Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга




Скачать 14,16 Kb.
НазваниеОбласти соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга
страница4/56
Дата03.02.2016
Размер14,16 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   56

Дополнительные вопросы со стороны исходной дисциплиины, адресованные антидисциплине


Почему я сначал вспомнил сновидение, а затем реальное событие, связанное с посещением кладбища? Не указывает ли этот "диалог" между системами памяти аналитика и анализанта в аналитическом процессе на то, как в памяти хранятся, кодируются и восстанавливаются воспоминания - на ту возможную роль, которую играют такие процессы в патогенезе фобии? (Сможем ли мы когда-либо найти способ ухватить сложность этих процессов как таковых?)

Последующее рассмотрение помимо постановки вопросов к анти-дисциплине в то же время ставит много вопросов, адресованных исходной дисциплине. Психологические данные могут и должны рассматриваться в своих собственных рамках - именно, с психоаналитической точки зрения. Разбирая сновидение о ботанической монографии, Фрейд (Freud, 1900) разработал идею мнемических сетей - сетей, построенных на узловых точках, или элементах сновидения, в которых сходятся многие мысли сновидений. Только что представленное рассмотрение согласуется с гипотезой о том, что один и тот же мнемический паттерн можно обнаружить не только при структурировании отдельного сновидения, но также в устойчивых паттернах хранящихся конфликтных воспоминаний, которые лежат в основе связей между конфликтными (иногда катастрофическими) событиями в развитии и повторяющимися паттернами развития взрослого, такими как невротические симптомы и особенности характера. Паломбо (Palombo, 1978) предположил, что одной из функций сновидения, возможно, является сохранение или фиксация воспоминаний о событиях, путем размещения их должным образом в таких устойчивых мнемических системах или "мнемических сетях". Такие идеи имеют интересные приложения. Например, я предполагаю, что каждый из нас имеет устойчивую ядерную сеть хранящихся воспоминаний - связанных их отношением к общей способности вызывать сильные аффекты и идентичные комплексы эмоциональных переживаний. Такие сети, корнями уходящие в ранние - реальные или фантазийные - конфликтные переживания, могут разветвляться в процессе развития, когда более поздние события вызывают резонанс в более ранних - располагая определенным образом одинаковые или похожие проблемы. Остатки таких событий, остающиеся закодированными в памяти, затем могут быть осмыслены как составляющие устойчивые ядерные точки, описанные Фрейдом для отдельного сновидения. Можно предположить, что мысли, возникающие в виде "свободных ассоциаций", после того, как они найдут себе путь к ядерной сети, могут затем быть сильно нагружены (конденсированы) узлами и значениями, которые те содержат. Чем ближе закодированные значения к ранним переломным моментам, тем меньше будет узловых точечных (т.е. конденсирванными) идей.

Такая гипотеза может предсказывать, что новое восстановление важных воспоминаний должно быть более легким, при возникновении репрезентации таких узловых идей и достигаются в ходе свободного ассоциирования. Эта гипотеза может быть строго проверена в рамках психоаналитической ситуации.

Данные нейробиологии приводят к некоторым предварительным попыткам диалога между областями


Ранее в контексте психоанализа мы задались вопросом, где и каким образом в мозге хранятся следы воспоминаний в течение 25 лет. Какова природа процессов, благодаря которым становится возможным подобное мотивированное забывание и вспоминание? Ответ со стороны нейробиологии будет представлен в рамках ряда терминов: некоторые из них - анатомические, такие как обозначения мозговых структур, областей и систем; некоторые - физиологические, такие как обозначения биохимических, клеточных и даже молекулярно-генетических механизмов, задействованных в транссинаптическом взаимодействии нейронов. Ответы как анатомически, так и физиологически ориентированные, будут связаны с этапами и основными принципами в развитии. Ранее было отмечено, что ответные данные должны отбираться таким образом, чтобы они согласовывались с вопросами и идеями, выдвинутыми психоанализом. В первую очередь такого рода данные проистекают из исследований сложных функций и систем у нечеловекооразных обезьян, например, из исследований взрослых мартышек (Mishkin, 1982) и развития детенышей мартышек (Goldman-Rakic и др., 1983). Затем мы оратимся к более простым модельным системам у животных (Kandel и др., 1982), которые освещают синаптические и клеточные механизмы, задействованные при реализации некоторых аспектов мнемической функции, продемонстрированных на морских малюсках, Aplasia. Все указанные исследования изучают когнитивные процессы, которые связаны с мотивационными состояниями и аффектами. Однако, мы должны помнить, что несмотря на то, что используемые термины могут быть одними и теми же, они не всегда идентичны по смыслу или обозначениям.

Прежде всего позвольте мне вкратце рассмотреть некоторые основные общепризнанные организационные и функциональные принципы, относящиеся к нервной системе и поведению. Нервные клетки связаны друг с другом определенным образом. В процессе развития организма, его потенциал поведения кодируется генетически как особенности сети, которой предстоит развиваться в рамках нервной системы. Нейроны общаются друг с другом, благодаря выбросу нейротрансмиттерных веществ внутрь синапсов, обеспечивая тем самым возможность быстро передавать информацию через контакт точка-к-точке. В генах закодированы не только сети, но также механизмы, ответственные за синтез и выброс нейротрансмиттеров. Тем не менее важно отметить, что научение и опыт переживаний также могут и действительно влияют на действия и, в конечном счете, на потенциал поведения. Они делают это, воздействуя на силу синаптической передачи. Мощь и глубина влияния переживаний на силу синаптической функции заключается в их способности пораждать долговременные изменения поведения. Они также важны для развития. Нормальное структурное и функциональное развитие нервной системы может зависеть от наличия соответствующих стимулов и переживаний в "критические периоды" онтогенеза. Обучение и опыт переживаний могут вызывать структурные изменения даже в трансмитторных областях синаптических нервных терминалов. Нейронные сети опосредуют поведение. Наличие, отсутствие и структурирование новых форм поведения в конце концов зависит от силы определенных транссинаптических взаимодействий между отдельными нейронами, которые образуют подмножества и системы в глобальной сети.

Где могут храниться следы воспоминаний?


Мишкин (Mishkin, 1982), изучая зрительную систему макак, пришел к выводу, что сохранение центрального представительства зрительных ощущений зависит от прохождения ряда этапов процесса. Первый этап - регистрация в зрительной коре, второй - образование ряда горизонтальных мультисинаптических кортико-кортикальных ассооциативных связей, и третий - активация кортико-лимбико-таламических путей, которые связывают тех с аффективными системами. По завершении этих этапов центральное представительство стимулов сохраняеся и далее может ассоциативно связываться с хранящимися репрезентациями других стимулов и событий, которые тоже хранятся в коре мозга. Согласно его находкам ассоциации стимулов и аффектов возникают затем, по-видимому, через посредство кортико-миндале-таламических взаимодействий, тем самым наделяя стимул смыслом, связывая его с аффектом. Позже его исследовательская группа обнаружила свидетельства, приведшие к постулату о второй системе, в которой хранящиеся в коре репрезентации стимулов соединяются с комплексом стриатум или базальными ганглиями двигательной системы. Эта кортико-стриатумная система функционирует независимо и параллельно с уже описанной кортико-лимбической системой памяти. Эту систему он назвал системой "склонностей", поскольку она включает в себя некогнитивные связи с субкортикальными структурами. Он осторожно предположил, что поскольку комплекс стриатум является более древним, - в филогенезе он предшествует появлению лимбической системы и коры, - то разумно предположить, что он предшествует им также и в онтогенезе. Это положение подкрепляется исследованиями развития детенышей макак. Развивая мысль дальше Мишкин задается вопросом: "Если процесс научения фактически затрагивает две системы, а именно, ту, которую он обозначил как память склонностей, и известную нам как когнитивная память, то как им удается кооперироваться и конфликтовать?"

Следуя в русле его мысли я не могу удержаться от того, чтобы предложить первое осторожное совмещение двух областей. Возможно ли в этом случае проводить фундаментальную аналогию между данным постулатом о дуалистических, параллельных и независимых физиологических системах, обеспечивающих два вида научения, и идеями Фрейда о двух параллельных и независимых (а именно, первичном и вторичном) модусах обработки информации в области психического, - в обоих случаях один модус древнее другого и ближе к довербальным зрительным представлениям, нежели к более поздно развивающимся сознательным вербальным? Ничто здесь не кажется странным или чуждым психоаналитическим исследованиям памяти, особенно нашим знаниям о сновидениях.

Далее, нейробиологические исследования Гольдман-Ракик (Goldman-Rakic, 1983) развития детенышей макак показали, что способность распознавать существование объекта, несмотря на его временное исчезновение, зависит от префронтальной ассоциативной коры. Она рассматривала эту способность как краеугольный камень в когнитивном развитии - это напоминает исследования Пиаже (Piaget, 1954) постоянства объекта у детей. Данная способность у макак развивается сравнительно поздно, что наводит на мысль о том, что префронтальная кора не выполняет своей зрелой роли в этом отношении сравнительно долгое время в постнатальный период жизни. Эта находка согласуется с результатами Пиаже применительно к человеку.

Как могут храниться следы воспоминаний?


Брозовски и др. (Brozoski et al., 1979) из лаборатории Гольдман-Ракик показали, что допамин, о котором хорошо известно, какую важную роль он играет в выражении эмоций и когнитивных действиях у человека, какую существенную роль играет в функционировании памяти в той же области - префронтальной ассоциативной коре. Я вкратце еще вернусь к этому наблюдению.

Давайте обратимся теперь к одному разделу замечательной и новаторской исследовательской программы, проведенной Кенделом и его сотрудниками. Я говорю о его исследовании в области синаптологии и биологии клетки изолированного нейрона Aplasia в процессе и после обучения простому павловскому условному рефлексу отвращения. Это явление, которое включает в себя примитивные формы памяти и тревоги. Наблюдения Кендела над сенсорными нейронами, лежащими в основе этого процесса, включают демонстрацию и вычерчивание каскада или серии внутриклеточных химических реакций и в конечном счете - микроскопческих изменеий структуры зоны секреции синаптического терминала сенсорного нейрона. Ключевые результаты относятся к тому, что эффекты опыта (именно: научение, которое приводит к запоминанию) сопровождаются усилением нейропередачи через первичные синапсы, объединенные в сеть в соответствии с генетическими инструкциями. Клеточный механизм в его классическом понимании включает в себя расширенную форму пресинаптической активации, которая повышает чувствительность терминалов сенсорного нейрона к действию серотонина, выбрасываемого активизированными интернейронами - еще один биогенетический амин!

Кендел (Kandel, 1979) делает вывод, что никакой анатомической перестройки не происходит, нейроны и синапсы не создаются и не разрушаются. То же, что составляет суть обучения привычке, сенсибилизации и классическому павловскому обуславливанию, представляет собой изменения в функциональной эффективности работы уже существующих синаптических терминалов - через посредство модуляции притока кальция в пресинаптические терминалы сенсорных нейронов, в результате чего изменяется межклеточный каскад биохимических изменений, приводящих к высвобождению нейротрансимттеров. Так происходит изменение изолированного нейрона в системе нейронов Aplasia в ответ на павловское научение.

Повторим и суммируем первые приблизительные "ответы": Нейробиологические, нейранатомические, нейропсихологичесеие и нейрофармакологические исследования взрослых и развивающихся макак показали, что сенсорные восприятия, зарегистрированные в первичных кортикальных проекционных областях, вначале проходят сложный ряд кортикальных ассоциативных путей. Если затем по двунаправленным кортико-лимбическим путям они связываются с аффективными системами, то они могут быть удержаны и воспроизведены в связи с уже хранящимися в коре восприятиями и таким образом обретают смысл. Фундаментальные мнемические процессы зависят от префронтальной ассоциативной коры, а эти мнемические функции в свою очередь зависят от наличия нейротрансмиттерного допамина. Эти исследования кое что говорят нам о том где в мозге возникают мнемические процессы, а также немного - о том, как они возникают. Совместные бихевиоральные, нейрофизиологические, нейрофармакологические исследования морского малюска Aplasia, исследования биологии клетки и молекулярно-генетические исследования говорят нам о том, как обучение и опыт могут приводить к изменениям в функционировании и в кончном счете к изменениям некоторых аспектов структуры отдельных пресинаптических сенсорных нейронов. Регуляция межклеточного каскада нейрохимических изменений внутри отдельных нейронов происходит благодаря влиянию ферментов на синтез протеина. Изначально это запрограммировано в генах, но также представляется, что эти системы могут модифицироваться при обучении и обретении опыта. Эта последняя способность заставила Кендела и Шварца (Kandel and Schwartz, 1982) задуматься о существовании "базовой молекулярной грамматики памяти".

Теперь время рассмотреть есть ли смысл в обращении друг к другу обеих сторон; подумать и вспомнить о различии языков, методов и элементов этих двух сторон. Идея состоит не в том, чтобы найти сходство, а в том, что увидеть, - реально ли вызвать ответные достижения и соответствующий прогресс каждой из сторон в отдельности. Мы проанализировали сон Кэрол о страхе тонеля и сделали вполне удовлетворительные выводы. Поступая таким образом, мы столкнулись с запечатленным вытесненным аффективно заряженным конфликтным ядром в памяти, так сказать, в "структуре" фобии. Воспоминание о нем совпало с излечением. Теперь мы знаем (спустя много времени после фобии Кэрол), что пациенты с определенным типом панических расстройств и связанными с ними фобиями могут прекрасно реагировать на назначение им трициклических антидепрессивных лекарств, а в некоторых случаях даже лучше - на назначение ингибиторов моноамин оксидазы (MAOI - monoamin oxidase inhibitor). Лекарства обоих классов увеличивают доступность моноаминов в мозге, включая серотонин и допамин! Если бы MAOI и трициклические антидепрессанты были бы доступны во время паники Кэрол и ее внезапного страха тонеля, то помогли бы они? Я не собираюсь предлагать лекарственное лечение и психотерапию как взаимозаменяемые виды лечения, так же как не собираюсь предлагать лекарственно-зависимые способы воздействия на симптомы в качестве более предпочтительных по сравнению с психотерапией. Я лишь хочу обратить внимание на тот факт, что верная психоаналитическая интерпретация привела к исцелению в условиях, когда мог быть применен нейрофармакологический способ воздействия на симптомы. И я задаюсь вопросом о сходстве и общности - и если да, то до какой степени - основных механизмов, которые могут задействоваться, когда получаются столь сходные результаты при работе на столь различных терапевтических уровнях. Вызывает ли у кого-то еще кроме меня удивление, что нейрохимическая динамика и кинетика нейротрансмитторных систем в известных областях мозга оказывается связанной с функциями памяти, и что они, возможно, оказывают влияние на психодинамику мотивированного забывания и вспоминания.

Обращаясь к ясному обоснованию, сформулированному ранее для понимания предпринятых попыток двойного прослеживания, я могу рассматривать два ряда данных по данному конкретному примеру как вспомогательные и плодотворно дополняющие друг друга. При их сопоставлении мы обнаруживаем дополнение и сходство, что указывает нам направления дальнейших исследований. Мы только начинаем ощущать всю сложность центральной активности нейротрансмиттерных веществ, сложность нейротрансмиттерных систем и их взаимосвязей со всем остальным, - с рецепторами мембраны и биологией клеточных процессов в пре- и постсинаптических нейронах. Я не собираюсь буквально фокусироваться на малоспецифических веществах, таких как допамин и серотонин, намекая тем самым на то, что до полного знания рукой подать. Вместе с тем я не могу отбросить мечтательный и желанный обман обнаруженных психоанализом мнемических сетей, когда я думаю о взаимосвязанных нейротрансмиттерных системах, нейронных сетях и системах функционально организованных структур мозга. В этом смысле эмпирические данные со стороны нейронаук находятся далеко впереди. Будет ли успешным поиск лучших (более совместимых) способов организации данных со стороны психоанализа так, что можно будет вести более эффективный и выразительный диалог с биологической стороной? Здесь должна быть проделана большая работа - и многое предстоит сделать нам.

Я поставил много вопросов, на которые у меня пока нет ответов. На некоторые из них в будущем будет найден ответ в рамках нашей области; на некоторые ответят коллеги, работающие в нарождающейся (и представляющей для меня особый интерес) области - нейробиологии. В этой, новой и постоянно развивающейся области возникают технологии, уже обещающие благоприятную возможность для изучения и локализации метаболических процессов, протекающих в мозге при различных психических, когнитивных и аффективных состояниях. Прежде всего я призываю к взаимной открытости, к творческому диалогу между психоанализом и нейробиологией. Надеюсь, что мне удалось передать волнительное чувство и оптимизм вместе с идеей важности той работы, которая должна быть проделана. Подобное научное рассмотрение может быть с пользой предпринято психоаналитиками, имеющими особые интересы в других смежных дисциплинах.

Я призываю наших молодых членов, сегодняшних студентов, кандидатов и сотрудников осмысленно подойти к планированию своей будущей карьеры. Я также призываю старую, признанную часть нашего сообщества осознать трудности, связанные с подготовкой и утверждением исследовательских программ, и рассмотреть способы получения ресурсов и выработки программ, которые смогли бы сделать возможной, желанной и престижной исследовательскую карьеру в психоанализе. Это, на мой взгляд, поможет сделать не только желательный, но также необходимый шаг в обучении психоаналитиков, готовых к работе в широком научном сообществе.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   56

Похожие:

Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга iconСочинение Т. С. Тимашевой посвящено изучению паремийных единиц двух языков весьма удаленных друг от друга и не имеющих очевидных точек соприкосновения, как это обнаруживалось бы в родственных языках.
Анализируемая работа находится на стыке ряда актуальных ныне филологических дисциплин и входит в парадигму современных лингвокультурологических,...
Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга iconИсторический диктант с ошибками 6 класс «Крестовые походы»
В результате: Крестовые походы не достигли своей цели – завоевание Мекки (13), погибло много людей, разрушено много городов, но одновременно,...
Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга iconКонспект урока Эпиграф к уроку
Посмотрите друг на друга, улыбнитесь. Пожелайте друг другу успехов и хорошего настроения
Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга iconСетевая организация внеурочной деятельности старшеклассников на основе двухсторонней видеоконференцсвязи трёх удалённых друг от друга школ
«Котлубанская средняя общеобразовательная школа «Городищенского района Волгоградской области»
Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга icon«Взаимодействие цивилизаций: диалог или конфликт?»
Различные социокультурные сообщества не могут больше развиваться изолированно друг от друга, но их несхожесть, а также попытки притирки...
Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга iconИстория и святыни истринской земли
Такие поездки трудны из-за того, что впечатления наслаиваются друг на друга и к их концу совершенно невозможно вспомнить, а с чего,...
Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга iconДиалог культур как война стереотипов
Диалог культур строится на основе разных механизмов. Одним из них является война или обмен стереотипами, взаимными упрощенными и...
Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга iconЧто позволяет сопоставить эти произведения?
Как строится художественный мир каждого стихотворения? Индивидуальные находки автора, их роль в развитии идеи? Помните, что «поэты...
Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга iconВ ритме движений души. Несколько замечаний об эволюции кляйнианского психоанализа*
М.: Институт практической психологии и психоанализа. 2006, 169 стр. Главный редактор Ягнюк К. В
Области соприкосновения психоанализа и нейронауки: вызов и благоприятная возможность друг для друга icon"Лесной царь" драма с несколькими действующими лицами. У них свои характеры, резко отличные друг от друга, свои поступки, совершенно несхожие, свои
Лесной царь драма с несколькими действующими лицами. У них свои характеры, резко отличные друг от друга, свои поступки, совершенно...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница