» «утверждаю»
Среднепрофессиональном колледже фгбоу впо «Северо-Кавказская государственная гуманитарно-технологическая академия»
Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconУчебное пособие Ростов-на-Дону, 2008 Северо-Кавказская академия государственной службы Кафедра иностранных языков и речевых коммуникаций Айдинян Н. М., Попова Н. П
Деловой английский язык: Учебное пособие. Ростов н/Д: Изд-во скагс, 2008. 120 с
Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconРабочая программа д исциплины «информатика»
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «северо-кавказская государственная...
Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconПродуктивность, некоторые биологические особенности бычков абердин-ангусской и симментальской пород
Работа выполнена на кафедре технологии производства сельскохозяйственной продукции фгбоу впо «Северо-Кавказская государственная гуманитарно-технологическая...
Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconГеополитический потенциал Северо-кавказского региона
Диссертация выполнена на кафедре национальных и федеративных отношений Федерального государственного образовательного учреждения...
Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconСтратегические приоритеты воспроизводственной кластеризации регионального экономического пространства
Работа выполнена в Северо-Западном институте управления – филиале фгбоу впо "Российская академия народного хозяйства и государственной...
Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconМетодические указания му 2644-10
Роспотребнадзора; фгуз "Центр гигиены и эпидемиологии" по г. Москве; филиалом фгуз "Центр гигиены и эпидемиологии" в Северо-Восточном...
Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconВыступления
Конференция проводится при поддержке Института проблем региональной экономики ран, Государственного университета – Высшая школа экономики,...
Южный научный центр ран северо-кавказская академия государственной службы iconInstitutional paradigms and the regional scientific study
Рензин Олег Маркович – канд экон наук, заместитель директора Института экономических исследований дво ран, профессор кафедры финансов...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница