На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ




Скачать 37,43 Kb.
НазваниеНа все мои вопросы был всегда один и тот же ответ
страница1/5
Дата03.02.2016
Размер37,43 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5




ошибки привилегированных врачей ныне расформированной Свердловской больницы для привилегированных. Ошибка не была случайностью. Это был закономерный результат подчинения диагностики идеологическому диктату.»

А бабушки у нас – не было. У дедушки, правда, была жена, ее звали Марьмиха. Мария Михайловна Иванова была второй женой деда, маминой мачехой. Слово-то какое – МАЧЕХА. Сказочный отрицательный персонаж. По рассказам мамы, такой она для нее с братом и была. Нашей бабушкой она никогда не была, нас особо не любила и не баловала. Навещали мы ее редко.

Другая бабушка – папина мама – жила в Москве. Она нас в Питере навестила всего один раз. Крошечные шаловливые внучки Лиза и Маша – ей не понравились. Мы плохо себя вели – шалили. Так говорила мама. Больше мы ее не видели никогда. Папа тоже исчез из нашей жизни, когда мне не было еще шести лет, а сестре – на год меньше. Может быть, поэтому и его мать перестала нами интересоваться. Но мне очень не хватало настоящей бабушки. Сколько раз я спрашивала у мамы:

– «Расскажи мне про свою маму, где она? Кто она? Жива ли она? А если умерла, то хотя-бы, как ее звали?»

На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ.

– Про мою мать я ничего говорить не стану. Мой отец о ней никогда не говорил, и я не буду !!! Это – табу !

Я: «Ну пожалуйста, расскажи все же хоть что-нибудь!».

– Она была, наверное, плохая женщина, но я ничего о ней не знаю, – так отвечала мама. Мама совсем не знала свою мать, выросла без матери, мне было так ее жаль. Это просто не укладывалось в голове, в этом было что-то чудовищное и крайне таинственное.

О том, что моя бабушка – еврейка, что ее фамилия – Катловкер, мне поведал мой старший брат Митя, когда мне было уже восемнадцать лет. В этот незабываемый день я узнала, что я – еврейка, причем, более, чем наполовину, потому что моя мать – стопроцентная еврейка, а отец – не менее, чем на четверть – еврей. Вот это было открытие! При этом выяснилось, что мама нас зачем-то обманывала, вернее, скрывала от нас – детей – самое важное и интересное. По умолчанию... С этим было очень трудно примириться, настолько это не совпадало с тем идеальным образом матери, который наша мама успешно пыталась нам внушить.

Позднее мне удалось все же выудить крайне немногочисленные сведения о моей бабушке, но почти все, что я узнала о ней, рассказали мне ее старшие дочери от первого брака на похоронах моего дяди, Симона Львовича Берга. С ее полусестрами, а моими тетками, Анной и Натальей, маму познакомил ее брат незадолго до своей смерти. В ресторане "Метрополь". Маме тогда было уже за пятьдесят. А в последние годы жизни мама кое-что о своей матери вдруг «вспомнила» и милостиво согласилась поделиться этими воспоминаниями со мной и с моим старшим сыном Максимом, но по-отдельности. И ей было почему-то трудно, неприятно о ней говорить, вероятно, ТАБУ, наложенное ее отцом в самом раннем детстве, продолжало действовать...

Однако, мне хочется, наконец, восстановить справедливость и рассказать как можно правдивее о том, какой замечательной женщиной была наша с сестрой и братом бабушка – урожденная Паулина Адольфовна Катловкер. Она умерла от рака до моего рождения в 1943 году, во время войны, в эвакуации, в Куйбышеве, ей было всего 62 года, ровно столько, сколько мне сейчас. Мне всегда ее очень не хватало, я чувствую в себе как бы ее присутствие, и мой долг перед ней – рассказать все то немногое, что мне о ней известно.

__________________________________________________________________

Мой прадед Симон (Семен) Берг жил в Бессарабии, в городе Бендеры, имел собственную нотариальную контору. Он умер 1 января 1898 года.

Дедушка мой Лев Берг родился в Бендерах 14 марта 1876 года в довольно просвещенной еврейской семье. Отец – всеми уважаемый нотариус – был заметной фигурой в местной синагоге, дружил с раввином. Семья жила за чертой оседлости. В те времена евреи не имели права селиться в северной части России, особенно в столичных городах, Москве и Петербурге. Однако этот запрет на проживание «вне черты оседлости» можно было обойти двумя способами: либо заплатить крупный налог – «ценз», либо «перейти» в христианство, креститься, отказавшись от иудаизма.

После окончания 2-ой гимназии в Кишиневе, юный Берг тайно от отца и матери крестился, выбрав Лютеранство – христианскую религию, наименее обремененную обрядами. Скорее всего, верующим в Бога он по настоящему тогда себя не считал. Его верой была наука, он страстно стремился попасть в Московский Университет. И попал, поступил. Пришлось семье примириться. Отец, сильно опечаленный, ходил за советом и утешением к раввину, который, как известно из анекдота, испрашивал совета у самого Бога... И Бог сказал раввину: «Таки трудно... У меня та же проблема...»

Академик А.С. Зернов вспоминал: «Появился удивительный студент – худенький, молоденький, казалось, почти мальчик, но все знает, всем интересуется – просто беда!»

Он учился 4 года на Естественном отделении Физико-математического факультета. Его дипломная работа «Дробление парабласта у щуки», удостоенная золотой медали, была посвящена эмбриологии рыб. Сам Л.С. Берг вспоминал: «Развивающиеся икринки были разложены у меня на блюдах на столе. Я следил за развитием целую ночь, а под утро заснул. В это время пришла горничная убирать комнату и выбросила с блюд весь мой эмбриологический материал. Когда я проснулся, отчаянию моему не было пределов».

Летом 1897 года Лев Берг совершил дальнее путешествие на реку Урал, которая до восстания Пугачева 1774 года называлась Яиком. В городе Гурьеве он занимался опытами по искусственному разведению севрюги, наблюдения эти были опубликованы еще в студенческие годы.

Летом 1898 года, совместно с молодым озероведом Павлом Григорьевичем Игнатовым, он исследовал соленые озера Западной Сибири. Экспедицию курировал Западно-Сибирский отдел Географического Общества. Обработка огромного количества материалов, собранных во время этой экспедиции, заняла несколько месяцев. За монографическое описание этих озер, первое ландшафтоведческое исследование, молодые люди были награждены Малой золотой медалью Географического Общества.

Казалось бы, двери научных учреждений, должны были сами распахнуться перед талантливым молодым ученым. Но нет. Остаться при Университете «для подготовки к профессорскому званию» – как говорили в те времена, еврейскому юноше «из провинции» – нечего было и думать. Содействие ему оказали только научные общества – Географическое и Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии с их демократическими традициями. Но материального обеспечения оба эти общества предоставить не могли.


Далеко не сразу, но помог именно случай. Его разыскал С.Ю. Раунер, управляющий государственным имуществом в Туркестане, чтобы привлечь его к научному изучению края. Раунер предложил Бергу поступить на службу в Департамент земледелия. Бергу было поручено занять должность смотрителя рыбных промыслов на Аральском море и Сыр-Дарье, в диком захолустье, куда сослали непокорных Уральских (Яицких) казаков. В книге о своем отце «По озерам Сибири и Средней Азии» (Географгиз,1953) Р.Л.Берг пишет: «Условия жизни не сулили новому смотрителю ничего доброго. Однако получение и этого, не такого уж завидного места, было сопряжено с величайшими трудностями.

Уже в первых письмах к Павлу Игнатову, посланных из Москвы, сразу после возвращения из экспедиции на озера Омского уезда, Лев Семенович жалуется: «Относительно себя еще ничего не знаю; слоняюсь по Москве в глупейшем состоянии и мечтаю о том, как бы поскорее отсюда уехать (3/09/1898).

Жить было не на что. Одежда пришла в полнейшую негодность. Студенческий мундир в путешествии так износился, что его пришлось выбросить.

На помощь Бергу пришел Густав Иванович Радде, маститый ученый, неутомимый исследователь Кавказа. Он обратился к Бергу с просьбой обработать коллекцию рыб Кавказа и нашел возможность оплатить эту работу. «Поздравьте меня, я получил от Радде 100 рублей за работу о рыбах. Признаться, совсем не ожидал» - писал Л.С. в письме Игнатову 23/10/1898.»

Наконец, в середине ноября состоялась встреча с Раунером, который сообщил, что Берг сможет весной 1899 года приступить к изучению Аральского моря, в должности смотрителя рыбных промыслов на Сыр-Дарье. Проживать он будет в Казалинске, расположенном на почтовом тракте, что в те времена было немаловажно. Лев Семенович предложил устроить на Сыр-Дарье биологическую станцию, Раунер не возражал. Все шло как будто хорошо, но для зачисления на службу... требовалось свидетельство о благонадежности, которого у Льва Берга не было.

Затем Раунер уехал в Петербург и казалось, забыл о молодом человеке, которого он обнадежил.» В Москве безуспешное ожидание указаний от Раунера продолжалось два месяца.

14 января 1899 года он впервые приехал в Санкт Петербург. Отправился он туда именно на поиски Раунера. Там он навещал свою двоюродную сестру, жену Бенедикта Катловкера.


Б.А. Катловкер – родной брат моей бабушки – родился в 1872 году в уездном бессарабском городке Сороки (ныне райцентр Сорокского района Молдовы) в семье народного учителя. Его отец – мой прадед – Авраам Катловкер был светским членом пятой сессии Раввинской комиссии при Министерстве внутренних дел Российской империи в 1893–1894 годах, казённым раввином Кишинёва.

Учился Бенедикт в 1-й кишинёвской гимназии, затем на медицинском отделении Киевского университета, работал врачом. В 1897 году Катловкер в Петербурге основал издательство «Копейка» и одноимённое акционерное общество совместно с двумя друзьями (М.Б. Городецким, 1869–1918, и А.Э. Коганом, 1878–1949). Издательство выпускало знаменитую газету «Копейка» с приложениями и ряд других изданий, выходивших колоссальными по тем временам в России тиражами: «Газета-копейка», «Журнал-копейка» с иллюстрациями, юмористический «Листок-копейка», «Весёлый балагур», «Альбом Копейки», еженедельник «Всемирная панорама» (1909-1918, иллюстрированный журнал "Солнце России", журналы "Волны" (1909-1917) и «Ежедневная почта» (1907–1916), еженедельный художественно-сатирический журнал «Вампир» (1906), уголовно-приключенческие романы. С 1909 года газета «Копейка» издавалась теми же издателями и в Москве, во многих российских городах имелись собственные листки – приложения к газете.

Тираж основного из этих изданий – газеты «Копейка» – к 1914 году достиг 250 тыс. экземпляров; газета выходила в виде четырёх отдельных изданий, различавшихся по объёму и числу приложений. И утренний и вечерний выпуски газеты стоили одну копейку (против обыкновенной цены в 5 копеек большинства прочих газет).

Бенедикт Катловкер был редактором большинства из этих изданий, в том числе журналов «Всемирная панорама», «Ежедневная почта», «Вампир» и «Волны». После революции — был главой редакции «Рабочей газеты» и газеты «Батрак». (Все эти сведения почерпнуты мной из Википедии — свободной энциклопедии на Интернете в статье: Бенедикт Авраамович Катловкер (иногда встречается Адо́льфович; 1872)


Бенедикт какое-то время жил в Париже, где, по рассказам его племянниц, он работал психологом, но это – не проверенные сведения...


Итак, брат моей бабушки Паулины – Бенедикт женился на кузине Льва Берга, и у них было две дочери. В то время семья жила в Петербурге, а затем они переехали в Москву. Дочери Бенедикта – Анна и Наталья Катловкер познакомились с моей мамой совсем незадолго до ее эмиграции в США, когда ей было около 60 лет. Они приходились ей одновременно двоюродными и троюродными сестрами и были необычайно похожи на мать. Жили они в Москве. Но вернемся к бабушке Паулине...


Можно предположить, что именно у своей кузины (по мужу – Катловкер, но ни девичьей фамилии, ни имени ее я не знаю) молодой Берг и встретил юную красавицу Паулину Катловкер, младшую сестру Бенедикта.

Не исключено, что они уже были знакомы в ранней юности, в гимназические годы в Кишиневе.

Восемнадцатилетняя красавица Паулина произвела на молодого Берга неизгладимое впечатление. У нее были прекрасные карие глаза. Волосы ее – роскошные темные косы были невероятной длины – «до пола, когда она стояла», «можно было укладывать косы вокруг головы чуть ли не в пять рядов» – так потом рассказывали мне старшие дочери бабушки Паулины – мои тетки Анна и Наталья. Она была совсем не глупа и наделена неотразимым обаянием. Дедушка, тогда еще совсем молодой ученый, влюбился окончательно и бесповоротно.

Паулина была из достаточно богатой семьи, ее родители смогли заплатить тот самый налог – «ценз», позволяющий им жить в столичных городах. В то время семья жила в Санкт Петербурге. Сестра Паулины, Августа Катловкер училась в Вене и стала выдающейся пианисткой.


Влюбившись, юный «дедушка» Лев сделал ей предложение – выйти за него замуж. Он имел самые серьезные намерения. Не знаю, влюбилась ли она сразу, но Паулине понравился красивый молодой ученый, явно талантливый и тоже наделенный недюжинным обаянием. Хотя семья Берга и не могла обеспечить его солидным состоянием, он уже тогда производил впечатление перспективного ученого и пользовался хорошим отношением ее семьи. Паулина, по-видимому, дала согласие, но свадьба их еще не была назначена.


Но тут в судьбу Берга вмешалось... Аральское море. Дочь Берга – Раиса Львовна в книге о путешествиях своего отца пишет:

«По окончании университета в 1898 году, безродный выходец из-за черты оседлости, Берг не был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию, а был направлен в Среднюю Азию в должности смотрителя рыбных промыслов Сыр-Дарьи и Аральского моря.»

Молодой ученый, вернувшись в Москву, стал с жаром готовиться к этой экспедиции. Поставив себе цель – всесторонне изучить Аральское море, он был полон энтузиазма, предвкушая возможность продвинуть географическую науку и доказать, что Аральское море вовсе не усыхает, согласно известным тогда в науке устаревшим сведениям, а как раз наоборот...

Далее, Р.Л.Берг пишет:

«Пребывая в этой должности, Берг исследовал в полном одиночестве четвертый по величине замкнутый водоем мира – ныне исчезающее Аральское море. Аральская экспедиция длилась... четыре года.

Туркестанский отдел Географического Общества финансировал своего единственного сотрудника, а также – издание 16-ти томов Трудов Экспедиции и публикацию монографии "Аральское море". Матросы исследовательского суденышка и проводники конных походов по пустынным берегам Арала и в верховья питающей его Сыр-Дарьи были казахами. Берг овладел их языком, публиковал их эпические повествования и через сорок лет, во время войны, в эвакуации в Северном Казахстане, изъяснялся с аборигенами на их языке.

Увесистый том "Аральское море. Опыт физико-географической монографии" Берг представил в Московский Университет в качестве диссертации на соискание магистерской степени, соответствующей нынешней степени кандидата наук. Ему была присвоена степень доктора наук. Географическое Общество удостоило монографию золотой медали.

В дальнейшем объектами исследования Берга стали озера Кавказа, Балхаш, Иссык-Куль, Ладожское озеро.

Первые наблюдения, положившие начало палеогеографическому направлению в озероведении, были сделаны во время исследования соленых озер Западной Сибири. Вода усыхавших до того озер прибывала.

Господству взглядов Хентингтона о прогрессирующем усыхании климата пришел конец.

На Аральском море и в окрестных пустынях были получены неоспоримые свидетельства периодических колебаний уровня моря, сужения и расширения его акватории. С неизбежностью следовал прогноз: если период усыхания кончился, значит ледники, питающие реки, несущие воду в Аральское море, должны спуститься ниже в долины. И Берг сменяет палубу исследовательского суденышка на седло и отправляется в верховья Сыр-Дарьи. Ледник, ранее исследованный Федченко, сполз в долину».


Ничего не знаю, была ли между ним и Паулиной какая-нибудь договоренность, писали ли они в разлуке друг другу письма или нет, ждала ли она его, и вообще, обещала ли она ему твердо руку и сердце, и надеялся ли он, что она дождется его возвращения...

Когда все еще влюбленный Лев Берг вернулся из экспедиции, полный всевозможных интереснейших впечатлений и открытий, возмужавший и мечтающий о женитьбе на Паулине, она была уже замужем, счастлива с другим и совершенно недоступна. Во время его отсутствия Паулина встретила замечательного молодого хирурга-"гренадера", они оба влюбились, и их связывало настоящее сильное чувство. В этом счастливом браке родились две старшие дочери моей бабушки Паулины Катловкер – Анна и Наталья.

Тогда Берг, вероятно, сказал себе: «Ну, что ж, не судьба!». Не впадая в депрессию, можно было полностью отдаться научной работе, так его увлекавшей. Он, вероятно, совсем перестал интересоваться женщинами, во всяком случае, дальнейшее доказывает, что амурные дела его были на время совсем забыты.

А у Паулины, после десяти лет счастливого брака, случилась катастрофа. Ее муж уехал в Вену в командировку, заболел там в гостинице аппендицитом и на третий день умер. Молодой хирург, ему, наверное, было лет тридцать пять, и вдруг умирает от острого аппендицита... это – как сапожник без сапог. Ужас!.. Горе Паулины и двух ее малолетних дочерей трудно передать словами... Несчастная вдова провела год в трауре, как положено...

Судьба... Если бы первый муж моей бабушки не умер, если бы Паулина не овдовела, не было бы ни моей мамы и ее брата, ни меня с сестрой Машей и старшим братом Митей, ни моих трех сыновей, ни Митиных двух детей и четырех внуков...

А что-же «дедушка» Лев Семенович? Он, оказывается, ее не забыл. К тому времени он уже несколько лет жил и работал в Санкт - Петербурге, получив должность сотрудника Зоологического музея. Впрочем, Лев Берг долгие годы мечтал занять вакантную должность профессора географии в Казани. Если бы ему это удалось, скорее всего не было бы никакого продолжения романа с Паулиной.

Этой мечте не суждено было осуществиться... в результате козней судьбы, в которых немалую роль сыграл К. С. Мережковский – родной брат знаменитого писателя, поэта и философа Дмитрия Мережковского. Талантливый биолог, автор теории симбиогенеза, Константин в то же время заслужил репутацию развращенца, педофила, отъявленного черносотенца и антисемита. Он многие годы всеми средствами боролся против занятия «страшным евреем» Бергом вакантной должности на Географическом факультете Казанского Университета (см. книгу М.Н.Золотоносова «Братья Мережковские. Отщеpenis Серебряного века». Роман для специалистов. Научно-изд. центр «Ладомир». Москва, 2003).

Вполне естественно, печальную вдову нужно было утешать. Паулина все еще была молода, ей ведь было около 30 лет, когда она овдовела. Она по-прежнему очень нравилась Бергу. Тогда Лев вновь предложил ей стать его женой. Он решил жениться на вдове с двумя чужими детьми. И она согласилась – опрометчиво, слишком поспешно, не изжив еще горя потери любимого мужа. За этот рискованный шаг ей пришлось заплатить слишком дорогую цену.

Очень быстро ей стало ясно, что ее второй муж Лева ничего общего с ее первым мужем не имеет. Он просто даже не представлял себе, что значит быть мужем, иметь семью. Его интересовала только наука, он настолько был ею поглощен, что на семейную жизнь у него просто не хватало времени. Паулина родила вскоре сына Симона (23 октября 1911), а через 17 месяцев родилась дочь Раиса (27 марта 1913). Материнские заботы полностью ее поглотили. Матерью она была превосходной. Единственного своего сыночка, нежного красавца Симочку, Паулина особенно обожала. Все же любовь сына и девочек немного ее утешала, однако, материнские радости – это ведь еще не все... Своего ученого мужа она почти не видела все эти первые годы. Лев Семенович часто уезжал в Москву или работал с утра до ночи. "Только не мешайте, дети плачут, это просто невыносимо, беда... не дают думать..."

Она все время чувствовала свое чудовищное одиночество. И вспоминала свое счастливое время с первым мужем, ей ведь было с чем сравнивать. Наверное, иногда у нее вырывалось все это наружу, она не могла сдержать свое недовольство, и Льву приходилось выслушивать ее жалобы и упреки. В результате он пришел к выводу, что дома бывать надо как можно меньше, иначе невозможно плодотворно работать. У биографов Берга можно прочитать: "семейная жизнь у Берга не сложилась..."

Мои тетушки Анна и Наталья, которым в то время было 10 и 12 лет, рассказывали довольно невероятную историю:

– Когда у нашей мамы начались родовые схватки – она должна была родить младшую сестру Раю, она пришла к мужу в кабинет и попросила вызвать на дом доктора или акушерку. Тогда принято было рожать дома, не в роддоме, как теперь. Так вот, Лев отказался... Он, наверное, был опять сильно поглощен своей работой, а она пришла «мешать»... И он ей ответил :

– Корова сама рожает, и ты тоже можешь обойтись без доктора...» И не стал вызывать... просто отшил ее...

Так им, вероятно, рассказала эту историю их мама Паулина. А на самом деле? Скорее всего, Лев Семенович ей предложил сам принять роды, учитывая, что рожала она уже четвертого ребенка, по-видимому, предыдущие роды у нее были не слишком тяжелые, рожала она быстро и относительно легко, вот он и предложил справиться без акушерки. Он вполне мог сказать ей, что и сам мог бы перевязать пуповину новорожденного... Однако, она очень обиделась.

Это уже было последней каплей, она была гордая, ранимая, с характером. Он ее часто обижал. Она решила уйти, чтобы ему «не мешать»...

В конце августа 1913 года, когда моей маме Рае было всего пять месяцев, а может быть, даже раньше, бабушка Паулина взяла всех четырех детей, молодую няньку и ушла. Ее родители сняли ей отдельную квартиру недалеко от себя, возле Таврического сада.

Что при этом пережил "брошенный" муж, можно себе представить. Какие объяснения предшествовали ее уходу, мы не знаем и уже никогда не узнаем. Не будем фантазировать. Просто расскажу известные факты. Когда жена забрала детей, Берг сразу понял, что его разлука с ними для него совершенно невыносима, он, конечно же, их любил. Он считал, что воспитывать их должен именно он. Чтобы отобрать у матери детей, нужен бракоразводный процесс. И немедленно.

Осенью того же 1913 года этот развод уже состоялся. На суде выяснялось вероисповедание родителей. Дети должны непременно воспитываться в Христианской вере. В царской России тех лет этому придавалось важнейшее значение. Отец – еврей, но крещенный, все хорошо... А мать? Некрещенная еврейка, значит, она – иудейской веры. В "просвещенной" семье матери в Бога не верили и вообще никаких иудейских обрядов, скорее всего, не соблюдали, но это, конечно же, на суде не обсуждалось.

Берг-отец тогда же вызвал свою мать – одинокую вдову – из Бессарабии, чтобы бабушка помогала ему воспитывать своих маленьких внуков. Между двух заседаний бракоразводного процесса, когда решался вопрос, с кем будут жить младенцы Симон и Раиса, их бабушка Клара Львовна Берг (в девичестве – Бернштейн), по настоятельной просьбе сына Льва Семеновича, быстренько съездила из Петербурга в Финляндию и там приняла крещение, вероятно так же, как и он, выбрав Лютеранство. На суде было представлено доказательство, что дети будут воспитаны в христианской семье. Отец зарабатывал в то время достаточно. Доходы его также сыграли немаловажную роль в принятии судом "христианского" рокового решения – отобрать обоих его крошечных детей у еврейской матери.

У нее было четверо детей, вот их и поделили пополам – две старшие дочери останутся с мамой, а двое младших – дети Берга – по решению суда, будут жить в семье отца. Но это еще не все.


Сразу же после решения суда, не дожидаясь исполнения "приговора", Лев Семенович просто похитил своих детей. Молодая няня гуляла с детьми в Таврическом саду. Моя шестимесячная мама Рая сидела в колясочке, рядом шел ее двухлетний братик Симочка. При выходе из сада к ним подъехала коляска, вернее, карета с кучером, и их насильно посадили в эту карету вместе с молодой и глупой нянькой. Лошади понеслись. Привезли домой, к отцу, где их ждала бабушка. Затем Берг увез детей из города, где жила их мать, на юг – в Мелитополь, к своей родной сестре Мусиньке, жене известного аптекаря Райха. По-видимому, решено было их скрывать от обезумевшей от горя матери.

Есть в архиве Р.Л. Берг поразительная фотография Симона и Раи, сделанная в Мелитополе именно в октябре 1913 года. Дети на ней смотрят такими грустными и полными неизъяснимой тоски глазами. Я ее называю "Дети, потерявшие свою любимую маму".

После нескольких месяцев, проведенных у дяди и тети Мусиньки, которые, надо отметить, были замечательными людьми, любящими детей, Рая с братом переехали с отцом в его московскую квартиру. В Москве, где Л.С. Берг работал с 1914 года, дети жили с отцом до 1918 года. Там, в 1917 году, была сделана еще одна замечательная фотография – Л.С. Берг с детьми, четырехлетняя Рая – на коленях отца. Эту фотографию можно увидеть в книге воспоминаний моей матери Р.Л.Берг «Суховей», издания 2003 года. И снова у детей – щемяще грустные лица. Там с ними тоже была бабушка и старая няня, которая прожила в семье отца (Берга) 28 лет. (В начале войны, в 1941, дед с женой были эвакуированы в Казахстан, а няню – Марию Филипповну Маслову оставили в блокадном Ленинграде «сторожить» квартиру. Вскоре старушка умерла от голода и истощения, той же страшной зимой, когда вымерло почти все население осажденного немцами города).


Скорее всего, все эти годы моя бедная бабушка Паулина даже не знала, где находятся ее дети Симон и Раиса.


Большая квартира в центре Москвы, по словам моей мамы, была довольно роскошная. Она ее помнила. А маму свою, Паулину – совсем не помнила, в отличие от брата Симона, успевшего мамочку страстно полюбить. У него, к тому же, была очень ранняя и феноменальная память...

После революции в стране разразилась гражданская война, начался страшный голод. Отец, Лев Семенович, опять решил отправить голодных детей с бабушкой в Мелитополь на Украину, к той самой «тете Мусиньке» – своей сестре Марии Семеновне, жене богатого владельца аптеки Григория Моисеевича Райха. Там они питались намного лучше, но несколько лет не видели ни отца, ни няни. А уж тем более – матери.

Страшные военные события этих лет описаны в той же книге «Суховей»: «В городе свирепствовали эпидемии. Очень боялись сыпняка – сыпного тифа. Я слышала, как кричал сосед, умиравший от холеры. Тетя Мусинька говорила, что двое сирот осталось.

Уберечь нас с Симом от кошмарных впечатлений войны с немцами и Гражданской войны не было никакой возможности. Немцы чинили на площадях суд и расправу. Заподозренных в краже граждан публично секли розгами. Немцы исчезли. Началась Гражданская война. Город семь раз переходил из рук в руки. Белые, красные, махновцы, зеленые занимали город. Соблюдать гигиенические правила становилась все труднее.

Ни «белые», ни «красные» не трогали дядю Гришу. Для «белых» он был буржуй, заведомо враждебный «красным». Для «красных» он был тем, чем он был на самом деле – человеком, готовым помочь бедняку в беде, великим доброжелателем всякого правого дела. Но вот в Мелитополе появилась Маруська – предводительница банды махновцев, как они себя называли, хотя не имели никакого отношения к анархистскому движению, связанному с именем Махно. Маруська явилась грабить дядю Гришу. Потом уже рассказывали как она сорвала с груди тети Мусиньки золотую брошку. Девять бриллиантов. Фамильная драгоценность. Она не брала хлама...

Мы с Симом спали. Бабушка разбудила нас. Вместе с нею в комнату вошли два здоровенных казака в бурках и папахах. Винтовки у них были в руках, не за плечами. Штыки примкнуты. Света не было. Электростанция города вышла из строя. В комнате было светло – город горел. Мы нисколько не испугались. Бабушка была совершенно спокойна. Каждого из нас, очень бережно, одного за другим, она взяла на руки и перенесла на диван. Казаки вспороли штыками наши матрасы. Подозрение, что золотые клады запрятаны в детских матрасах, не подтвердилось, ничего не звякнуло при ударе штыком, и они ушли. Силуэты людей в папахах и бурках, квадраты их плеч, винтовки и штыки на фоне больших, освещенных пожаром окон отнюдь не были моим самым сильным впечатлением той ночи.

... Прикосновение грязной и жесткой обивки дивана к моей голой коже – вот что было мерилом бедствия. Бабушка не была спокойной, происходило нечто ужасное. Бабушка боялась за нас. Грабежей дядя, тетя и бабушка не боялись. Добром не дорожили. Пропало – и черт с ним. Работяги – наживем... Да и много ли надо.

Но настало время и им задрожать. На улицах шли бои. Слышна была канонада. Комнаты с окнами на улицу стали необитаемы. Происходило то самое, что поэт описал словами:

А в наши дни и воздух пахнет смертью

Открыть окно – как жилы отворить.»

(Стр. 24-25 «Суховей»)

Поспешно собрались, и всем семейством отправились в Бахчисарай, где прожили все лето, а осенью вернулись в Мелитополь. Все еврейские дети, которых не скосили эпидемии, там были целы. Слухи о том, что надвигаются войска – не то латыши, не то – китайцы, причем с целью резать еврейских детей, не оправдались.

Далее Р.Л.Берг вспоминает: «Советская власть победила. Дядю Гришу вышвырнули из его прекрасной квартиры. Аптеку он сам передал в собственность государства и остался работать в ней фармацевтом. Он умер в 1937 году, а тетю Мусиньку в 1941 году убили немцы в числе пятнадцати тысяч мелитопольских евреев.

Отец приехал за нами и забрал нас с братом и бабушкой, когда гражданская война на Украине кончилась, в 1921 году.»

Отец был страшно разочарован: дети его говорили на чудовищном русско-украинском жаргоне, Райка и Симка были вульгарны и «предельно грязны». У них была дворовая собака «Дамка».


Когда, наконец, в середине 1921 года дети вернулись в Санкт - Петербург, их мама все же смогла добиться свидания с ними, но только "на территории" отца, в его квартире. Представьте, как она волновалась перед свиданием со своими малютками, которых она не видела столько лет! Принесла подарки: книжки с картинками и конфеты. Когда она пришла, Симон сразу ее узнал и бросился к ней: "Мама!" За это его наказали, так рассказывали старшие сестры.

А Рая? Младшая дочь Рая ничего не помнила и не могла узнать свою маму... Она очень дичилась, не хотела к ней даже подходить, и тем более разговаривать. Мама ей не понравилась...

Почему? Я спрашивала мою старенькую маму:

– "И что же тебе в ней не понравилось?"

Ответ ее очень меня поразил:

–"В ней было что-то мещанское... У нее была какая-то мещанская шаль." И это все. Больше никаких воспоминаний. Она приходила всего несколько раз.


Когда вскоре Лев Семенович собрался жениться вторично, его новая жена Мария Михайловна предложила ему отдать детей матери. По-видимому, они ей были не очень симпатичны и вели себя не совсем правильно. Симон однажды подложил ей в постель дохлую крысу, под одеяло. Как вела себя «настырная», гордая и упрямая Рая, точно не известно. Мама нам с сестрой, конечно, ничего плохого о себе не рассказывала. Но восьмилетняя Раиса, с ее сложным и страстным характером, должна была научиться скрывать свою жгучую ревность к этой чужой женщине, которую полюбил ее обожаемый отец, ведь она в нем души не чаяла. Быть мачехой – не простое дело. Дети ей были не нужны... Вот и посоветовала Марьмиха вернуть детей их матери. Ее вызвали...

Паулина сразу же пришла, волнуясь необычайно. И поняла, что восьмилетняя Рая относится к ней чуть ли не враждебно. Ни намека на улыбку. Тоска в глазах, горестное понимание угрозы разлуки с любимым отцом. А старший брат Симон был бы счастлив жить с мамой. Он ее ни в чем не винил. Он все понимал и, наверное, пытался повлиять на сестру, но Рая даже не захотела подойти к маме. Мать поняла, что для младшей дочери она стала совсем чужой и какой у нее трудный характер.... Она так сильно любит отца и брата... Паулина с отчаянием осознала, что либо надо разлучать горячо любивших друг друга брата с сестрой, либо отказаться от мечты – вновь обрести своих потерянных детей. Не справиться, думала она, слишком сильна у Раи внушенная отцом отчужденность и даже, возможно, обида и ненависть... Что говорил им о ней отец и бабушка? Может быть, что она плохая мать и их бросила? И она вынуждена была отказаться. Ради них самих.

Эти несчастные дети, выросшие без материнской ласки и заботы, очень крепко держались друг за друга. Отца они видели крайне мало и редко. Брат Симочка заменил моей маме Рае и отца, и мать. Он был ее учителем, воспитателем и утешителем. Он ее целовал... А старая няня не целовала никогда.

Однажды Рая ее спросила:

– Няня, а ты что, не любишь меня?

Няня ответила:

– Почему ж не люблю? Знамо, люблю, но не целовать же тебе!..

А когда отец женился, его новая жена настояла на том, чтобы ее свекрови в доме не было. И Лев Семенович отправил бабушку – свою мать – домой, в Бендеры. В результате дети остались жить с отцом и с мачехой Марьмихой. Любимую свою бабушку Клару они уже больше никогда не увидят...

У Раи отношения с Марьмихой были очень не простые, трудные и противоречивые. Она ее все же постаралась полюбить. Так она сама говорила. Но мачеха была строгая, уязвимая и жадная до абсурда. Она стояла на страже спокойствия отца, который был полностью поглощен своей любимой наукой. Дети его видели еще меньше, чем прежде. Он узнавал об их успехах и поведении только от нее. Мамино детство было полно обид и унижений, и чувство оскорбленного достоинства ее не покидало... Сколько ужасных историй о своей жизни с мачехой она нам рассказывала!

А бабушка моя Паулина все годы до самой смерти горевала о своих потерянных "малютках".

Письмо от маминой кузины Анны Бенедиктовны Катловкер, отправленное из Москвы в Америку моей матери Р.Л.Берг в начале 1977 года, попало мне в руки уже после смерти мамы. Вот что написала моя тетя Нюся о своей тете Паулине – родной сестре ее отца:


«Дорогая моя, самая младшая сестричка,


Получила Ваше письмо от 22 февраля и очень огорчилась. Я вполне согласна с Вами, что истоком всех Ваших злоключений можно считать развод Ваших родителей. Вместо ласки и любви, обычной в нашей семье, Вы очутились за бортом, в лапах гадкой и злобной мачехи, которая вымещала на Вас всю паскудность своей натуры. Главное ее преступление, что она вкупе с Вашим отцом, лишила Вас матери, солгав о ее вымышленной смерти и всячески очернив ее образ.

Ваша мать, а моя любимая тетя (младшая сестра моего отца) была человеком прекрасной и чистой души. Она любила людей, всегда помогала, чем могла, была типичным представителем конца XIX века – полная лиризма, нежности и поэзии. Нас жизнь свела в эвакуации в Куйбышеве, накануне ее смерти. До последних своих дней она страдала и оплакивала столь жестоко оторванных от нее малюток, и я, уже имея своего ребенка, до глубины души понимала ее вечно живую рану, ее огромную, нерастраченную на вас любовь.


Поэтому Вы не должны так ощущать Лизу; она сейчас заблуждается, но она должна знать, что есть человек на свете, который ее всегда примет с любовью, всегда подаст руку помощи как ей, так и ее сыну.

Иначе повторится та-же картина невыясненных недоразумений, сломанных судеб, душевных травм. Пройдет время, и она увидит своего супруга в неумолимом свете – и тогда не должно быть барьеров между ею и Вами. Я старше Вас, прислушайтесь к моим словам.

... пришлите мне карточку, а то у меня лишь та маленькая фотография, которую Вы оставили Тале. (Наталья Бенедиктовна – родная сестра)

23 марта годовщина ее смерти, но я никак не привыкаю и все время терзаюсь этой неумолимой разлукой. Скоро настанет весна, и я вплотную займусь установкой памятника.

... Я все стараюсь войти в колею и не омрачать собой окружающих.

... Обещаю больше не допускать таких перерывов. Я Вас, Раечка, очень люблю и меня касается и волнует все, связанное с Вами. Помните, что очень далеко есть близкий Вам человек. Такое сознание согревает жизнь.

Целую много, много раз.

Нюся.»
  1   2   3   4   5

Похожие:

На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ iconСо времен Петра Великого лесной службе России всегда уделялось особое внимание. И основной фигурой в лесном хозяйстве всегда был и остается лесничий. Это тот
О роли лесничего в современном мире, об экономическом использовании сырьевых ресурсов, экологической и пожароопасной обстановке в...
На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ iconВсе взаимосвязано, все «синхронизировано». Все это одни и те же вопросы «динамики связанных систем», а с точки зрения биологической жизни – «биосинхронизма»
Земли, но это все не один год. Жизнь бабочки однодневки один день, но в нем есть все. Наша жизнь для планеты не более чем для нас...
На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ iconПрограмма рассчитана на возраст детей 8-10 лет
Вопросы нравственного развития, воспитания, совершенствования человека волновали общество всегда и во все времена. Особенно сейчас,...
На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ iconГде родился Н. Я. Бичурин?
Дети должны выбрать правильный ответ и поднять табличку с соответствующей цифрой: 1, 2, Один правильный ответ – 1 балл
На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ iconУпотребление табака сложное противоречивое явление современной массовой культуры. Оно не запрещено в государстве, даже поощряется рекламой в коммерческих
Одна ученица в ответ на все мои доводы о вреде курения сказала: «У меня курит и мама, и тетя. И у них прекрасный цвет лица и отличное...
На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ iconКонкурс в Державинском университете» Профиль «Декоративно-прикладное искусство»
За каждый верный ответ на вопросы I категории участник получает 1 балл; за правильный ответ на вопросы II категории сложности – от...
На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ icon-
При выполнении заданий этой части для каждого задания выбирайте тот ответ, который, по вашему мнению, является правильным
На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ iconИ был я, Государь, во всяких твоих службах
За все годы своей службы они очень часто выступали на «новых землицах» не как воины, а как строители. И благодаря их особому умению...
На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ iconЛитература: Нумерология. М-1998г
Ты один такой?! Ты индивидуум?! Ты личность.?! Эти вопросы иногда задает себе любой человек. А потом раз и приходит прозрение. И...
На все мои вопросы был всегда один и тот же ответ iconИсследовательская работа «роль мотивации в управлении персоналом» по направлению «менеджмент в образовании»
Становится очевидным, что труд, а, следовательно, и все вопросы, с ним связанные, имеют большое значение для любого человека и всегда...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница