Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц




НазваниеМарк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц
страница8/22
Дата конвертации15.02.2013
Размер4.07 Mb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22

– Она меня так всегда собачила, ругалась и кричала, что я счел это правильным, – заявил он позже полиции.

Но когда Кемпер включил кран, засорившаяся труба выбросила гортань наверх.

– Даже мертвая она на меня бросалась, – заметил преступник. – Я так и не сумел её заткнуть!

Потом Кемпер позвонил подруге матери и пригласил на обед «с сюрпризом». А когда та пришла, набросился, задушил, отсек голову и положил в свою постель. А сам отправился спать в комнату матери.

Утром пасхального воскресенья Кемпер вывел машину и без всякой цели покатил на восток. И всё время прислушивался к сообщениям по радио, ожидая, что уже стал национальной знаменитостью.

На окраине Пуэбло, штат Колорадо, разочарованный, что его грандиозный поступок так и остался без внимания, и совершенно не в себе после бессонной ночи, Кемпер остановился у придорожной телефонной будки и позвонил в полицейское управление Санта-Круза. Он долго доказывал, что говорит, правду и что именно он является Убийцей Девушек. А потом терпеливо ждал, пока за ним пришлют патрульную машину.

Кемпера признали виновным по шести пунктам обвинения в убийстве первой степени. И когда спросили самого, какой он заслуживал кары, преступник не задумываясь ответил:

– Пыток и смерти.

Хотя Джон Конвей обо всем предварительно договорился с тюремной администрацией, я счел за лучшее, даже рискуя натолкнуться на нежелание сотрудничать, встречаться с заключенными без предупреждения. В тюрьме ничего не скрыть, и если пройдет слушок, что какой-то заключенный состоит в связи с ФБР и беседует с агентами, его могут посчитать стукачом, а то и похуже. Но если агенты нагрянули неожиданно, тюремная братия, скорее всего, решит, что мы копаем какое-то дело и не имеем ни с кем из них сговора. Я даже удивился, когда узнал, что Эд Кемпер охотно согласился с нами побеседовать. О его преступлениях с ним явно не говорили давно, и его заинтересовало, чем вызван наш визит.

Проникновение в тюрьму строгого режима – даже для агента правоохранительных органов мероприятие волнующее. Первое^- что предстояло сделать, – сдать револьвер. Администрация не желала, чтобы оружие попадало в охраняемую зону. Затем следовало подписать документ, в котором я снимал ответственность с тюремного начальства на случай, если буду взят в заложники, и подтверждал, что не буду ждать, что за меня предложат выкуп. Ведь кому-то может показаться, что агент ФБР – заманчивая фигура для торга. Выполнив все необходимые формальности, мы с Бобом Ресслером и Джоном Конвеем оказались в комнате, единственной мебелью в которой были стулья и стол. Вошел Кемпер, и меня поразило, каким он оказался огромным парнем. Я и до этого знал, что он высок и из-за своего телосложения в школе и на своей улице находился в положении настоящего изгоя, но вблизи этот человек выглядел просто исполином. Каждого из нас он легко бы сломал пополам. У него были длинные темные волосы и густые усы. Майка под распахнутой рабочей рубашкой подчеркивала мощный торс.

Вскоре стало ясно, что парень он сообразительный. Тюремные тесты зарегистрировали его IQ на уровне 145, и временами в течение наших долгих бесед нам с Бобом начинало казаться, что Кемпер умнее нас. У него хватало времени подумать о жизни и своих преступлениях, и как только он понял, что мы досконально изучили его досье и тут же поймём, если он вздумает нас дурачить, сразу раскрылся и говорил о себе часами.

Его поведение не было ни нахальным, ни заносчивым, он не сокрушался о содеянном и не упрекал себя. Скорее, казался сдержанным, говорил вкрадчиво, как бы отстраненно и размышляя. Кемпер начинал рассказывать, и тогда его невозможно было перебить, даже чтобы задать вопрос. Я преподавал прикладную криминалистическую психологию, но далеко не всегда был уверен, что все, что я говорю, и есть истина. И теперь задавался вечным вопросом: рождаются преступником или становятся. И хотя ответить на него, быть может, не удастся никогда, беседы с Кемпером навевали интересные мысли.

Безусловно, родители Кемпера являли собой пример потрясающе неудачного брака. Эд рассказывал, что с малолетства он был так похож на отца, что мать его сразу возненавидела. Потом возникли проблемы необычайного роста. К десяти годам он для своего возраста казался настоящим гигантом, и Кларнелл забеспокоилась, как бы он не начал приставать к сестре Сьюзан. Мальчика заставляли спать в подвальной комнате без окон рядом с котельной. Кларнелл запирала за ним дверь, и они со Сьюзан поднимались в свои спальни на втором этаже. Это вселяло в Эда ужас и настраивало против обеих женщин. Именно в тот момент произошел окончательный разрыв матери с отцом. Из-за своего роста, Застенчивого характера и отсутствия в семье человека, которому хотелось бы подражать, Эд все время держался отстраненно и чувствовал себя чужаком. В подвале, где, еще не совершив ничего дурного, он поневоле чувствовал себя опасным заключенным и извращенцем, начали зреть его враждебные, агрессивные помыслы. Тогда он убил и расчленил двух домашних кошек – одну перочинным ножом, а другую мачете. Позже мы заключили, что детская жестокость по отношению к мелким животным – одна из составляющих «триады убийцы», которая также включает энурез, или недержание мочи по ночам, и стремление к поджогам.

Печальным и смешным было то, что в Санта-Крузе мать Эда пользовалась доброй славой и среди студентов, и у администрации. Ее считали отзывчивым, заботливым человеком, всегда обращались в случае проблемы или просто желая выговориться. А Дома она относилась к своему робкому, застенчивому сыну, словно тот был настоящий монстр. Постоянно говорила, что Эду не только не жениться на девушке из колледжа, даже не назначить свидания – настолько они лучше его. Изо дня в день переживая от такого отношения, мальчик наконец решил оправдать ожидания матери. Хотя, надо признать, Кларнелл по-своему заботилась о сыне. Когда тот пожелал служить в калифорнийском дорожном патруле, сумела устроить так, чтобы его юношеское уголовное дело закрыли и «стигма» убийства бабушки и деда не сопровождала его во взрослой жизни.

Желание работать в полиции – очередное интересное откровение – тема, возникающая снова я снова в процессе анализа серийных убийств. Оказалось, что имеется три основных побуждающих к насилию и убийству фактора: стремление управлять, властвовать, помыкать. Поэтому неудивительно, что молодые ребята, считающие себя обиженными жизнью и, подобно Эду Кемперу, страдающие от физической или духовной травмы, мечтают служить офицерами полиции. Полицейский олицетворяет власть и пользуется всеобщим уважением. Он обладает правом ради всеобщего блага наказывать нехороших людей. В ходе исследований мы обнаружили, что, хотя отмечены случаи, когда офицеры полиции сбивались с истинного пути и совершали преступления, серийным убийцам чаще всего не удавалось поступить на службу в полицию и они выбирали сходные профессии: охранников, ночных сторожей. В своих портретах мы начали предполагать, что «неизвестный субъект» водит сходный с полицейским автомобиль, например «форд краун виктория» или «шевроле каприс». Иногда, как в деле об убийстве детей в Атланте, преступник покупал подержанную, списанную и лишённую эмблем полицейскую машину.

Наиболее общей чертой серийных убийц было то, что они становились «фанатами» полицейских. Кемпер рассказывал, что постоянно заходил в облюбованные копами бары и завязывал с ними разговоры. Там он, во-первых, чувствовал себя одним из них и испытывал что-то вроде суррогата щекочущего ощущения власти. А во-вторых, даже в разгар своих злодеяний. Убийца Девушек был в курсе расследования и знал каждый последующий шаг полицейских. Более того, когда в Колорадо он счел свою кровавую миссию законченной и позвонил полицейским в Сайта-Круз, то долго убеждал их, что это не пьяная шутка, потому что те не могли поверить, что их приятель Эд и преступник – одно и то же лицо. Подобные факты давали нам право преположить, что неизвестный с большой степенью вероятности попытается приобщиться к расследованию.

Несколько лет спустя, анализируя дело Артура Шокросса об убийстве проституток, мой коллега Грег Мак-Крейри верно угадал, что следует искать человека, который частенько болтается в излюбленных копами местах, водит со многим?! из них дружбу и энергично выкачивает информацию. Особенно меня заинтересовала методика Кемпера. Если ему удавалось на одной и той же географической территории совершать повторные убийства, значит, он делал все «правильно» и от преступления к преступлению совершенствовал технику. Не забывайте, такие люди считают охоту и убийство главным делом жизни, основной «работой» и постоянно о ней думают. Кемпер её делал настолько хорошо, что, когда его остановили с двумя трупами в багажнике за разбитый задний габаритный фонарь, полицейский сообщил в рапорте, что нарушитель оказался необыкновенно вежливым и предупредительным человеком. Кемпера не страшила, а скорее возбуждала угроза обнаружения и ареста. Он бесстрастно говорил, что если бы полицейский заглянул в багажник, оя убил бы и его. В другой раз Кемпер удачно миновал охранника колледжа с двумя застреленными девушками в машине. Он укутал их по шеи в одеяла, одну посадил на переднее сиденье, другую на заднее, а охраннику спокойно и даже как-то смущенно заявил, что везет пьяных подружек к себе домой. Последнее, впрочем, было чистейшей правдой. Ещё как-то он посадил в машину женщину с сыном, намереваясь убить. Но, бросив взгляд в зеркало заднего вида, заметил, что провожавший их мужчина рассматривает номерной знак, и благоразумно решил довести пассажиров до места.

Поскольку Кемпер был парнем смышлёным, прекрасно справлялся в тюрьме с психологическими тестами и познакомился с терминами, он умел проанализировать собственное поведение до мельчайших психиатрических деталей. Все, что касалось преступлений, было частью его вызова обществу, частью игры, – например, то, как он продумывал приглашение жертвы в машину, чтобы не вызвать у неё подозрения. Он рассказал, что, когда подсаживал на дороге симпатичную девушку, обязательно спрашивал, куда она едет, и задумчиво смотрел на часы, будто бы прикидывая, хватит ли у него времени. Жертва видела, что имеет дело с человеком, у которого есть более серьезные дела, чем подвозить пассажиров, расслаблялась и теряла бдительность. Помимо того, что информация Кемпера раскрывала картину modus operandi преступника, она наводила на другие интересные мысли: не всегда обычные высказывания, словесные реплики и язык жестов, то есть все, что дает возможность судить о людях и делать о них моментальные выводы, отражает их истинные намерения. Для Кемпера, например, не было ничего важнее, чем посадить девушку в машину, и он долго и тщательно продумывал, как осуществить свою цель – дольше и тщательнее, чем делала это случайно встреченная жертва. Управлять, властвовать, помыкать. Эти три слова являются паролем серийных убийц, все действия и помыслы которых направлены на то, чтобы наполнить смыслом их во всех других отношениях несостоявшиеся жизни.

Может быть, наиважнейшим фактором формирования серийного насильника или убийцы являются фантазии. Я употребляю это слово в самом широком его смысле. Фантазии Эда Кемпера стали развиваться рано и увязывали воедино секс и смерть. Играя, он заставлял сестру привязывать себя к стулу и воображал, будто находится в газовой камере. В сексуальных фантазиях Кемпера его общение с другими людьми всегда завершалось их смертью и расчленением. Из-за чувства собственной неполноценности его не привлекали нормальные отношения между мужчиной и женщиной. Эд полагал, что ни одна девушка не позволит ему собой обладать. И вознаграждая себя за это в фантазиях, представлял, что овладевает партнёршей целиком – самой ее жизнью.

– Живые – они мне чужие, я им не близок, – признавался Кемпер суду. – А я всеми силами пытался установить с ними тесные взаимоотношения. И когда убивал, знал: они теперь ничьи и только мои.

У убийц на сексуальной почве несколько стадий перехода от фантазий к действительности. Часто этот процесс подогревается порнографией, нездоровыми опытами над животными и жестокостью по отношению к старшим. Последнее можно рассматривать как расплату за недоброе отношение. Из-за характера и необыкновенного роста сверстники избегали и третировали Кемпера. И он, прежде чем расчленить кошек, выкрал одну из кукол сестры и, репетируя то, что собирался проделать с живым существом, оторвал ей руки и голову.

На другом уровне доминирующие фантазии Кемпера помогали ему сносить гнёт грубой и деспотичной матери, и в их свете становятся понятными всё его убийства. Только не поймите меня неправильно: я вовсе не оправдываю то, что он совершил. Воспитание и опыт учат меня, что люди должны отвечать за свои поступки. Но, по моему мнению, Эд Кемпер не был рожден серийным убийцей – таким его сформировали обстоятельства. Могли бы возникнуть у него подобные фантазии, если бы обстановка в семье была стабильнее и он чувствовал заботу родителей? Не знаю. Но претворились бы его фантазии в действительность, если бы не ярость против деспотичного женского начала? Не думаю. Потому что формирование Кемпера-убийцы основывалось на стремлении отплатить той же монетой своей доброй старой маменьке. И когда он совершил этот последний акт, драма оказалась сыгранной. Мы обнаружили, что это еще одна характерная черта, которая от случая у случаю проявлялась снова и снова. Предмет непосредственного раздражения редко фокусировал на себе весь гнев убийцы. Кемпер рассказывал, что много раз проникал на цыпочках в комнату матери и представлял, как пробивает молотком ее череп. Но понадобилось шесть других убийств прежде чем он решился на последнее дело. Подобный эффект замещения в различных вариациях нам приходилось наблюдать не раз. Убийца, например, частенько прихватывал у жертвы «трофей»: кольцо колье или другое украшение. А потом дарил жене или подруге, несмотря на то что именно эта женщина и была источником его раздражения. Обычно объяснял, что купил или нашел подаренную вещь. И видя ее на близкой женщине, заново переживал испытанное в момент убийства возбуждение и переносил на партнершу ощущение власти, представляя, что мог бы сделать с ней то, что совершил с несчастной жертвой.

Впоследствии в компонентах убийства мы смогли вычленить элементы поведения до и после акта насилия. Кемпер увечил каждую жертву, и сначала мы решили, что это проявление сексуального садизма. Но акт надругательства всегда происходил postmortem, то есть после смерти, а не при жизни жертвы, и таким образом не мог служить средством наказания или проявлением желания причинить боль. Поговорив с Эдом, мы поняли, что расчленение носило скорее фетишистский, а не садистский характер и отражало те его фантазии, которые были связаны со стремлением обладать. Столь же важным представлялось его обращение с трупами. Первые жертвы он тщательно хоронил вдали от материнского дома. А последние, включая мать и ее подругу, оставил непогребенными. В сочетании с привычкой ездить по городу с частями тел в багажнике это, видимо, выражало насмешку над обществом, которое отвергло его и насмехалось над ним.

За прошедшие годы мы несколько раз говорили с Кемпером, и беседы с ним всегда оказывались содержательными и в своих деталях ужасно мучительными. Перед нами был человек, который хладнокровно убивал и кромсал юных студенток на самой заре их жизни. Но я бы покривил душой, если бы не признался, что Эд мне нравился. Он вел себя по-дружески, был открыт, отзывчив и обладал хорошим чувством юмора. И, если так можно выразиться в его обстоятельствах, мне нравилось находиться в его компании. Хотя я бы не хотел, чтобы он вышел на свободу и разгуливал снова по улицам – и в моменты озарения Эд не хотел этого и сам. В таком моем отношении к Кемперу – тогда и теперь – для всех, кто занимается серийными убийцами, заложена важная информация. Многие из убийц вполне обаятельны, откровенны, и словоохотливы. Каким образом этот человек был способен совершить такую ужасную вещь? Тут кроется какая-то ошибка, либо имеются смягчающие обстоятельства. Вот что вы склонны сказать себе самому, поговорив с такими людьми. Трудно осознать глубину содеянных ими преступлений, и поэтому так часто они вводят в заблуждение психиатров и судей. Но об этом мы поговорим позднее.

А пока вспомним: если хочешь понять художника, смотри на его картину. Именно это я всегда повторяю ученикам. Разве можно осознать или оценить Пикассо, не изучая его полотен? Успешные серийные убийцы планируют свои преступления так же тщательно, как живописец продумывает каждую деталь картины. И от случая к случаю совершенствуют «искусство». Часть моего восприятия людей, подобных Эду Кемперу, основывается на личном общении. Остальное складывается в результате изучения их «работы».

Теперь всякий раз, когда мы с Бобом Ресслером отправлялись со «школой на колесах», мы старались выкроить время для посещения какой-нибудь тюрьмы. Где бы я ни находился, я всегда прикидывал, какое место заключения расположено поблизости и кто из представляющих для нас интерес преступников там обитает.

Со временем мы усовершенствовали методику работы. Обычно в «школе на колесах» мы были загружены четыре с половиной дня в неделю. Какие-то беседы я старался проводить по вечерам и в выходные. Хотя по вечерам организовать встречу с заключенным непросто, потому что после ужина их пересчитывают и перекрывают доступ в камеры. Но постепенно осваиваешься и учишься приспосабливаться к тюремному режиму. Я обнаружил, что значок ФБР открывает доступ во многие места заключения, и стал наезжать туда без всякого предварительного предупреждения, что зачастую срабатывало еще лучше. И чем больше встречался с заключенными, тем увереннее чувствовал себя в материале, который преподавал опытным, закаленным копам. И наконец понял, что стою на реальной почве, а не просто пересказываю чьи-то боевые истории. Не всякая беседа позволяла глубоко заглянуть в преступление и понять психический мир совершившего его человека. Таких бесед было совсем не много. Даже умные люди, вроде Кемпера, зачастую принимались слово в слово повторять свои показания в суде или в очередной раз делать выгодные им заявления. Все приходилось тщательно анализировать и скрупулезно перепроверять. Но встречи с заключенными позволяли войти в образ мыслей преступника и попытаться отождествить с ним себя. В первые недели и месяцы нашей неофициальной исследовательской работы нам удалось встретиться с полдюжиной убийц и покушавшихся на убийство, в том числе с Джорджем Уолласом, Артуром Бреммером (Балтиморская тюрьма), Сарой Джейн Мур и Линетт Фромм по прозвищу Писклявая, которые покушались на жизнь президента Форда (Олдерсон, Западная Виргиния), и с «гуру» Линетт Фромм – Чарльзом Мэнсоном в Сан-Квентине.

Мэнсоном в правоохранительных органах интересовался каждый. Со времени зверского убийства Шарон Тейт и Лено Ла Бианка в Лос-Анджелесе прошло десять лет, но он по-прежнему оставался самым знаменитым и вызывающим ужас осуждения в мире. Дело Мэнсона постоянно разбиралось на занятиях в Квонтико, и, хотя факты казались очевидными, я не вполне понимал, что толкало его на преступления. Казалось сомнительным, пойдёт ли Мэнсон на сотрудничество, но человек, настолько завладевший чужой волей, был достойным предметом для изучения. Мы с Бобом Ресслером встретились с Мэнсоном в небольшой комнате за пределами блока камер в Сан-Квентине. Укрепленные сеткой окна смотрели на три стороны – типичное помещение для встреч заключенных со своими адвокатами. Мое первое впечатление от Мэнсона оказалось прямо противоположным тому, что произвел на меня Эд Кемпер. У него был настороженный, диковатый взгляд, а в движениях сквозила явная нервозность. Мэнсон был намного ниже и субтильнее, чем я себе представлял, – ростом не больше пяти футов и двух или трех дюймов. Как такой слабый на вид человек мог возыметь столь колоссальное влияние на свою печально известную «семью»?

Ответ тут же нашелся сам собой. Мэнсон уселся на спинку стула во главе стола так, чтобы, разговаривая с нами, смотреть сверху вниз. Я вспомнил, что во время скрупулезной подготовки к беседе прочитал, как он водружался на огромный валун посреди песка и, таким образом придав своей наружности внушительность, обращался с проповедью к ученикам. С самого начала Мэнсон ясно дал понять, что, несмотря на отборный состав суда и небывалое освещение процесса в прессе, он не знает, почему оказался в тюрьме. В конце концов, он никого не убивал. Более того, считал себя в обществе козлом отпущения – невинным символом темной стороны Америки. Свастика, которую Мэнсон вырезал у себя на лбу, побледнела, но была еще видна. Он по-прежнему общался со своими последовательницами в других тюрьмах при посредстве третьей стороны. В одном Мэнсон, по крайней мере, походил на Эда Кемпера и на многих других, с кем нам довелось говорить: у него было ужасное детство и воспитание, если эти слова вообще можно здесь применить.

Чарльз Миллз Мэнсон родился в 1934 году в Цинциннати. Он был незаконнорожденным сыном шестнадцатилетней проститутки Кэтлин Мэддокс. И его имя было результатом гаданий матери, кого из любовников можно считать отцом ребенка. Кэтлин то попадала в тюрьму, то выходила из нее, а сына подбросила к набожной тетке и садисту дяде, который дразнил его «неженкой», в первый школьный день нарядил в девичье платье и издевательски подбивал «вести себя по-мужски». К десяти годам Чарльз стал уличным мальчишкой и провел несколько сроков в исправительных домах и школах. А в городке для мальчиков отца Флэнагана 13 продержался четыре дня.

Жизнь подростка была отмечена кражами, подлогами, сводничеством, грабежами и заключениями а заведениях все более строгого режима. ФБР задержало его за перегон краденых автомобилей. Из последнего места заключения Мэнсон освободился условно в 1967 году как раз к «лету любви» и отправился в район Хейт-Ашбери в Сан-Франциско, куда на западное побережье слетались «цветочная гвардия» 14, «ночные бабочки», наркоманы и рок-н-ролльщики. Он быстро стал вдохновенным «гуру» для хиппующих бездельников от двадцати лет и старше; играл на гитаре и проповедовал разочарованным юнцам туманные истины. И вскоре имел все, что хотел: от секса до наркотиков. Его бродячая «семья» порой насчитывала до пятидесяти девушек и парней. Чарли внушал им свои видения апокалипсиса и расовой войны, которые вознесут «семью», а его утвердят во главе всего. Любимым его текстом был «Хелтер Скелтер» («Крутильная горка») из «Белого альбома» Битлз.

Ночью 9 августа 1969 года четыре члена «семьи» Мэнсона во главе с Чарльзом Уотсоном, Техасцем, ворвались в уединенный дом режиссера Романа Полански и его жены, кинозвезды Шарон Тейт, по Сиело-драйв на Беверли-Хиллз. Самого Поланскоге дома не было. А его жену и четырех ее гостей – Абигайл Фолджер, Джея Себринга, Войтека Фриковского и Стивена Парента – жестоко убили. Во время разнузданной оргии на стенах и телах жертв их кровью писали различные лозунги. К тому времени Шарон Тейт была на девятом месяце беременности. Через два дня явно по подстрекательству Мэнсона 'шесть членов «семьи» убили в районе Силвер-Лейк в Лос-Анджелесе предпринимателя Лено Ла Бианка и его жену Розмари. Сам Мэнсон при убийстве не присутствовал, но явился в дом, когда началось расчленение. Арест за проституцию и поджог дорожного оборудования участвовавшей в обоих убийствах Сьюзан Аткинс привел к «семье» и, пожалуй, самому знаменитому (во всяком случае, до дела О. Дж. Симпсона) в истории Калифорнии процессу (подробнее о группировке Ч. Мэнсона можно прочесть «Архиве» нашего сайта, в очерке «Секты – убийцы» Джеймса Дж. Бойла – прим. murder's site). Во время двух раздельных судебных разбирательств Мэнсона и нескольких; его последователей приговорили к смертной казни за убийство Тейт, Ла Бианка и нескольких других людей, следы которых вели к «семье», включая околачивающегося среди них каскадера и прихлебателя Дональда Ши, Коротышку, которого расчленили, потому что заподозрили в стукачестве. Но поскольку смертная казнь в государстве была отменена, ее заменили пожизненным заключением. Чарли Мэнсон не был обычным серийным убийцей. В то время так и не пришли к соглашению, убил ли он кого-нибудь собственными руками. Но не вызывает сомнений черная подоплека всего, что он делал, как не вызывают сомнений ужасные поступки его последователей, которые совершались по его подстрекательству и от его имени. Мне хотелось знать, почему этому человеку пришло в голову стать дьявольским мессией. Пришлось часами выдерживать его трепотню и дешевое философствование, но когда на Мэнсона нажали и заставили прекратить нести чушь, картина начала проясняться.

Чарли не собирался становиться «черным гуру». Его целью были богатство и слава. Он мечтал сделаться ударником и выступать со знаменитой группой вроде «бич-бойз». Всю жизнь он привык полагаться лишь на собственные мозги и научился оценивать людей, быстро прикидывать, что они могут для него сделать. Мэнсон идеально подошел бы для моего подразделения: определял бы сильные и слабые психологические стороны преступника и вырабатывал стратегию его поимки.

Приехав после условного освобождения в Сан-Франциско, Чарли столкнулся с толпой сбитых с толку, разочарованных, наивных, идеалистически настроенных юнцов, которые благодаря его жизненному опыту и кажущейся мудрости смотрели на него разинув рты. Многие из них, особенно девчонки, имели проблемы с отцами, а он был достаточно искусен, чтобы все это выведывать. И сам сделался для них чем-то вроде отца – наполнил их пустые жизни сексом и наркотической эйфорией. Нельзя находиться е Чарли Мэнсоном в одной комнате и не проникнуться очарованием его глаз: глубоких, пронзительных, диковатых и гипнотических. Он прекрасно знал, что они могли творить и какой производить эффект. Чарли рассказывал нам, как в детстве из него выбивали всю душу. По своей хилости он не был способен физически противостоять противнику и компенсировал телесную слабость, закаляя характер. В проповедях Мэнсона был здравый смысл: он говорил, что загрязнение разрушает окружающую среду, что расовые предрассудки отвратительны и убийственны, что любовь права, а ненависть – нет. Но когда заблудшие души оказывались в его сетях, Чарли выстраивал тщательно продуманную систему ложных ценностей, которая позволяла ему управлять умами и телами юнцов. Чтобы окончательно, точно военнопленных, подчинить их себе, он лишал их сна, ограничивал в еде, использовал секс и наркотики. Все было только черным и белым, и один-единственный Чарли знал конечную истину. Он бренчал на гитаре и снова и снова повторял нехитрое заклинание: он один способен вылечить больное и прогнившее общество.

Принципы завоевания лидерства и управления группой людей, о которых рассказывал Мэнсон, нам неоднократно приходилось наблюдать в трагедиях сходного масштаба. Властью над личностью и пониманием ущербности ближнего пользовались, например, преподобный Джим Джонс, заставивший свою паству в Гайане совершить массовое самоубийство, и Дэвид Кореш в поселении секты Давида в Чейко, штат Техас. Между тремя этими совершенно несхожими людьми существовала поразительная связь. И проникновение в сознание Мэнсона дало нам возможность понять Дэвида Кореша и другие культовые фигуры.

В основе всего, как в случае с Мэнсоном, лежало не мессианское прозрение, а обычное подавление личности, когда бубнежка сумбурной проповеди помогала подчинить умы. Но Мэнсон понял, что контроль следовало осуществлять двадцать четыре часа в сутки, иначе рискуешь потерять паству. Понял это и Дэвид Кореш и загнал своих приверженцев в подобие уединенной сельской крепости, откуда они не могли выбраться на свободу. В противном случае он бы лишился своего влияния. Выслушав Мэнсона, я поверил, что он не планировал бойню и не намеревался убивать Шарон Тейт и её друзей. Он просто потерял контроль над ситуацией и над своими последователями. Выбор места и жертв произошел явно случайно. Какая-то девчонка из «семьи» болталась у дома и решила, что в нём полно денег. Техасец Уотсон, симпатичный всеамериканский стипендиат, решил поднять свой авторитет и побороться с Чарли за влияние и власть. Накачавшись, как и остальные, ЛСД и предвкушая завтрашнее положение лидера, он возглавил дело, стал главным убийцей Тейт и побудил остальных на отвратительный поступок.

А когда эти ничтожества вернулись и заявили Чарли, что всё, о чем он вещал в своих проповедях, уже началось, он не сумел отступить и сказать, что его приняли слишком серьезно. Тогда бы его власть и влияние рухнули. Он притворился, что сам планировал преступление, и направил их снова в дом Ла Бианка. Мы спросили Мэнсона, почему он сам не участвовал в убийствах. И он с таким видом, словно мы не понимали очевидных вещей, объяснил, что был выпущен условно и не желал рисковать свободой.

Из всего прочитанного до встречи с Чарли Мэнсоном и услышанного в беседе с ним я вывел, что в то время как он заставлял последователей делать то, что угодно ему, те сами вынудили его исполнять свою волю.

Каждые два года Мэнсон подает прошение об условном освобождении, и каждый раз комиссия его отвергает – слишком диким и нашумевшим было его преступление. Я тоже не хотел бы, чтобы он оказался на свободе. Но зная то, что я знаю о нём, рискую предположить, что он не представлял бы для общества такой угрозы, какую представляют другие убийцы. Наверное, он поселился бы в уединённом месте или, используя свою «славу», попытался бы заработать денег. Но на новое убийство вряд ли бы пошёл. Гораздо большая угроза таится в тех заблудших и разочаровавшихся, которых Мэнсон притянет к себе и которые объявят его своим вождем и богом. К тому времени, когда мы с Ресслером проинтервьюировали десять или двенадцать осужденных, всем сколько-нибудь разумным наблюдателям стало очевидно, что мы на что-то наткнулись. Впервые удалось соотнести происходящее в мозгу преступника с уликами, которые он оставил на месте преступления. В 1979 году мы получили около пятидесяти заявок на психологические портреты, и инструкторы выполняли их без отрыва от основных обязанностей. На следующий год число заявок удвоилось, ещё через год их опять стало вдвое больше. Меня практически освободили от преподавания, и я целиком посвятил себя оперативной работе. И хотя, насколько мне позволяло время, выступал в Академии и на курсах подготовки агентов, для меня это стало делом побочным. Я вел практически все случаи убийств и те дела об изнасилованиях, которые не успевал брать Рой Хейзелвуд.

То, что начиналось с несанкционированного занятия, выросло в небольшое учреждение. Я получил только что образованную должность управляющего программы подготовки психологического портрета преступника и начал работать с оперативным составом, определяя первоочередность поступающих из местных полицейских управлений заявок. Однажды мне пришлось на неделю лечь в госпиталь – футбольные и боксерские травмы сделали своё дело: в носу творилось бог знает что и дышать становилось все труднее. Пришлось выпрямлять перегородку. Я лежал в палате после операции и едва мог смотреть. Но тут явился один из агентов и свалил мне на кровать двадцать дел.

С каждым посещением тюрьмы мы узнавали всё больше и больше. Но сведения, полученные в результате неофициального исследования, необходимо было должным образом организовать. Шаг вперед в этом направлении удалось сделать с помощью Роя Хейзелвуда, с которым я совместно писал статью об убийствах на сексуальной почве для бюллетеня ФБР. Хейзелвуд сотрудничал с профессором отделения психологической реабилитации школы реабилитации Пенсильванского университета и заместителем директора исследовательского отдела реабилитации Бостонского управления здравоохранения и медицинских учреждений доктором Энн Бургесс. Она была известным автором и ведущим специалистом в стране по изнасилованиям и их психологическим последствиям.

Рой привел её в Научное бихевиористическое подразделение, познакомил с Бобом и со мной и рассказал, чем мы занимаемся. На нее это произвело впечатление, и Бургесс заявила, что мы можем внести свой вклад в понимание поведения преступника таким же образом, каким ДСС («диагностический и статистический справочник психических заболеваний») помогает систематизировать психические болезни. Мы согласились работать с Энн и добились от финансируемого правительством Национального института правосудия гранта в 400 тысяч долларов. Целью поставили всесторонние интервью с тридцатью пятью – сорока заключенными и анализ полученных данных. Энн разработала вопросник на пятидесяти семи страницах, Боб занимался грантом и осуществлял связь с НИП, а я с помощью агентов на местах наезжал в тюрьмы и встречался с подопечными. Нам предстояло изложить методологию каждого преступления, описать место, где оно было совершено, порядок расследования, задокументировать поведение изучаемого субъекта до и после события. Энн разжевывала данные, а мы выписывали результаты. Предполагалось, что проект потребует от трех до четырех лет.

А между тем научный анализ личности преступника занимал своё законное место.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22

Похожие:

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц iconИнтервью Марк Голуб
Марк Григорьевич Голуб дал мне свое подробное жизнеописание, написанное им по просьбе его брата для племянников. Поэтому я задала...

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц iconМарк Леви Между небом и землёй Марк Леви Между небом и землёй Посвящается Куй глава 1
Маленький будильник на ночном столике светлого дерева прозвонил только что. Было полшестого, и комнату заливало золотистое сияние,...

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц icon«Дуглас Г. Шеф гестапо Генрих Мюллер. Вербовочные беседы.»: Коллекция «Совершенно секретно»; Москва; 2000

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц iconОбразцов В. А., Богомолова Н. Н. Криминалистическая психология
I. Использование достижений криминалистической психологии при выявлении и раскрытии серийных преступлений

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц iconДух против разума
Пусть они рассуждают о многочисленных градациях своего жульничества и своей совести, — нас не обмануть, и мы будем разоблачать их...

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц iconЛитература 1А: Марк Твен 2, «Налегке»
Составил Б. И. Пуришев «Хрестоматия по западноевропейской литературе «Эпоха Возрождения»

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц icon«Легальный марксизм» Отражение марксизма в буржуазной социологии
И если на Западе буржуазные идеологи открыто выступали против марксизма, то в России в конце xix в марксизм был использован буржуазными...

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц iconМарк Фабий Квинтилиан
Беседы и суждения, нужно жить с законами природы и принципами порядка, и середины. Создал первую в Китае школу идей

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц iconДжон атанасов создатель первого в мире проектаэлектронной вычислительной машины

Марк Олшейкер Джон Дуглас Охотники за умами. Фбр против серийных убийц icon«Он» и«она» баллада моя. Не страшно нов я. Страшно то, что «он» это я, и то, что «она»
Абсолюту, которого он жаждет «здесь и сейчас» с максимализмом русского революционера. Его бунт против энтропии оборачивается восстанием...

Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница