Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.)




Скачать 16,18 Kb.
НазваниеДиффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.)
страница2/4
Дата03.02.2016
Размер16,18 Kb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Во Введении обоснована актуальность и новизна темы диссертации, определены её объект, предмет, цели и основные задачи, аргументированы хронологические и территориальные рамки, даны дефиниции основных понятий и терминов, сформулирована научно-практическая значимость работы.

В главе 1 «Историографические, источниковые и теоретико-методологические аспекты проблемы распространения западноевропейских инноваций в России» рассматривается литература по теме, характеризуется источниковая база работы, описывается её методология, конструируется модель диффузии инноваций, характеризуются методы исследования. Глава состоит из трёх разделов. В первом из них анализируется «Интеллектуальная традиция осмысления российского и европейского путей развития и современный этап разработки темы». О важности названной проблемы для национального самосознания и общественного развития свидетельствует её многогранное преломление в общественной мысли и огромное количество трудов, созданных на протяжении прошедших двух веков. Указанное обстоятельство существенно затрудняет характеристику осмысления проблемы «Россия и Европа», которую приходится производить по трём основаниям: общественно-политическому, философскому и научно-историческому.

Кратко этапы общественно-политического отношения к рассматриваемой проблеме в связи с эволюцией Российской империи и её позиционированием в мире можно представить в следующем виде. 1) Инициируемая властью нацеленность на вхождение России в круг передовых европейских государств, ориентация на широкое внедрение европейских образцов в разные области социальной практики и фактическая реализация этой задачи в XVIII в. – 1820-е гг. 2) Поиск интеллектуальной и властной элитой Российской империи наиболее подходящего пути дальнейшего развития, в связи с осознанием, с одной стороны, собственных достижений (приобретенных, в том числе, с помощью европейского опыта), с другой стороны – опасностей бурно развивающегося капитализма в Европе. Фиксация правительственного решения этой дилеммы в теории официальной народности в 1830-е гг. Предельно заострённая постановка вопроса о национальной самобытности и векторе движения государства в спорах западников и славянофилов в 1830–1840-е гг. 3) Попытка выйти за пределы квадратуры европейского круга через призывы к созданию нового, социалистического общества (по-разному реализуемого в представлениях народников и марксистов, большевиков) в 1860–1900-е гг. 4) Стремление к снятию противоречий антиномии Россия – Европа в революционно-западнический период развития победившего большевизма через вовлечение Европы в мировой процесс революционного созидания социализма (1917–1930-е гг.). 5) Осознание невозможности сближения социалистической, передовой России и отсталой (в политическом смысле) капиталистической Европы, обособление от неё после Второй мировой войны. Господство изоляционистских тенденций вплоть до середины 1980-х гг. 6) С середины 1980-х гг. – начало нового цикла, характеризующегося открытостью к широкомасштабному восприятию европейских, западных реалий.

Философский аспект проблемы взаимоотношений России и Европы, необходимости/нежелательности европейского пути развития для России осмысливался многими крупными учёными и общественными деятелями. Главным вопросом для русских философов был и остается: куда, и каким путём идёт Россия? Результаты их раздумий, преломлённые в публикациях и спорах, влияли на формирование вышеназванных направлений политического курса. Среди тех, кто внёс большой вклад в определение особенностей культурно-исторического пути России, характера её взаимоотношений с западными странами – Н.М. Карамзин. Утверждая, что Запад и Россия не противостоят друг другу, являются ветвями общей культурной традиции, он в то же время негативно относился к заимствованиям политических форм и институтов из Европы. Своеобразное истолкование идеи Н.М. Карамзина получили в 30-е гг. XIX в. Консервативное направление общественной мысли было развито теорией официальной народности, разработанной министром народного просвещения С.С. Уваровым (1786—1855) и историком М.Д. Погодиным (1800—1875). Суть ее заключалась в том, что самодержавие, православие и народность как самобытные основы русской истории, обеспечивают благоденствие и могущество России, мир между сословиями и защиту от «тлетворных» революционных идей Запада.

Яркий след в истории дискуссий вокруг проблемы "Россия и Европа" оставили "Философические письма" (1820–1830-е гг.) П.Я. Чаадаева (1794—1856). С чувством горечи и печали он писал, что Россия не внесла ничего цен­ного в сокровищницу мирового исторического опыта. Среди других народов, по его мнению, мы выделялись слепым подра­жательством, рабством, политическим и духовным деспотизмом. Наиболее сильное впечат­ление идеи Чаадаева произвели на славянофилов, искавших опровержения его мрачных выводов.

Сущность споров западников и славянофилов о судьбах России, её призвании хорошо известна, в кратком обзоре историографической традиции нет необходимости подробно их освещать. Резюме по этому вопросу было удачно сформулировано Н.А. Бердяевым, который в 1946 г. писал: «Есть ли исторический путь России тот же, что и Западной Европы, т.е. путь общечеловеческого прогресса и общечеловеческой цивилизации, и особенность России лишь в ее отсталости, или у России особый путь и её цивилизация принадлежит к другому типу? Западники целиком приняли реформу Петра и будущее России видели в том, чтобы она шла западным путем. Славянофилы верили в особый тип культуры, возникающий на духовной почве православия. Реформа Петра и европеизация петровского периода были изменой России»1.

Новый ракурс рассмотрения проблемы связан с появлением работы Н.Я. Данилевского "Россия и Европа" (1869), идеи которого оказали заметное влияние на взгляды многих участников дискуссии и, в частности, на последующее оформление такого своеобразного явления русской мысли как концепция евразийства. На основании анализа отношений России и Европы, начиная с XVII–XVIII вв., Данилевский выдвинул тезис об исконной «вражде» Запада по отношению к России. Он сопоставлял Россию (и шире – славянский мир) и Европу как два культурно-исторических типа, резко отличающихся друг от друга в ценностных основах и общей направленности исторического развития.

К.Н. Леонтьев утверждал, что Запад всегда представлял основную опасность для России. Корни этой опасности он находил в индустриализме европейских стран, противостоящем сельскохозяйст­венному Востоку. Оценивая фактор революции резко отри­цательно, Леонтьев видел истоки любой революционности в распространении ценностей буржуазного общества. Убежденный противник принципа равенства, он считал, что торжество демократии прямо ведёт к утрате национальной и индивидуальной специфики, к нивелированию человеческого общества. Ф.М. Достоевский не подвергал сомнению европейский характер русской культуры, но он призывал отвернуться от неблагодарного Запада и обратить взгляд на Азию.

В работах видней­ших теоретиков народничества: М.А. Бакунина, П.Л. Лаврова, Н.К. Михайлов­ского констатируется факт утверждения в Европе капи­талистических отношений. Лидеры народников единодушно считали, что ничего хорошего народным массам капитализм не принес. Вступление России, да еще с опозданием, на тот же путь сулило ей, с их точки зрения, замену одних противоречий другими, не менее острыми. Анализируя прошлое России, отмечая особенности её развития в сравнении с европейскими странами, народники проявляли наибольший интерес к тем сторонам российской общественной жизни (прежде всего, общине), наличие которых, по их мнению, позволяло надеяться на возможность избежать заимствования отрицательных моментов западного опыта. Провозглашенная еще А.И. Герценом идея "крестьян­ского общинного коммунизма" укрепляла веру народников в то, что России удастся избежать мучительного периода утверждения капитализма, через который прошли европейские страны, и сразу перейти к более совершенным формам обществен­ного устройства.

Заметный отпечаток на содержание дальнейших дискуссий вокруг рассматриваемой проблемы наложило распространение в стране марксистских идей. Концепция К. Маркса достаточно органично уклады­валась в рамки западнической точки зрения на этот вопрос, представляла лишь одно из её направлений. Российские марксисты не сомневались, что существует только одна, общая для всех, цивилизация, через определённые ступени развития которой должны пройти все народы мира, в том числе и Россия. Большевизм являлся своеобразным синтезом марксизма и русской революционной традиции XIX в. в её наиболее радикальных проявлениях (Пестель, Чернышевский, Бакунин, Ткачев, Нечаев, народовольцы).

Евразийцы 1920-х гг. (П.А. Карсавин, Н.С. Трубецкой, Г.В. Флоровский и др.) считали европеизацию России вредной и пагубной, трактуя её как нарушение основ общественно-политического и нравственно-религиозного строя российского государства.

В советском государстве философские споры о взаимоотношениях России и Европы сменяются малосодержательными с научной точки зрения попытками идеологического ниспровержения капиталистических основ западного мира. И только постсоветская общественно-политическая ситуация открыла новые горизонты рассмотрения проблемы взаимоотношений России и Европы в эпоху Нового времени. Среди многообразия мнений в качестве стержневых выделим три ракурса рассмотрения темы: модернизационный, религиозно-философский, мир-системный.

Сквозь призму теории модернизации рассматривают взаимоотношения России и Европы В.А. Красильщиков, А.С. Ахиезер, В. Хорос, Б.Н. Миронов и многие другие. По мысли А.И. Уткина, двумя главными, определяющими обстоятельствами российской истории является то, что на Западе уже в течение пяти столетий идёт важнейшая в новой мировой истории революция – модернизация – охватывающая все сферы человеческого бытия; в то время как Россия, при всех поворотах её исторического существования, участвовала в этом фундаментальном мировом процессе лишь частично1. Запад рассматривается исследователем как внешний источник российской модернизации. Ставя вопрос о соотношении внутренних потребностей развития и внешних толчков, он отмечает, что оба эти явления существуют, как правило, одновременно. В России внутреннее осознание необходимости развития произошло под влиянием западного примера и, исходя из страха перед будущим в условиях отсталости. Позиция автора выражена словами: «начиная с Петра Великого, реформы Романовых представляли собой одну постоянную, далеко протяжённую по времени вестернизаторскую реформу, проводимую то быстрее, то медленнее, с переменным успехом»2. Уникальность российского опыта модернизации заключается в том, что это был исторически первый случай, «когда потенциальная жертва Запада сознательно поставила перед собой цель овладения материальной техникой Европы ради самосохранения»1.

Н.А. Нарочницкая в монографии «Россия и русские в мировой истории» анализирует дискутируемый вопрос с религиозно-философской точки зрения. В рамках этого подхода она трактует историю отношений нашей страны и внешнего мира как перманентный, крайне затратный и непродуктивный для нашего Отечества конфликт православной России с Западом. Рассмотрение ею в христианских понятиях вселенской дилеммы «Россия и Европа» объясняет путь России к катастрофам начала XX в. и его конца. В их основе – тотальное отрицание Европой самостоятельного, прогрессивного развития России, внедрение в российское общество либеральных идей как инструмента внутреннего саморазрушения, неизменно поддерживаемого извне. «Поистине наша национальная катастрофа есть плод 200-летнего русского западничества», – утверждает автор2.

Известный социолог, историк и общественный деятель Б. Кагарлицкий, применяя в своём труде «Периферийная империя. Россия и миросистема» к российской истории от варягов до современности метод «миросистемного анализа», отстаивает позиции исконной вовлечённости Московии в европейское развитие. Пётр I не изменил курса, которым шла Россия, но он совершил культурную революцию, обеспечив культурные и политические условия, без которых этот курс не мог бы успешно проводиться. Подъём петербургской империи при Екатерине Великой Кагарлицкий интерпретирует как часть европейской экономической экспансии XVIII столетия. Также внешними экономическими причинами – отменой «хлебных законов» и торжеством фритредерства в Англии объясняет исследователь и развитие русской истории до середины XIX в. Основой развития капитализма в России во второй половине XIX в. опять же была европеизированная знать и правительство в союзе с иностранным капиталом, а не «национальная буржуазия»3. Б. Кагарлицкий утверждает, что проблемой России была не «отсталость», а нечто иное. «Отсталость – это запоздалое развитие. Отсталой страной была Германия по сравнению с Англией. Россия была частью периферии. А это уже совершенно другой вариант развития»4.

Наконец, научно-историческая трактовка проблемы применимости европейского опыта социально-экономического развития для России представлена в трудах таких крупных дореволюционных историков как С.М. Соловьёв, В.О. Ключевский, П.Н. Милюков, М. Богословский, А.С. Лаппо-Данилевский. Этими исследователями обрисован общий масштаб переноса европейских образцов на российскую почву, исследованы конкретные примеры заимствований1.

В советской историографии, особенно в период борьбы с космополитизмом и позднее, в 1940–1960-е гг. преобладало резко негативное отношение к теме европейского участия в нашей истории. Иностранцы обвинялись в корыстолюбии, некомпетентности, протекционизме и даже вредительстве, их роль в отечественном развитии замалчивалась. В эпоху холодной войны отношение к иностранцам и их роли в истории России определялось глобальным противостоянием СССР и стран Запада. Вообще, проблему европейских заимствований советские исследователи старались избегать.

Рост исследовательского интереса к теме европейцев в российской истории наблюдается в последние двадцать пять лет. В наибольшей степени эта тематика разработана применительно к эпохе Петра I (Е.В. Анисимов, Д. Крэкрафт и многие др.), истории XVIII столетия в целом (А.Б. Каменский, А.М. Медушевский, Н.И. Павленко и др.) и отдельным сквозным темам: высшее образование, наука (А.Ю. Андреев Г.И. Смагина и др.); западноевропейское купечество (В.Н. Захаров и др.); иностранное предпринимательство в России (В.И. Бовыкин, Ю.А Петров и др.); немцы и другие этнические группы в России (В.М. Кабузан, Р. Бартлетт А.И. Степанов, А.С. Намазова, А.Н. Чеснокова и многие др.); англичане и Россия (Э. Кросс и др.); инновации в повседневности (Р.М. Кирсанова и др.); технологические инновации (В.В. Волохова, Д.Ю. Гузевич, Н.С. Корепанов, В.А. Ляпин и многие др.).

Новый методологический подход к исследованию «инокультурного в российской истории» предлагают уральские исследователи. Возможность использования в изучении истории России диффузионистского подхода, и в частности, теории «культурных кругов» была рассмотрена в статье В.В. Алексеева, С.А. Нефёдова, И.В. Побережникова2, в которой анализируются диффузионные волны X–XVI вв. Влияние диффузионного фактора в истории России в целом, как одного из аспектов её развития, нашло отражение в работе С.А. Нефёдова «Демографически-структурный анализ социально-экономической истории России». Им же предложена диффузионистская трактовка истории Московской Руси конца XV–XVI вв.; проведён анализ реформ середины XVII в. с точки зрения внешних заимствований; в контексте модернизации рассмотрена революция 1905 г1. Фактор диффузии в геополитических процессах на примере внешней политики Петра I исследовал К.И. Зубков2. Изучение истории страны в ракурсе диффузионизма имеет значительный потенциал. «Именно способность обществ заимствовать технологии, практики, институты, культурные модели выступает в качестве предпосылки ускорения социального прогресса», повышения их адаптивных ресурсов в процессе приспособления к новым реалиям, – отмечает И.В. Побережников3.

Итак, ключевые обсуждаемые вопросы, связаны, по сути, с отношением России к европейскому пути развития, к мировому модернизационному процессу, а также с характером и степенью включённости России в европейское цивилизационное пространство и в мировой модернизационный процесс. В определении характера и степени участия России в мировом модернизационном процессе выделяются пять исследовательских позиций: 1. Россия является частью западного цивилизационного мира; 2. Россия – это часть восточного цивилизационного мира; 3. Россия представляет собой мост между Востоком и Западом; 4. Россия – абсолютно уникальная, особенная, самобытная цивилизация. 5. Россия – недоцивилизация, включающая в себя множество цивилизационных анклавов. Отношение России к мировому модернизационному процессу представлено дихотомией исследовательских позиций. Часть исследователей отделяет Россию от мирового модернизационного процесса, полагая, что Россия развивалась своеобразно, её путь сопоставим с вектором движения стран Третьего мира (Т. Шанин). Другие авторы рассматривают российскую модернизацию как один из вариантов модернизационного развития (А.С. Ахиезер, А.М. Медушевский, Б.Н. Миронов, А.И. Уткин, В. Хорос и др.).

Существующая полифония мнений берёт своё начало в оппозиции интеллектуальной прослойки нового российского общества в начале XVIII в. и приверженцев старины, в спорах славянофилов и западников XIX столетия, в противостоянии официальной власти и диссидентов советской эпохи, патриотов и либералов наших дней. Борьба «традиции» и «модернизации», таким образом, находит своё отражение в теоретической плоскости – в историографическом зеркале реальных процессов. Общая позиция большинства современных исследователей заключается в признании наличия мощного полюса цивилизации модернити, постоянно, на протяжении веков и с большой силой влиявшего на развитие России. Анализ литературы показывает, что для основного количества исследователей российской истории (как отечественных, так и зарубежных) базовой является концепция «догоняющего развития».

Второй раздел освещает «Источниковую базу исследования». Поскольку генеральной стратегией диссертационного исследования является соединение теоретико-методологической, историографической и конкретно-исторической линий, то эмпирической основой для решения названных задач, источниковой базой исследования выступают преимущественно историографические источники. Протяжённые временные рамки – более двух веков, широкий охват социальных явлений самого разного порядка – от принципов построения государственной бюрократии до изменений в повседневности – заставляют основывать работу на множестве фактов, рассыпанных в сотнях публикаций, посвященных самым различным аспектам рассматриваемого периода отечественной истории. Гарантом правомочности и репрезентативности такого подхода является комплементарность фактов и их оценок, извлечённых из множества разнообразных специальных работ, каждая из которых сама по себе прошла апробацию в научном сообществе.

Данное исследование опирается в основном (но не исключительно) на научную литературу последних двадцати пяти лет, которые в очередной раз во весь рост подняли вопрос о самоидентификации России в современном мире и ориентирах её перспективного развития. Поднятый «железный занавес» вновь открыл Россию миру и мир для России, создав условия и выявив потребность в исследовании их взаимоотношений.

Использование разных видов источников зависело от конкретных задач, поставленных в исследовании. Изучение каналов и механизмов диффузии западноевропейских инноваций в российский социум охватывала такие направления как: россияне за рубежом (масштабы, цели пребывания), иностранцы в России (численность, деятельность), российская элита как проводник европеизации, печатные средства передачи информации. Их анализ потребовал привлечения большого количества разнообразных источников.

Основная группа источников – собственно историографические источники – позволила исследовать историю пребывания за рубежом различных категорий россиян: государственных деятелей1, военных2, студентов3, купцов4, инженеров5, деятелей искусства6, представителей других слоев7. Другой тип исследований – охватывающий деятельность разнообразных категорий россиян, но находившихся с целью обучения в одной стране – представлен, например, работами профессора Кембриджского университета, члена Британского королевского общества Э. Кросса, в которых обстоятельно рассказывается о русских, приезжавших в XVIII в. в Британию, для обучения новейшим приёмам ведения сельского хозяйства, судостроения, наукам и об их попытках внедрения увиденного на родине8. Комплексно проблема выезда из России представлена в коллективной монографии «Эмиграция и репатриация в России»9.

Большой пласт историографических источников связан с пребыванием европейцев на российской территории. В широком временном диапазоне эта проблема, прежде всего, применительно к немецкому населению, представлена в публикациях В.М. Кабузана10. Ранний период отражен в трудах В.А. Ковригиной, в которых на основании широкого комплекса архивных источников, опубликованных документах и записках современников, показана деятельность иностранцев – жителей Немецкой слободы Москвы в конце XVII – первой четверти XVIII в. – в мануфактурном, ремесленном производстве, в медицинском обеспечении, в области образования, в распространении новшеств в домашнем воспитании дворян, в развитии архитектуры и живописи11. Поселение иностранцев на российской территории в эпоху правления Екатерины II – начале XIX в. описано Р. Бартлетом, эту же тему затрагивает А.Б. Каменский12. История выходцев из Германии, Франции, Великобритании в Петербурге в период 1703–1917 гг. объёмно представлена в монографии А.Н. Чесноковой, где прослежены судьбы учёных, писателей, музыкантов, врачей, художников, промышленников, внёсших свой весомый вклад развитие главного города Российской империи1. Статистически перемены в многонациональном населении Петербурга во второй половине XIX – начале XX в. отражены в исследовании Н.В. Юхневой2. Уже упоминавшийся Э. Кросс представил и «оборотную сторону медали» взаимодействия британцев и россиян в капитальном исследовании судеб британцев, оказавшихся в XVIII в. на берегу Невы. На чрезвычайно обширном, большей частью архивном материале, почерпнутом из британских и русских источников, рассмотрена деятельность британцев в Петербурге XVIII столетия в торговле, военно-морском флоте, медицине, науке, технике, искусстве3.

В энциклопедических изданиях, специальных статьях и монографиях показано, как тесно переплелись судьбы подданных Российской империи и русских немцев4. О разнообразной деятельности швейцарцев в России и изменении их количества можно узнать из публикаций А.И. Степанова5. Швейцарской эмиграции в Россию посвящён капитальный коллективный труд «Швейцарцы в царской империи. К истории эмиграции в Россию»6. Роль швейцарцев в истории северной столицы показана в книге «Швейцарцы в Петербурге»7. Шведская община в Петербурге была объектом изучения архимандрита Августина8. Судьбы бельгийцев в России – в центре внимания авторов сборника «Русские горки. Бельгийцы в России»9. Истории бельгийцев и голландцев в России с начала XVIII до начала XX в. посвящён сборник «Голландцы и бельгийцы в России»10.

Количественный и отчасти содержательный аспект проблемы распространения сведений о европейском укладе жизни через военнопленных, попадавших на российскую территорию в ходе войн XVIII – начале XX вв., оценивался, основываясь на работах М.О. Акишина, В.А. Бессонова, В.Г. Сироткина, С.А. Солнцевой, Н.В. Суржиковой, Г.В. Шебалдиной, И.В. Черказьяновой, Е.Н. Чудиновских, И.Н. Юркина и др. авторов.

Во многих историографических источниках представлена тема русско-немецких династических связей. С середины XVIII в. и до конца монархии все русские царицы, за единственным исключением были немками; династия, по-прежнему носившая имя Романовых, после смерти Елизаветы Петровны стала Голштейн-Готторпской1. В более широком контексте осветить диффузию европейских инноваций через представителей российской элиты позволяют исследования Р. Уортмана, О.Г. Агеевой, А.Н. Боханова2.

О роли иностранцев в распространении печатных сведений о европейских новинках в России можно судить, отталкиваясь от работ А.Н. Чесноковой, Н.В. Бекжановой3.

Отдельную группу источников, использовавшихся для освещения названной проблемы, составляют включённые в ПСЗ законодательные акты, регламентировавшие въезд и выезд из России, политику по отношению к иностранцам, оказавшимся на территории империи в качестве специалистов, колонистов, военнопленных. Далее следует группа опубликованных документов. Примером источников такого рода является сборник документов, изданный в Лондоне в ознаменование 300-летия визита Петра Великого в Англию. Он отражает интенсивное развитие взаимосвязей в период с 1697 по 1725 гг.4 Документы о русско-швейцарских отношениях в период 1813–1955 гг. опубликованы в совместном русско-швейцарском сборнике5.

Еще одна группа источников – источники личного происхождения – представляет собой мемуарные произведения, дневники, письма, содержащие индивидуальные впечатления об увиденном (как русскими, так и иностранцами) за своей национальной границей6. К этой группе примыкают историографические источники, в которых изучаются европейские путешествия россиян и впечатления европейцев от их пребывания в России7.

Названные источники недостаточно отражают данные о количестве различных агентов диффузии. Создание динамических рядов выявило неоднородность статистического материала, его неполноту и даже противоречивость.

Особенности
1   2   3   4

Похожие:

Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconДиффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.)
...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconРабочий лист по теме «Экономика России в первой четверти XVIII века»1
Прочитайте пункт «Состояние экономики России на ру­беже XVII-XVIII веков» (стр. 122) и выделите черты экономики страны к началу XVIII...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconКомплект электронных образовательных ресурсов к уроку по предмету
Тема курса/название урока – Российская империя в XVIII в. / Народы России в XVIII в
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconПрограмма история России. XX начало XXI века
Рабочая программа составлена на основе Примерной программы по истории для 5-9 классов (М.: Просвещение, 2010) и адаптирована к учебнику:...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconВладимир Предприниматели Владимирской губернии и здравоохранение (2-я половина xix-начало XX вв.)
К концу XIX в он составлял в среднем – 28 лет, что значительно ниже развитых европейских стран. Так, во Франции средняя продолжительность...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) icon«Культура России во II половине XVIII века»
Цель: Познакомить учащихся с выдающимися памятниками изобразительного искусства второй половины XVIII века, дать представление о...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconВ работе определены место и роль процессных инноваций в развитии предприятий. Предложен авторский подход к определению процессных инноваций, к их классификации. Разработана концепция управления развитием предприятий на основе процессных инноваций
Антонина Сидорова, доктор экономических наук, зав кафедрой «Экономическая статистика», Донецкий национальный университет
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconКалинина Е. М. История России в лицах. VIII-XVIII вв в форме викторины «Умницы и умники». (10класс)
...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconПлан-конспект урока начало Великой Отечественной войны
Данилов К. К., Клоков В. А. и др. История России (20-начало 21 века) Цель урока: изучение трагических событий начала Великой Отечественной...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconКурс Специальность “История. Английский язык”. Тема индия в период британского завоевания XVIII сер. XIX вв
Зарождение идеологии национально-освободительного движения XIX – начало ХХ в.: Очерки по истории общественной мысли народов Востока....
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница