Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.)




Скачать 16,18 Kb.
НазваниеДиффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.)
страница3/4
Дата03.02.2016
Размер16,18 Kb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4
источниковой базы определили работу над проблемой инфильтрации западноевропейских идей и практик в систему государственного управления Российской империей. Лучше всего представлен в источниках период радикальных петровских преобразований, явно ориентированных на европейские образцы администрирования. Эта тема подвергалась специальному анализу ещё патриархами отечественной историографии – В.О. Ключевским, П.Н. Милюковым, М. Богословским1. Из более современных источников необходимо назвать монографию шведского историка К. Петерсона, посвящённую влиянию шведских административных институтов и законодательства на созданную Петром I новую систему управления страной (в том числе в период реформы центрального управления 1715–1722 г. и местной административной реформы 1719 г.2). Сведения о трансляции шведского административного опыта в Россию Петром I дополняются Э.П. Федосовой3. О шведском и голландском влиянии на преобразования в России в эпоху Петра Великого писал Е.В. Анисимов4. Несомненно беднее источниковая база для исследования западноевропейского влияния на модернизацию государственного управления в послепетровский период. Воссоздавать картину приходится по отдельным «мазкам», нанесённым такими авторами как С.М. Троицкий, А.Б. Каменский, А.Н. Медушевский, Н.И. Павленко, М.О. Акишин и др.5

Исследование механизмов и результатов переноса европейцами технологических знаний, их участия в хозяйственной и финансовой деятельности, создании предприятий и новых отраслей промышленности на территории России в диссертации велось на основе трудов М. Дюмолена, Э. Стольса, Б. Енсена, Ю.А. Петрова, А.С. Намазовой и др.6 Региональные особенности диффузии инноваций выявлялись на примере технологических влияний и заимствований в создании современной промышленности на Урале в XVIII–XIX вв., отражённых в трудах уральских историков1.

Ремёсла, новые производства, торговля – во всех этих областях выходцы из Европы, и, прежде всего, как показывают источники, из Германии, сыграли выдающуюся роль, что было изучено исследователями экономической истории2. Книга очерков «Иностранное предпринимательство и заграничные инвестиции в России»3 освещает историю иностранного предпринимательства в России, его правовое регулирование, этапы и направления развития, организационные формы и масштабы прямых заграничных инвестиций в российскую экономику, роль иностранного капитала в хозяйственной жизни и индустриализации страны, его взаимоотношения с отечественным капиталом.

Проблема европейского участия в становлении и развитии профессиональных отраслей знаний и сфер деятельности в России изучалась на основе трудов специалистов по истории армии и флота4; образования и науки; медицины. В монографиях, специальных сборниках статей, материалах конференций достаточно всесторонне рассматривается участие немецких учёных в организации Петербургской академии наук, первого русского университета, дальнейшем развитии образования1. В монографии Г.И. Любиной прослежена история сотрудничества русских и французских учёных во второй половине XIX в., описаны способы подготовки научных кадров для России, разнообразные формы научных контактов, показана содержательная сторона сотрудничества2. Капитальное исследование М.Б. Мирского «Медицина России X–XX веков: Очерки истории» позволяет рассматривать медицину России как неотъемлемую составную часть мировой культуры, анализировать интернациональный характер её развития, обращаться к деятельности врачей – иностранцев, заложивших основы современной отечественной медицины3.

Образец исследования темы культурного влияния был явлен ещё П.Н. Милюковым, который показал параллелизм развития русской и западноевропейской культур в целом и в частностях. По мысли историка, параллелизм сначала выражается в непосредственном подражании образцам, данным высшей культурой, а затем, после того, как подражание принесло свой плод, и вызвало самостоятельное национальное творчество, параллелизм становится результатом взаимодействия равноправных культур4. Тема влияния европейской культуры на культуру российскую активно разрабатывается и современными исследователями, что позволило представить в диссертации воздействие европейской высокой и повседневной культуры на культуру российскую комплексно, в динамике и в зависимости от смены культурных ориентиров на протяжении XVIII – начала XX вв. Франко-русские культурные связи в области «высокого искусства» изучаются в работах И.М. Марисиной, Д.О. Швидковского, других отечественных исследователей и наших французских коллег5. Влияние итальянского искусства на развитие отечественной культуры рассмотрено С.О. Андросовым6. Британские культурные, интеллектуальные, отчасти бытовые традиции, распространялись в Петербурге, в частности, через Английский клуб1. Тему шотландского влияния на Петра I и культурное развитие России в первой четверти XVIII в. исследовал П. Дьюкс2. В более широком ракурсе освещено взаимодействие шотландцев и русских в сборнике «Шотландия и Россия. Контакт культур (1500–2000)»3.

Основными источниками для комплексного анализа в диссертации темы европейского влияния на внешний облик наших предков стали работы Е.В. Политковской (показывает русскую моду до Петра и её изменение под воздействием петровских реформ4) и известного искусствоведа Р.М. Кирсановой (подробно характеризует русский костюм и быт XVIII–XIX вв., развивавшиеся в непосредственной зависимости от европейской моды)5.

Тема иностранных лингвистических заимствований изучалась как на основе историорафических источников6, так и в ходе анализа этимологических словарей7.

Помимо названных в обзоре источников трудов, для воссоздания целостной картины диффузии европейских инноваций в ходе модернизации России, понадобилось также привлечь большое число публикаций широкого круга исследователей долгие годы изучавших различные конкретные аспекты взаимосвязей России с зарубежными странами. Их труды собраны в сериях сборников «Британский ежегодник», «Россия и Франция XVIII–XX века», «Россия и Германия». Развитию политического, экономического, культурного партнёрства России и её скандинавского соседа посвящён юбилейный сборник «Дания и Россия – 500 лет»8. Различные аспекты русско-голландского взаимодействия рассматриваются авторами совместного сборника отечественных и западноевропейских ученых «Нидерланды и Северная Россия»9. Русско-голландская тема развивается и другими авторами10. Многогранная и зачастую драматическая история русско-шведских взаимоотношений представлена в трудах Б. Янгфельдта, М.О. Акишина, И.В. Черказьяновой1.

Отечественная социокультурная динамика в широком контексте, в том числе, и во взаимодействии с Европой, оценивалась с учётом обобщающих очерков по истории русской культуры XVIII–XIX вв.2 На основе материалов «круглых столов», ежегодно проводимых с 1994 г. Институтом российской истории РАН по теме «Россия и внешний мир», опубликованы такие содержательные издания, как «Россия и Европа в XIX–XX вв.: проблемы взаимовосприятия народов, социумов, культур» (М., 1996), «Россия и внешний мир: диалог культур» (М., 1997). В сборнике «Россия и мировая цивилизация» рассмотрены различные вопросы реформ Петра I и Екатерины II в контексте европейской истории; династические связи российского и европейских монархических домов3. Данные работы на стыке истории, культурологии, социальной психологии исследуют проблему взаимодействия и взаимовосприятия культур на протяжении нескольких столетий, содержат ценный материал для исследования западноевропейских инноваций в России.

Подытоживая обзор историографии и источников, можно констатировать наличие многогранного исследовательского интереса к проблеме взаимодействия российской и европейских культур. Неплохо исследованы заимствования в петровскую эпоху, культурные связи России и Европы, российско-европейское экономическое сотрудничество. Наиболее разносторонне историографические источники отражают историю русско-немецких связей. Однако проблема европейского влияния в отечественной истории до сих пор рассматривалась фрагментарно: авторы выбирали в качестве объекта исследования какую-либо определённую сферу взаимодействия, или ограничивали исследование этнически, хронологически и географически, либо европейский контекст являлся общим фоном для конкретно-исторического исследования, когда само влияние признавалось, но специально эта тема не разрабатывалась. Кроме того, имеющиеся работы написаны в традиционном ключе: т.е., европейские контакты в той или иной области назывались, описывались, включались в известный исторический контекст. Предлагаемое исследование выполнено на иных методологических основаниях, отличается системным подходом, охватывая широкий круг внедрения конкретных инноваций в разнообразных областях общественной жизни на протяжении всего периода апелляции к западноевропейскому опыту модернизационного развития с конца XVII в. до революции 1917 г.

Принципиальное значение имеет заключительная часть теоретико-методологической главы «Концепция диффузионизма как методология исследования распространения инноваций в обществе». В этом разделе называются предтечи диффузионистских идей, характеризуется концепция диффузионизма, разработанная антропологами, этнографами на рубеже XIX–XX вв., раскрывается современное состояние этого научного направления.

В диссертации концепция диффузионизма получает новое развитие. Во-первых, диффузионизм впервые используется для анализа многофакторного комплекса событий цивилизационной значимости: перехода российского общества от традиционного состояния к современному. Во-вторых, подвергается процедуре верификации ключевой постулат диффузионистской методологии: внешние заимствования являются главным двигателем развития народов. В исследовании доказывается, что развитие российского государства осуществлялось в тесной связи с экзогенными факторами, но в результате его собственной эволюции, в ходе которой инновационные импульсы модернизации синтезировались с местной исторической традицией.

В числе общенаучных методов исследования, применявшихся в работе, приоритет был отдан методу моделирования. В науковедческих и историко-научных трудах моделирование квалифицируется как метод рациональной реконструкции прошлого, при этом подчеркивается, что для исторических наук моделирование по своему существу является адекватным способом познания исторической реальности1.

Для исследования диффузионных процессов конструируется следующая предметная модель. При взаимодействии нескольких социальных мегасред (государств) в ходе истории выявляются, и определённое время доминируют один или несколько акторов – лидеров цивилизационного развития. Прочие участники взаимодействия в целях сохранения своего полнокровного бытия вынуждены реагировать на новейшие тренды развития, обеспечивающие странам-лидерам их конкурентные преимущества. Цель не-лидеров – удержать систему в квази-стабильном состоянии, или изменить её конфигурацию в свою пользу. Адекватная реакция, таким образом, заключается либо в перенимании и адаптации ключевых факторов прогресса, присущих динамично развивающимся субъектам, либо в создании собственных преимуществ.

Инкорпорации экзогенных элементов обществом-реципиентом предшествует знакомство с чуждой средой. Оно может осуществляться несколькими путями: через личные контакты представителей разных сред; опосредованно через третьи лица; графические и знаковые информационные источники, материальные объекты, искусство. На идеальном уровне механизм диффузии начинает работать одновременно с получением информации о феноменах и объектах, отличных от имеющихся в своей стране. Внедрение нововведений в местное общество зависит от политической, экономической ситуации и от личностных факторов. Наиболее эффективны (с точки зрения внедрения в местную среду) те каналы диффузии, в которых участвуют властные (или влиятельные в своих областях) субъекты и профессионально ориентированные лица.

Каналы распространения инноваций типизируются: по числу агентов диффузионного процесса (индивидуальные – массовые); по времени осуществления контактов (длительные, постоянные – краткосрочные, эпизодические); по характеру агентов (официальные лица – частные лица); по реализуемым целям (нацеленность на восприятие нововведений – спонтанность переноса инноваций).

В процессе диффузии экзогенных инноваций происходит их трансформация и адаптация к местной среде. Адаптации и синтезу часто предшествует традиционалистская реакция отторжения.

Инновационное поле в обществе-реципиенте локализуется не равномерно, а образуя кластеры относительно высокой плотности в сосредоточениях властной, военной, экономической функций, которые, в свою очередь, становятся центрами дальнейшей диффузии заимствованных новшеств в отечественной среде.

Поскольку мировые центры выработки инноваций подвержены флуктуации, каждая из социальных мегасред, не являющаяся сама в данный период инновационным центром, должна постоянно отслеживать успехи развития других социальных общностей. Успешное выполнение этой задачи, а также своевременное внедрение прогрессивных инноваций в собственную социальную практику с учётом особенностей национального развития – ключ к эффективному, суверенному, поступательному движению государства по пути истории.

Российская империя являлась составной частью сложной, многосубъектной и многофакторной международной системы, выстраивала специфические взаимосвязи с каждым из европейских государств, и определённым образом позиционировала себя относительно всей системы. Поэтому предлагаемая модель не является линеарной (в которой процесс передачи сообщений ограничивается источником и принимающей стороной). Происходившее в России изучаемого периода нельзя описывать также посредством модели конвергенции (предполагающей взаимное сближение двух взаимодействующих сторон). В рассматриваемом случае доминировали однонаправленные отношения в системе донор – акцептор. Поскольку разграничение структуры и функции относится к числу фундаментальных методологических принципов, необходимо подчеркнуть, что моделированию подвергается поведение (а не структура) рассматриваемых феноменов, то есть, их функционирование, протекание в них различных процессов.

В диссертации использовались также традиционные методы исторического исследования. В связи со спецификой работы, охватывающей широкий спектр сюжетов, относящихся к модернизации России XVIII – начала XX вв. и базирующейся преимущественно на историографических источниках, в её основе лежат принципы дополнительности и преемственности исторического знания. Исходя из принципа историзма, выявленные отдельные факты и явления рассматривались в их генезисе и развитии, в контексте конкретно-исторической обусловленности модернизационных процессов.

Саморазвитие отечественной истории и роль внешних факторов на этапе её модернизации позволил исследовать историко-системный метод, в основе которого – единство в общественно-историческом развитии единичного, особенного и общего, что позволяет раскрывать внутренние и внешние механизмы функционирования социально-исторической системы. Исследование велось с помощью историко-сравнительного метода, объективной основой которого является сходство многих исторических явлений внутренней сутью. Их отличие проявляется лишь в пространственной или временной вариации форм, а одни и те же или сходные формы могут выражать разное содержание. Поэтому в процессе сравнения событий и феноменов западноевропейских и российских модернизационных процессов открывается возможность для объяснения исторических фактов, раскрытия их сущности. Историко-генетический метод – один из наиболее распространенных в исторических исследованиях – позволил последовательно раскрывать свойства, функции и изменения изучаемой реальности в процессе её исторического движения, представить протяжённую динамику разнообразных явлений российской модернизации.

Глава завершается выводом о том, что исследовательский интерес к проблеме использования иностранного опыта в отечественной истории концентрируется преимущественно в двух далеко отстоящих друг от друга областях научного дискурса. С одной стороны, существует почтенная исследовательская традиция осмысливать взаимоотношения России и Европы в геополитических, философских и культурологических категориях и теориях. С другой стороны, основательно «вспахано» поле исторической эмпирии: описаны контакты в конкретных отраслях взаимодействия. В историографии последних полутора десятилетий появилась и развивается тенденция к изучению распространения инноваций с точки зрения включения России в контекст модернизационного развития. Это направление представляется очень перспективным, так как позволяет увидеть «европейские корни» многих современных российских явлений, оценить историческую динамику и результаты обращения к европейскому опыту модернизационного развития.

Диффузионизм является эффективным инструментом изучения ранних этапов отечественной модернизации (XVIII – начало XX вв.), поскольку трансформация традиционного общества в современное осуществлялась, в том числе, посредством распространения социальных и технических инноваций из центров их выработки (стран Западной Европы), в те общества (в данном случае, в Россию), которые полагали обладание ими существенными для суверенного поступательного развития. Заимствование и адаптация знаний, идей, технологий, вещей, самых разнообразных элементов культуры играют ключевую роль в мировом модернизационном процессе. Полагая Россию его участником, и используя концепцию диффузионизма как методологию изучения распространения инноваций в обществе, автор исследует в дальнейших главах модернизацию России в XVIII – начале XX вв. сквозь призму сформулированной предметной модели.

В соответствии с высказанным в теоретической модели положением о каналах и механизмах диффузии, во второй главе «Пути проникновения европейских инноваций в Россию» исследованы каналы распространения нововведений в России и их проводники. Поскольку в процессе диффузии инноваций участвуют две стороны (акцептор и донор), их рассмотрению посвящены соответствующие разделы главы: россияне за рубежом (§2.1.) и европейцы в России (§2.2). В §2.1. «Россияне за рубежом: масштабы, цели и результаты пребывания» характеризуется государственная регламентация, масштабы и динамика выезда из России с конца XVII в. по 1917 г. Проанализированы следующие наиболее значимые виды пребывания россиян за рубежом с точки зрения получения, распространения и практического применения новых знаний о модернизирующемся мире в России: изучение западноевропейского опыта государственного управления; получение высшего образования россиянами в Европе; пребывание русских войск за рубежом; европейские командировки инженеров, специалистов в других областях; обучение деятелей искусства архитектуре, изобразительным искусствам, музыке в Европе.

Подвергнута анализу эмиграционная политика российского правительства. Показано, что ограничение контактов с зарубежьем и выезда россиян были непосредственно связаны с политической обстановкой в Европе (запреты на свободный выезд конца XVIII в., середины 1820-х; в 1831 г.; конца 1840 – начала 1850-х гг.). Представлена динамика россиян, покидавших рубежи империи (их количество варьировало от нескольких десятков в начале XVIII в. до нескольких десятков тысяч человек в конце XIX – начале XX в.). Сделан вывод, что россияне, вернувшиеся из зарубежных поездок, составили то ядро, которое определило и направило развитие отечественного флота, армии, науки, образования, промышленного производства, различных видов искусства. Опыт, усвоенный во время обучения или пребывания за рубежом, в существенной степени влиял на кругозор и отношение к делу россиян, многие из которых, занимая ключевые посты, видное положение в государственном управлении, армии, образовании, науке, культуре, являлись проводниками передовых подходов и технологий в разнообразных сферах социальной практики.

«Другая сторона медали» представлена в §2.2 «Европейцы в России: иммиграционная политика, динамика численности, деятельность», в котором анализируется иммиграционная политика царского правительства, рост числа и разнообразные занятия иностранных граждан в России. Характеризуются национальные диаспоры европейцев (немцев, шведов, французов, бельгийцев, швейцарцев, англичан, датчан) в городах и регионах России и основные виды их занятости.

Значимыми вехами дореволюционной иммиграционной политики названы: «Манифест о вызове иностранцев в Россию» (1702 г.); манифесты 4 декабря 1762 г. и 22 июля 1763 г.; правила "О приёме и водворении иностранных колонистов" 20 февраля 1804 г.; «Правила, коими руководствоваться, принимая военнопленных в подданство России» 1813 г.; Указ от 5 августа 1819 г.; новые правила об обустройстве иностранцев, становящихся при въезде «поселянами-собственниками» 1871 г.; закон «против немецкого засилья» 1916 г. Показано распределение иностранцев на территории Российской империи по странам выхода. Сделан вывод, что большая часть немцев на территории Российской империи оказались здесь в качестве колонистов. Что касается выходцев из других стран, то чаще всего они прибывали в Россию как востребованные специалисты в той или иной области знаний, ремесла или производства. Жившие в России иностранные врачи, военные, кораблестроители, инженеры, механики, деятели искусства, портные, парикмахеры, разного рода ремесленники, промышленники, садовники, учителя и многие другие знакомили россиян со своими знаниями, умениями, обычаями, культурой, товарами через различные производства, образование, учреждения культуры, торговлю и пр.

Специальный раздел посвящен «Российской элите как проводнику европеизации в России» (§2.3). Российский императорский дом был теснейшим образом связан с европейскими правящими домами, а воспитание и обучение наследников русского престола доверялось крупным европейским учёным и общественным деятелям, воспитателям и гувернёрам – иностранцам. Природная, национальная и социокультурная специфика Российской империи не позволяли царям управлять Россией по-европейски. В то же время, их европейские корни и воспитание, стремление включить свою империю в круг ведущих держав эпохи способствовали становлению и развитию европейских традиций придворной жизни, внедрению опробованных в Европе систем и элементов государственного управления в российскую административную практику. В параграфе доказывается, что западные прецеденты оставались образцами для российских правителей и их элит вплоть до 1881 г., после кровавых событий которого император Александр III стал всячески подчеркивать национальный характер монарха.

Личные, семейные узы крепко связывали европейцев и россиян. Подсчитано, что многие дворянские фамилии – около 50% – в России имели нерусское, европейское происхождение. Российская элита буквально «с молоком матери» впитывала европейские стандарты быта, поведения, культуры. Этому же способствовало воспитание детей иностранными учителями и гувернёрами. Доказано, что основным проводником европеизации в Российской империи являлась управленческая и профессиональная элита.

Ведущая роль в распространении информации в новое время принадлежала книгам и газетам. В §2.4 исследованы «Печатные способы передачи информации». Показана роль иностранцев в организации книгопечатания, издании и продаже печатной продукции. Сделан вывод, что искусство книгопечатания постигалось русскими мастерами в тесном контакте с европейскими специалистами. «Словолитцами», печатниками, переплетчиками, типографами, издателями, владельцами книжных магазинов в России в большинстве своем были европейцы по происхождению. Наборщики, резчики, гравёры, переплетчики привезли с собой технику и технологию печатного дела. Неудивительно, что терминология типографского, книгоиздательского, газетного дела – транслитерации преимущественно из немецкого языка. Таким образом, существенный вклад в распространение культуры мысли, тиражирование информации в дореволюционной России внесли европейцы.

Третья глава «Иностранный опыт в государственном строительстве Российской империи» посвящена проблеме поиска императорской властью подходящих образцов государственного администрирования в европейских странах. Её открывает §3.1. «Инфильтрация западноевропейских идей в российское общественно-политическое сознание», в котором проанализированы два направления проникновения западноевропейских представлений об общественной жизни и идеалах развития общества и государства. Первое из них – официальное, государственное, второе – спонтанное и часто оппозиционное государству. Результирующей действия первого явилась адаптация отдельных европейских социально-административных реалий в российской государственной практике. Второе – партикулярное – направление способствовало аккумуляции западноевропейских идей в сознании наиболее просвещённой части российского общества, рефлексии относительно европейского общественного и государственного контекста, критического сопоставления с ним отечественной ситуации, манифестации недовольства ею в приватных обсуждениях или в активных попытках общественных перемен. Эти идеи откликались на злободневные проблемы общества, стоявшего на пороге современного, индустриального мира. Они были разработаны в его европейской колыбели и взращены в богатой многовековой интеллектуальной традиции западноевропейской цивилизации.

В §3.2. «Использование европейского опыта модернизации государственного управления в России» исследованы конкретные аспекты модернизации государственного управления по европейским образцам в России при Петре I, его преемниках, Екатерине II, Павле I и последующих императорах. Определяется численность и роль управленческих кадров европейского происхождения в отечественной истории.

Анализ истории привлечения европейских образцов государственного управления в российскую политическую практику позволил сделать вывод о том, что стремление использовать зарубежный опыт в проведении государственных преобразований всегда было характерно для властной элиты Российской империи, которая сама в существенной степени состояла из иностранцев. Русские императоры и императрицы постоянно искали за границей образцы сильнейших держав, выражая тем самым готовность к совершенствованию государства. В соответствии с указанной в модели возможностью реакции отторжения чужеродных заимствований, в главе показано неприятие русской административной практикой ряда новаций. Установлено ограничение применения европейских административных нововведений в России: основы государственного устройства (самодержавие и крепостной строй) ими не затрагивались.

В указанном разделе доказывается, что широкое использование разнообразного опыта западноевропейских стран для отечественных реформ и нововведений являлось детерминантом выживания Российского государства и условием его прогресса, что соответствует предположению, сформулированному в исследовательской модели. Изначальным внешним императивом к серьёзным реформам государственного устройства послужила Северная война. Аналогичным образом европейское давление в середине XIX столетия стимулировало переход России крепостнической к России буржуазной, альтернативы которому не существовало. Российские правители ориентировались на европейские идеалы, перенимали западные образцы, интегрировали их в социальную и культурную среду российского общества, которая их как отторгала, так и адаптировала. Основные программы переустройства Российского государства возникали в периоды крупных социально-политических реформ, связанных с осознанием отставания страны по отношению к странам Западной Европы и стремлением преодолеть его с помощью заимствования западных административных институтов.

В четвертой главе «Европейское влияние на российское экономическое развитие» изучен широкий круг вопросов, связанных с экономической политикой и практикой Российской империи в тесной связи с развитием мировой экономики XVIII – начала XX вв. Анализируется экономическая политика России данного периода как генеральная линия действий государства, определяющая направленность экономических процессов для достижения целей и интересов страны. Показывается, что в рассматриваемый период она в значительной мере ориентировалась на экономику Западной Европы и приводилась в соответствие с ведущими тенденциями её развития. В §4.1 «Экономическая политика Российской империи в контексте основных тенденций развития мировой экономики Нового времени» сделан вывод о последовательном прохождении экономикой имперской России этапов меркантилизма, либерализма и неопротекционизма в соответствии с мировыми тенденциями. В §4.2 исследованы «Изменения в системе денежного обращения и роль европейцев в становлении и развитии банковского дела в России», рассматривается европейское влияние на российскую финансовую систему, включая денежное обращение, денежные реформы, банковское дело, управление финансами. В §4.3 оценивается «Европейский вклад в развитие промышленного производства» в России, создание новых отраслей промышленности в XVIII – начале XX вв.; развитие транспорта; иностранные займы и инвестиции в российскую экономику. Сделан вывод, что начала современных отраслей промышленности были заложены в XVIII – начале XX вв. в России с помощью иностранцев, развивавших их совместно с российскими предпринимателями. Основные виды современного транспорта (судоходные каналы, пароходство, железные дороги, трамваи, автомобили, самолёты) получили стартовое развитие в России благодаря иностранным технологиям, комплектующим, инженерным знаниям.

Специальный анализ роли иностранного технологического опыта в создании новых отраслей промышленности и развитии производства на Урале завершён выводом: на Урале все металлургические технологии осваивались при участии немецких, французских, британских мастеров, инженеров и техников. Аргументируется, что важнейшим результатом привлечения иностранных мастеров в Россию в момент становления и развития современной отечественной промышленности была не только произведенная продукция или смонтированное оборудование и возведенные цеха, но процесс обучения, передачи знаний, производственных навыков и умений.

В результате рассмотрения «Влияния мирового аграрного опыта на развитие сельского хозяйства в России» (§4.4) сделано заключение, что оно лимитировалось преимущественно экспериментальными хозяйствами, отдельными модными новинками. В большей степени роль иностранцев в аграрном секторе была связана с производством сельскохозяйственных орудий и техники. Широкое социальное значение имела апелляция к немецкому опыту отмены крепостничества и решение аграрного вопроса в период «столыпинской» реформы, разрабатывавшейся с учетом европейского опыта датчанином Карлом Андреасом Кофодом (1855–1948).

Пятая глава «Становление и развитие профессиональных отраслей знаний и сфер деятельности в России» начинается с раздела, в котором исследуются «Западноевропейские образцы в модернизации армии и флота», заимствование новинок вооружения (§5.1). Показано внедрение европейских вариантов содержания войск в России: распределение полков по губерниям по принципам шведского порядка при Петре I; военные поселения по образцу пограничной стражи Австрии, Пруссии и других стран в Александровскую и Николаевскую эпохи.

Делается вывод, что Западная Европа долгие годы поставляла в Россию оружие, технологическое знание и военных. Специалистов для флота готовили, прежде всего, Англия и Голландия. Артиллеристы, инженеры, строевые офицеры поступали из Австрии, немецких княжеств Бранденбург, Саксония, бывшей шведской Эстляндии и Лифляндии. Реформы и заимствования в военно-технической области были вызваны угрозой национальному суверенитету, а не военной конкуренцией с Европой. Сделан вывод, что в деле организации, функционирования, содержания отечественных сухопутных и военно-морских сил в XVIII – начале XIX вв., европейские специалисты и опыт сыграли заметную роль. Под непосредственным европейским влиянием сложилась система военных чинов Российской империи, разрабатывались уставы. Теснейшим образом с внешним видом европейских армий и флота было связано обмундирование российской армии. По инициативе немца Б.Х. Миниха и при непосредственном участии иностранных администраторов и преподавателей было положено начало отечественному военному образованию. Устойчиво высок был процент иноземцев, прежде всего немцев (до четверти высшего комсостава), в командном составе русской армии. Потребности функционирования вооруженных сил и военно-морского флота повлекли за собой создание инфраструктуры, новых производств, не существовавших ранее в России и также заимствованных из европейской практики. На вооружение российской армии оперативно поступали новинки европейской и американской военной промышленности.

В разделе 5.2. анализируется «Интеллектуальный импорт в сфере науки и образования». Указаны европейские образцы в организации российской Академии наук; дана оценка роли европейских учёных в истории отечественной науки, создании научного инструментария, учебников, методических разработок. Специально изучен вопрос о европейских образцах в развитии отечественного образования в XVIII – XIX вв. Заключительная часть главы (§ 5.3) посвящена исследованию «Роли европейцев в истории отечественной медицины». Рассмотрен их вклад в становление отечественной фармации, создание медицинских учреждений в России, курортного дела, основание специальных медицинских учреждений.

Принципиальным является общий ко всей главе вывод о плодотворности синтеза европейских профессиональных знаний с интеллектуальными способностями и творческим потенциалом российских военных, учёных, медиков, явивших миру блестящие национальные достижения и результаты в области военного дела, науки, здравоохранения.

Глава 6 «Инновации в культуре» состоит из трёх разделов. Первый из них исследует тему «высокого искусства» и посвящён «Российским ученикам европейской «школы искусств»» (§6.1). Раскрывается проблема европейских образцов и европейских мастеров, создававших в России новую архитектурную среду, произведения изобразительного искусства, музыкальные и театральные направления. Сделан вывод, что для XVIII в. характерна настоящая «экспансия» европейских архитектурных и живописных принципов и стилей в Россию. Её проводниками стали иностранные мастера, которые приглашались в Россию на условиях обучения российских учеников. И в дальнейшем русское искусство развивалось в соответствии с аналогичными стилевыми течениями в передовых школах Западной Европы. Показывается, что многочисленные европейские живописцы и гравёры, скульпторы и резчики, модельеры, миниатюристы внесли значительный вклад в развитие искусств и ремёсел в России. Иностранные мастера оказали большое влияние на формирование русских художественных кадров. Велика их роль в институализации учреждений культуры: основании и деятельности «Императорской Академии трёх знатнейших художеств» (созданной в 1757 г. по образу и подобию парижской Королевской академии живописи и скульптуры), возникновении и развитии музеев. Привнесение и популяризация в России светской музыки, европейской танцевальной культуры, театрального искусства, кинематографа представлены как диффузия элементов светской культурной жизни и досуга среди европеизирующейся знати и образованных слоёв в России. Взаимодействие иностранных мастеров и русской стороны не ограничивались отношениями «учитель – ученик». Подчёркнуты самостоятельные достижения мирового уровня в области национального русского балета, музыкального искусства, художеств.

В следующей части главы (§6.2) проанализированы «Европейские заимствования в повседневной жизни». Круг исследуемых вопросов охватывает: изменение внешнего вида, одежды, в том числе форменной; новое в кулинарии, употреблении релаксантов; перемены в быту и досуге. Сделан вывод, что русское дворянство, особенно столичное, в результате знакомства с Европой и распространения европейской культуры в России к концу XVIII в. в значительной степени европеизировалось. В соответствии с положением, высказанным в теоретической модели, на конкретно-историческом материале показано, что европеизация различных форм быта и повседневной жизни, в том числе в сфере одежды, питания, употребления релаксантов, досуга, бытовой обстановки, шедшая на протяжении XVIII столетия, постепенно охватывала всё больший круг российских жителей. В конце XIX – начале XX вв. она начинает более отчётливо проявляться в городской среде.

Предметом рассмотрения в этой части являются также счёт времени и мерные единицы. Важнейшие измеряемые параметры: время, базовые меры веса, длины, объёма, столь значимые для участия страны в мировом социально-экономическом развитии, были приведены в течение XVIII–XIX вв. в соответствие с западноевропейской практикой и эталонами.

Заключительный раздел главы (§6.3) освещает «Западноевропейское влияние на лексический состав русского языка». В нем рассматривается проблема культурно-языковой интерференции, заимствований как проявления межкультурных и межъязыковых связей. Аргументируется, что языковые пласты, сформированные из иноземных слов, диффундировавших в русский язык, свидетельствуют о характере внешних контактов россиян на разных этапах нашей истории, напоминают о роли той или иной страны в развитии отечественной промышленности, искусства, материальной и духовной культуры в целом. Оценивается количественный масштаб проникновения европейских слов в русскую лексику. Сделан вывод, что вхождение Русского государства в орбиту европейского влияния, наиболее заметно проявляющееся с XVIII в., зримо отразилось в национальном языке. В XVIII – начале XX вв. в повседневную русскую речь вошло огромное количество новых понятий, большая часть которых сохранила (в адаптированном к русскому языку виде) своё изначальное наименование. Расширение контактов, привнесение в отечественный быт иноземных объектов материальной культуры, внедрение в экономику новых реалий и технологий, создание регулярной армии, развитие науки, образования, искусства, отмечены появлением множества европейских слов в русском языке.

Обосновано, что язык является средством адаптации культурных и материальных реалий. Заимствование иностранных слов отражает доминирование, а значит и культурную экспансию определённой страны в конкретную историческую эпоху: Республики Соединенных провинций, Швеции, Пруссии, Франции, Великобритании. Историческая ретроспектива языковых пластов позволяет верифицировать волны внешнего влияния и подтверждает, что технологические инновации сопровождаются культурными.

В Заключении подведены итоги диссертационного исследования, сформулированы выводы и обобщения по ключевым проблемам рассматриваемой темы.

Концепция диффузионизма позволяет анализировать пути, механизмы, особенности и результаты распространения разнообразных явлений общественной жизни из центра их возникновения в другие общества. Проведённое исследование показало, что диффузия инноваций в России осуществлялась преимущественно в ходе профессионально-ориентированных зарубежных поездок россиян; их обучения в европейских учебных заведениях; военных походов; путешествий; знакомства с европейским укладом, знаниями и технологиями через их носителей-иностранцев в России; семейные связи; печатные средства информации, участие в профессиональных встречах, гастролях, переводы и публикацию европейских авторов, изучение истории, культуры и иностранных языков стран Европы в гимназиях, высших учебных заведениях, у частных учителей, привлечение иностранцев в сферу воспитания, бытового обслуживания. Наиболее эффективно шло проникновение инноваций через персональные связи и контакты в профессиональной деятельности. Диффузия усиливалась по мере продвижения России по пути модернизации, интенсификации контактов с Европой, развития транспорта и совершенствования средств передачи информации.

В ходе исследования аргументировано, что, несмотря на постепенно разраставшееся количество передаточных звеньев инновационного процесса, критическая масса людей, воспринявших инновационные ориентиры развития и строивших свою деятельность исходя из императива их внедрения в России, не превышала десяти процентов от общей численности населения страны. Деятельность элиты оказывается достаточным рычагом для поворота общественного развития в новое русло, несмотря на традиционалистскую реакцию, выступающую тормозящим и деформирующим фактором, адаптирующим экзогенные новшества к отечественной почве.

Многие отрасли современной промышленности, административные принципы и практики, рациональные знания, элементы бытовой повседневности и культуры были привнесены в Россию иностранцами и русскими, обретшими знание о них за рубежом. Принципиально важно, что получив европейские импульсы, Россия смогла не только освоить («сделать своим») новые военные, социальные, культурные, административные технологии, но, адаптировав и развив их, перевалить через точку равновесия, качнувшись из традиционного мира в мир современной Европы, предложить миру блестящие примеры собственных достижений в культуре, науке, производстве. Обучение русских учеников было условием пребывания иностранных мастеров в России. Эта политика дала свои результаты.

Понадобилось продолжительное время – порядка полутора веков, чтобы привнесённые из Европы новые принципы государственного управления, наука, промышленность были усвоены в России и дали признанные во всём мире плоды. Период 1830–1860-х гг. – время становления и укрепления национальных школ в науке, музыке, изобразительном искусстве, литературе. Россия перестала нуждаться в опоре на иностранных учителей в этих областях. Названные процессы были сопряжены с мощным ростом национального самосознания, острыми спорами о нашем месте в мире и взаимоотношениях с Европой. Данные вопросы не случайно были поставлены в это время в «Философических письмах» П.Я. Чаадаева, манифестировались в размежевании интеллектуалов на славянофилов и западников, обсуждались теоретиками народничества. Во второй половине XIX в. в России были сделаны выдающиеся открытия в науке и технике, имеющие международное значение, что свидетельствовало о способности нашего народа к творческому усвоению европейского опыта, его вплетению в ткань российского исторического процесса и растворения в нём, создания с его помощью уникального, самобытного и самостоятельного государства.

Слабая связь между «верхами» и «низами» в России, разная динамика восприятия ими нововведений, низкий уровень благосостояния большинства населения усугублял трудности отказа от традиционного, привычного, провоцировал конфликт между ориентированной на Европу богатой верхушкой и простым народом. Дворянство и верхние городские слои постепенно европеизировались, а подавляющая часть населения – крестьяне и городские низы в основном оставались привержены своей традиционной культуре. Лишь в конце XIX – начале XX вв. европейское влияние стало активнее проникать в народные массы. Расслоение общества, отрыв элиты от массы, взаимное непонимание стремлений и норм жизни более развитых слоёв народа с одной стороны, и «тёмных» с другой, чревато конфликтами, множество примеров которых дала наша история. Отношение к иностранцам как к обладателям высоко ценимой (в том числе, и материально) и малодоступной простому народу информации породило устойчивый и внутренне противоречивый комплекс заискивания и неприязни.

Русская правящая элита могла в зависимости от европейской моды менять парики и камзолы на фраки и мундиры, читать французских философов, английских романистов или немецких романтиков, говорить, и даже мыслить по-французски, но при этом столпы российского государства – единодержавие и сознание причастности к созиданию самой мощной, во всех смыслах православной державы – оставались неколебимы.

Несмотря на некоторое противодействие европейских правительств переезду квалифицированных специалистов из Европы в Россию, на её территории осели сотни тысяч европейцев, большинство из которых обрели здесь свой второй дом, продуктивно трудясь на благо новой родины. Иностранцы в России, прежде всего, российские немцы, часть из которых приняла православие, оставили заметный след в русской истории и культуре. В России иностранные специалисты (в частности, остзейские немцы) были полноправными членами правящей и профессиональной элиты.

Говоря о механизмах диффузии, следует отметить, что сознательное и намеренное заимствование санкционировалось сверху, инициируясь Петром I и последующими монархами Российской империи. Распространение инноваций шло через перенимание техник и технологий, специальных навыков и умений. Агентами и трансляторами их являлись российские и иностранные военные, ремесленники, мастера в различных сферах деятельности, инженеры, медики, деятели культуры, представители бюрократии. Приложение их опыта распространялось на создание новой армии и изготовление современных видов вооружения; основание широкого спектра производств; становление светской культуры; нововведения в повседневной жизни. Если перечисленное стало активно проникать в Россию еще в XVII столетии, то в веке XVIII Петром I был создан прецедент заимствования механизмов устройства и функционирования государственных учреждений.

В России стратегический выбор Европы в качестве социального образца был сделан авторитарно, навязан царём, обладавшим неограниченной властью. Его подданные не имели реальной возможности выбора в вопросе принятия или непринятия этого курса. Попытки сопротивления жестоко пресекались. В дальнейшем, проведение выбранного курса в жизнь, периоды интенсивных многофакторных заимствований неоднократно перемежались с традиционалистской реакцией общества, сопротивлявшегося навязыванию новых стандартов жизни и поведения, сопряжённых с разного рода ограничениями, сменой принятых ориентиров и, как правило, с большими затратами различных ресурсов (человеческих, денежных и т.п.).

Проанализировав различные стороны европейского участия в истории нашей страны, можно, во-первых, утверждать, что Российская империя, конечно, являлась европейски-ориентированным государством, а во-вторых, выделить доминанты национального влияния: Республика Соединённых провинций, Швеция, Великобритания, германские государства и Франция. Называя доминанты влияния, необходимо подчеркнуть, что при выборе путей разрешения насущных российских проблем, информация об опыте решения аналогичных вопросов в различных государствах Европы тщательно сравнивалась, выбиралось то, что казалось приемлемо именно для России. Таким образом, какая-то из стран могла рассматриваться как основной образец, но это не исключало апелляции к опыту других стран, нашедших подходящие ответы на актуальные вопросы.

Широкомасштабное включение России в мировой модернизационный процесс при Петре I, активная рецепция технологических и социальных инноваций в последующем была насущной потребностью национального развития, гарантом суверенности державы.

1   2   3   4

Похожие:

Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconДиффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.)
...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconРабочий лист по теме «Экономика России в первой четверти XVIII века»1
Прочитайте пункт «Состояние экономики России на ру­беже XVII-XVIII веков» (стр. 122) и выделите черты экономики страны к началу XVIII...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconКомплект электронных образовательных ресурсов к уроку по предмету
Тема курса/название урока – Российская империя в XVIII в. / Народы России в XVIII в
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconПрограмма история России. XX начало XXI века
Рабочая программа составлена на основе Примерной программы по истории для 5-9 классов (М.: Просвещение, 2010) и адаптирована к учебнику:...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconВладимир Предприниматели Владимирской губернии и здравоохранение (2-я половина xix-начало XX вв.)
К концу XIX в он составлял в среднем – 28 лет, что значительно ниже развитых европейских стран. Так, во Франции средняя продолжительность...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) icon«Культура России во II половине XVIII века»
Цель: Познакомить учащихся с выдающимися памятниками изобразительного искусства второй половины XVIII века, дать представление о...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconВ работе определены место и роль процессных инноваций в развитии предприятий. Предложен авторский подход к определению процессных инноваций, к их классификации. Разработана концепция управления развитием предприятий на основе процессных инноваций
Антонина Сидорова, доктор экономических наук, зав кафедрой «Экономическая статистика», Донецкий национальный университет
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconКалинина Е. М. История России в лицах. VIII-XVIII вв в форме викторины «Умницы и умники». (10класс)
...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconПлан-конспект урока начало Великой Отечественной войны
Данилов К. К., Клоков В. А. и др. История России (20-начало 21 века) Цель урока: изучение трагических событий начала Великой Отечественной...
Диффузия европейских инноваций в россии (XVIII начало XX вв.) iconКурс Специальность “История. Английский язык”. Тема индия в период британского завоевания XVIII сер. XIX вв
Зарождение идеологии национально-освободительного движения XIX – начало ХХ в.: Очерки по истории общественной мысли народов Востока....
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница