С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море




НазваниеС. И. Авдеенко с крестом на суше и на море
страница6/6
Дата03.02.2016
Размер16,3 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6
(Высшее Церковное Управление – С.А.) и местным ЮКЦУ и дав об этом знать последнему (протокол 6 августа 23 г. за № 18, п.2), почтительнейше доносит об этом Вашему Преосвященству и покорнейше просит Вас принять общину нашу в свое святительское общение, благодатное окормление и управление ко спасению.

Веруем все во Единую Святую Соборную и Апостольскую церковь и в такой вере желаем пребывать в единении с Вами, Владыко, и со святейшим отцем нашим Патриархом Тихоном. Примите же нас, Владыко, и дайте нам радость и утешение своим архипастырским богослужением в нашем храме.

Вашего Преосвященства сыновне предаются

Настоятель: протоиерей Феодосий Станкевич

Диакон Димитрий Ревенко».

Большевики надеялись, что теперь они смогут обобрать все православные храмы, забрав из них все самое ценное. Изъятие ценностей походило на хорошо организованный грабеж. Не скрывая личной заинтересованности, представители власти хотели изъять все, что видели, и очень злились, когда наталкивались на народное сопротивление.

В Севастополе настоятель Покровского храма протоиерей Павел Пересыпкин и священник Николаевской церкви Феодосий Станкевич были вызваны в исполком. Работники исполкома прочитали им постановление ВЦИК от 23 февраля 1922 года об изъятии церковных ценностей. Также предъявили резолюцию какой-то конференции севастопольских рабочих, которая требовала от местных священнослужителей безотлагательного исполнения этого постановления.

Священникам порекомендовали немедленно обратиться к прихожанам с воззванием. Они ответили: «Ясно представляя все ужасы голода, зная, что на помощь погибающим должно спешить, мы все же не можем это делать самостоятельно. Призыв об изъятии не может исходить только от нас. Этот голос принадлежит епископу и народу. Без общеприходских собраний решить такую проблему невозможно».

Священники также сказали, что не могут принять на себя смелость обратиться к народу и должны иметь возможность посоветоваться с духовенством. В исполкоме, скрепя сердце, согласились, дав священникам для обсуждения день сроку.

Получив разрешение на собрание, духовенство и миряне Севастопольского благочиния съехались для решения этих вопросов. После обсуждения, которое длилось несколько часов, собрание пришло к выводу: «Изъятие одобрить, но только так, чтобы не были задеты религиозные чувства верующих. Выполним свой долг, а что касается церковных предметов, о них будут судить приходские советы и выдадут им то, что окажется лишним».

К этому делу севастопольское духовенство подошло с большой осторожностью. Для совета был приглашен известный харьковский адвокат, бывший председатель епархиальных съездов. Будучи профессиональным юристом, понимая всю сложность ситуации, он одобрил действия духовенства и содержание воззвания, которое было представлено в исполком и напечатано в крымской газете «Маяк коммунизма».

Священнослужители Севастополя постановили: «Выпустить воззвание с призывом об оказании активной помощи всем голодающим без различия вероисповедания, которое с разрешения исполкома поместить в местных газетах, а настоятелей церквей просить созвать приходские советы и убедительно предложить им принять меры и усилить помощь голодающим пожертвованием церковных ценностей и обратиться к молящимся об оказании помощи своими личными средствами. Сознавая, что право распоряжаться церковным имуществом принадлежит епископам (апостольское правило 38-40), мы все же осмеливаемся постановить противное, так как к этому вынуждают нас современные, не терпящие отлагательства обстоятельства – голод, смерть наших сограждан».

Воззвание подписал благочинный и другие священники города. Оно начиналось словами: «Возлюбленные во Христе братия…»

В ярких красках оно рисовало ужас голодной смерти. В нем говорилось, что «соввласть, со своей стороны, делала и делает все, что может». Были и ссылки на исторические примеры: «В истории Церкви были случаи, когда церковные ценности отдавались голодающим».

Впоследствии оказалось, что никакая показная лояльность, никакие встречные шаги по примирению с нынешней властью не спасли верующих от обвинений и суда. Советской власти нужны были не только ценности (она знала, что получит их в любой момент), но и головы их владельцев. Вскоре протоиерей Павел Пересыпкин был привлечен к ответственности и обвинен севастопольским трибуналом в расхищении имущества, сокрытии ценностей и прочих «грехах». Эта схема была хорошо отработана чекистами.

Через несколько лет подошел черед и протоиерея Феодосия Станкевича. 13 июня 1927 года уполномоченный секретного отдела Севастопольского ГПУ Козлов начинает следственное дело № 329 по обвинению его по статьям 58-14 и 58-18 Уголовного кодекса. На следующий день был выписан ордер на обыск и арест гражданина Феодосия Филипповича Станкевича, проживающего по адресу: улица Углицкая, 4. Священника обвинили в агитации и пропаганде против Советской власти, в подрыве ее авторитета, организации «тайных сборищ».

Эти «сборища» заключались в вечерних чаепитиях. Там, по замыслу севастопольских чекистов, и замышлялись различные преступления против Советской власти. Доказательствами служили свидетельства некоторых участников чаепитий. Один из них показал, что якобы священник Свято-Митрофаньевской церкви Станкевич заявил, что скоро в Крыму должны высадиться английские войска и тогда Советской власти придет конец.

Доказательств «преступления» протоиерея у севастопольских чекистов, несмотря на их старания, фактически не было. Но и отпустить подследственного они не могли. Это означало признать свою вину в том, что арестовали невиновного человека. А такого быть не могло. Ведь советские люди знали, что органы госбезопасности не ошибаются.

Вероятно, поэтому Особое Совещание при Коллегии ОГПУ от 11 ноября 1927 года постановило: «Станкевича Феодосия Филипповича из-под стражи освободить, лишив права проживания в Москве, Ленинграде, Киеве, Харькове, Одессе, Ростове-на-Дону, означенных губерниях и Крыму сроком на три года. Дело сдать в архив».

Отец Феодосий тогда не знал, что ему повезло. Времена большого террора в СССР еще не настали. Через десять лет, в кровавом тридцать седьмом, не понадобились бы никакие доказательства его вины. Многие его собратья по вере погибли в концентрационных лагерях или были расстреляны как враги народа.


х х х


В декабре 1927 года отца Феодосия выслали в Мелитополь. Он поселился в одном из частных домов по улице Карла Либкнехта. В августе 1929 года православной религиозной общиной был приглашен в село Семеновку Мелитопольского района для богослужения. Но и здесь потребовалось разрешение мелитопольского отдела ГПУ. В 1934 году архиепископом Днепропетровским Георгием протоиерей Станкевич был назначен священником церкви Усекновения Главы Иоанна Крестителя в Мелитополе. И вся его оставшаяся жизнь была связана с этим городом.

Это были тяжелые годы безверия, осквернения и разрушения храмов. Проводимые в Советском Союзе кампании раскулачивания, коллективизации, индустриализации должны были породить нового человека. Он должен был отряхнуть прах прошлого со своих ног, стать строителем еще невиданного в мире общества – социалистического. А значит, верить этот человек должен не в Бога, своего Творца, а в революцию, большевистскую партию и в великого вождя товарища Сталина. Именно тогда начались разрушения церковных храмов. Это была государственная программа.

В Мелитополе местные коммунисты и их младшие товарищи - комсомольцы, тоже рьяно взялись за ее выполнение. Главным объектом нападок стал Александро-Невский собор. Это была историческая достопримечательность города. Большой каменный собор возвели в конце ХІХ века на месте старой деревянной церкви. Собор находился в историческом центре тогдашнего Мелитополя и был самым высоким сооружением в городе. На его колокольне висели колокола с разными голосами. Они были отлиты из бронзы с добавлением серебра. Колокола были слышны по всему городу.

Местные коммунисты считали, что, уничтожив этот собор, они подорвут основы религии в городе. И что вместо храма горожане пойдут развлекаться в клубы. Они добились своего. В 1931-32 годах Александро-Невский собор был уничтожен. Сначала с него сняли колокола, затем разрушили стены. На его месте соорудили крытый рынок. Только стали ли люди после этого лучше жить или быть счастливыми? Но эти вопросы вслух никто не задавал. И ответы на них не спрашивал. Такие наступили времена. За веру в Бога преследовали, за безбожие и бездуховность хвалили.

В СССР появился Союз воинствующих безбожников. В 1932 году он объявил, что через несколько лет в стране окончательно будет уничтожена религия. Подошли к этому с большевистским размахом. Вначале запретили христианские праздники: Рождество, Крещение и Масленицу. Особенно досталось Пасхе. Ее заменили на День Коперника.

Молодоженам вместо венчания в церкви предлагали «комсомольскую свадьбу» в рабочем клубе. Вместо иконы – портрет Ленина, вместо батюшки – секретарь партийной ячейки, в качестве свадебного подарка – произведения классиков марксизма.

Через девять месяцев после комсомольской свадьбы должны были последовать «красные крестины», которые именовали где октябринами, а где и звездинами. «Звездили» детей необычными именами. Один атеистический активист назвал своих сыновей-близнецов Небо (нет Бога) и Бебо (без Бога).

Одновременно развернулась широкая кампания по вступлению граждан в ряды Союза воинствующих безбожников. Эта массовая организация насчитывала в тридцатые годы почти сто тысяч первичных ячеек. Но, несмотря на все эти усилия, имя Бога в СССР не было забыто.

Великий голод 1932-33 годов, или голодомор, как его еще называют, привел к вымиранию целых сел и даже районов. Это была необъявленная война большевистского режима против собственного народа. Раскулачивание на селе, последующая коллективизация убивали у крестьян всякое желание к созидательному труду. Завышенные планы хлебозаготовок, которые утверждались в Москве, привели к тому, что у крестьян отбирали даже посевное зерно и тем самым обрекали их на голодную смерть. Все это усугубилось сильной засухой.

Если голод 1921-22 годов в Советской России еще можно было бы списать на природные катаклизмы, то нынешний был во многом порождением рук человеческих. Верующие люди воспринимали этот голод как Божью кару за те грехи (нарушение Божьих заповедей), которые они совершили. И за то, что допустили сатанинскую власть. Если раньше в каждом доме висели иконы с изображением Христа или Божьей Матери, то теперь их заменили портреты Сталина и других большевистских вождей. Не удивительно, что люди с горечью говорили:

Ни коровы, ни свиньи –

Только Сталин на стене.

Еще показывает рукой –

Куда идти за крапивой.

Священники тоже люди, только находятся они на службе Божией. И так же страдают в часы испытаний, как и их паства. Православная Церковь, ограбленная в годы революции, гражданской войны, лишенная церковных ценностей, уже не могла материально помочь людям. Но она несла духовное слово, которое подчас давало людям последнюю надежду, помогало выстоять.

Феодосий Станкевич страдал от голода, как и многие другие. У него опухли ноги, он с трудом передвигался. Эта болезнь ног у него останется до конца жизни. Как ему удалось выжить в то голодное время, сказать трудно. Тем более, что он был не один. Вместе с ним жила его младшая сестра девица Анна. В свое время она окончила курс Каменец-Подольского женского духовного училища. В 1904 году поступила инокиней в Свято-Николаевский женский монастырь. После революции и закрытия большевиками монастыря она проживала вместе с братом.

Личных сбережений у Станкевичей не было. Единственное, что представляло ценность, - это золотые кресты отца Феодосия, которыми он был награжден. Вот эти награды и помогли им выжить. В тридцатые годы в СССР открылись особые магазины «торгсины». Это означало «торговля с иностранцами». В этих магазинах было все, что душе угодно, – продукты, одежда, обувь, ткани и прочее. Однако продавалось не за советские рубли, а за золото и иностранную валюту.

Иностранной валюты у людей практически не было. А у кого была, старались об этом не говорить. Ведь наличие валюты считалось серьезным преступлением. И даже те, у кого были заграничные родственники, предпочитали голодать, но не иметь с ними связи. В основном население сдавало золотые, серебряные изделия. Это обручальные кольца, серьги, запонки, часы, посуда.

В Мелитополе торгсин размещался на нынешней площади Революции, напротив городской автостанции № 2. Сюда и отнес отец Феодосий свои награды. Взамен получил несколько килограммов муки, пшена. Может быть, эти продукты спасли ему и его сестре тогда жизнь. Сведущие люди говорили, что каждый день перед закрытием магазина инкассаторы, вооруженные наганами, в сумках относили драгоценности в отделение Госбанка, которое находилось на соседней улице.

Показательна судьба другого священнослужителя протоиерея Димитрия Игнатенко. Он так же, как и Феодосий Станкевич, в 1927 году был лишен права проживания в Крыму и также поселился в Мелитополе. Через некоторое время получил Свято-Алексеевский приход в поселке Кручи Кизиярского сельсовета.

Жизнь для православных с каждым годом становилась все более сложной и даже безысходной. У отца Димитрия прихожан становилось все меньше и меньше. Давала знать агрессивная атеистическая пропаганда властей. Кроме того, чувство страха у многих людей деформировало сознание. Советская власть методически старалась уничтожить вековой, традиционный образ жизни. Создание колхозов и совхозов, строительство новых заводов совпали с самой оголтелой пропагандой безбожия, отрывания людей от церковной жизни. А те, кто ходил в церковь, сами с трудом выживали в условиях советской действительности.

Семья священника Димитрия Игнатенко часто голодала. Устроиться на работу в какое-нибудь советское учреждение, будучи священнослужителем, было невозможно. Оставалось лишь с молитвой уповать на помощь Божию, искать выход из безвыходного положения.

Выход подсказала одна из прихожанок. Она рассказала отцу Димитрию, что можно обратиться за помощью в зарубежные благотворительные организации. По благословению отца Димитрия эта прихожанка написала по всем имеющимся адресам. Через некоторое время стали поступать денежные переводы в иностранной валюте. Суммы были незначительные - от трех до десяти долларов. Но эти доллары можно было обменять на продукты в торгсине, что оставляло надежду выжить и не умереть с голода. О такой возможности хоть как-то поддержать свое существование отец Димитрий рассказал и другим священнослужителям.

Однако Советской власти такая благотворительность зарубежных организаций показалась подозрительной. Чекисты отследили всю переписку, и в 1935 году протоиерей Димитрий Игнатенко был арестован вместе со всеми, кто дерзнул обратиться за помощью к иностранцам. Священник был обвинен в антисоветских проповедях, что, по мнению следователя, было тяжким преступлением. Пребывание в тюрьме окончательно подорвало его здоровье, и он вскоре умер.

Несмотря на все лишения и испытания, на агрессивную атеистическую пропаганду, верующих людей оставалось еще много. Согласно переписи населения 1937 года, верующими в Стране Советов себя считали около 70 проц. сельских жителей и более 30 проц. горожан. Начавшаяся Великая Отечественная война и оккупация немецкими войсками части густонаселенной территории Советского Союза еще больше увеличили число верующих.


х х х


В течение первых месяцев войны немецкая армия заняла огромные территории – почти половину европейской части Советского Союза. Управление оккупированными территориями осуществлялось «Рейхсминистерством восточных земель» во главе с Альфредом Розенбергом. Захваченные земли были разделены оккупационной администрацией, которая обладала всей полнотой политической, административной и судебной власти, на рейхскомиссариаты, состоявшие из округов, областей, районов, уездов и волостей. Переход через границы административных зон был жестко ограничен.

Целью войны для Гитлера и руководства нацистской партии было расчленение Советского Союза и порабощение славянских народов. Поэтому в случае победы Германии Православной Церкви грозило жестокое гонение. Однако фашистские идеологи прикрывали свое нападение именем Бога, называли его крестовым походом против большевизма. В пропагандистских целях оккупационные власти выдавали разрешения на открытие церквей. При этом в проведении религиозной политики оккупационные власти исполняли коварное указание Гитлера:

«Мы должны избегать, чтобы одна Церковь удовлетворяла нужды больших районов, и каждая деревня должна быть превращена в независимую секту. Если некоторые деревни в результате захотят практиковать черную магию, как это делают негры или индейцы, мы не должны ничего делать, чтобы воспрепятствовать им. Коротко говоря, наша политика на широких просторах должна заключаться в поощрении любой и каждой формы разъединения и раскола».

Выполняя это указание, Розенберг в письме рейхскомиссарам наметил основные принципы религиозной политики Германии на оккупированных территориях:

1. Религиозным группам категорически воспрещается заниматься политикой.

2. Религиозные группы должны быть разделены по признакам национальным и территориальным. При этом национальный признак должен особенно соблюдаться при подборе возглавления религиозных групп. Территориально же религиозные объединения не должны выходить за границы Генералбецирка, т.е. приблизительно, в применении к Православной Церкви, за границы одной епархии.

3. Религиозные общества не должны мешать деятельности оккупационных властей.

Тот же Розенберг так определял конечную цель нацистской политики на оккупированных территориях: «Христианский крест должен быть изгнан из всех церквей, соборов и часовен и должен быть заменен единственным символом – свастикой».

Установка Розенберга в отношении Русской Православной Церкви была основана на ограничении ее влияния. Рейхскомиссарам прямо указывалось, что украинцы должны иметь свою, отдельную от русских, православную церковь, а главным врагом германской политики расчленения России является Русская Православная Церковь. И тем удивительнее, что на территории Украины оккупантам не удалось достичь главной цели – создания антирусской православной церкви.

18 августа 1941 года православные епископы, оказавшиеся на территории Украины, занятой немцами, собрались на Собор в Почаевской лавре на Волыни. Собор наделил архиепископа Алексия (Громадского) титулом митрополита и решил организовать Церковь на основе постановления Всероссийского Поместного Собора 1918 года, даровавшего украинской Церкви автономию в рамках Русской Православной Церкви. От участия в Соборе уклонились епископы Поликарп (Сикорский) и Александр (Иноземцев).

В феврале 1942 года в городе Пинске собрались епископы – противники Автономной Церкви: Александр (Иноземцев) и Поликарп (Сикорский). Они объявили, что будут поддерживать Украинскую Автокефальную Церковь. В самой сущности автокефальной Украинской Церкви отразились антирусские настроения украинских националистов. Помимо разрыва канонического общения с Москвой и отказа от молитвенного поминовения митрополита (Страгородского), борцы за национальное возрождение упразднили даже церковнославянский язык богослужения, заменив его украинским. В своем национальном рвении раскольники доходили до курьезов. Один автокефальный протоиерей потребовал, чтобы Божья Матерь на иконах непременно была в украинском крестьянском платье, и чтобы архангел Михаил на иконе держал в руках трезубец. В то же время националистическая пресса подвергала травле священнослужителей, которые не признали автокефалию.

18 октября 1942 года была сделана попытка объединить оба направления. В Почаевской лавре встретились: глава Автономной Церкви митрополит Алексий (Громадский) и два епископа Автокефальной Церкви – Мстислав и Никанор. Епископ Мстислав (до посвящения в епископы Стефан Скрыпник) был племянником Симона Петлюры. Он был доверенным лицом немецкой армии. Заключенное им с митрополитом Алексием соглашение не было принято епископами Автономной Церкви по той причине, что ставило Автономную Церковь под фактический контроль Автокефальной Церкви.

Вскоре после Почаевского соглашения митрополит Алексий был убит на дороге в лесу украинскими националистами. Смерть главы Автономной Церкви была не единственным случаем террора в отношении духовенства, настроенного поддерживать каноническую связь с Русской Православной Церковью. Известно о более двадцати убийствах священнослужителей Автономной Церкви. После убийства митрополита Алексия главой Автономной Церкви стал архиепископ Дамаскин (Малюта).

В таких непростых условиях проходило возрождение Православия. Бурное развитие церковной жизни на оккупированной территории Украины началось стихийно и сразу же приняло массовый характер. Религиозный подъем среди населения был так велик, что удалось восстановить значительную часть храмов, которые существовали до революции 1917 года. Фактически на всей оккупированной территории была восстановлена каноническая Православная Церковь. Не только религиозность украинцев, но и Церковь как организация оказалась более сильной и живучей, чем полагали немецкие власти.

Не остался в стороне от религиозного возрождения и Мелитополь. 6 октября 1941 года после успешных операций на юге Украины немецкие войска вступили в Мелитополь. Жители города неоднозначно отнеслись к оккупантам. Одни ожидали их со страхом, другие встречали с хлебом и солью. Они надеялись на восстановление «старых порядков», возврата недвижимости и земли. Однако действительность оказалась совсем не радужной.

Город Мелитополь фашисты превратили в краевой центр «Мелитопольского края», в который входило 24 района, включая часть Крыма до Джанкоя и всю Херсонскую область. В самом городе разместились многочисленные административные и карательные органы. В «Мелитопольском крае» функционировал гебитскомиссариат, во главе которого стоял гебитскомиссар Г. Гейниш. Бургомистром города стал немец-колонист Д. Классен. После его смерти на эту должность был назначен Е. Гороновский, а потом – бывший директор местного музея, староста села Вознесенки И. Курило-Крымчак.

Фашисты, как только заняли Мелитополь, сразу стали вводить свой «новый порядок». Начали они с массовых арестов коммунистов, комсомольцев и других советских активистов. Многие жители города, кто не успел эвакуироваться на восток, были расстреляны или попали в концентрационные лагеря и тюрьмы. Большая беда постигла еврейское население. Вблизи сел Вознесенка, Константиновка и Данило-Ивановка в конце 1941 – начале 1942 годов были расстреляны более 14 тысяч стариков, женщин и детей.

Вместе с тем немецкая оккупационная власть разрешила открытие в Мелитополе православных храмов. В октябре прихожане Свято-Алексеевской церкви на Круче на общем собрании избрали своим священником прото-иерея Феодосия Станкевича. К тому времени Кручанский поселок стал частью города Мелитополя. Как известно, предыдущий священник этой церкви, Димитрий Игнатенко, был арестован советскими чекистами и умер в тюремной больнице.

Его последователю, отцу Феодосию, пришлось восстанавливать разрушенное, хотя само прекрасное кирпичное здание храма, названного во имя Святого Алексия, митрополита Московского Чудотворного, сохранилось. И в этом ему помогали прихожане. Голодные, нищие, разоренные войной, люди самоотверженно трудились над восстановлением храма Божия, украшая его уцелевшими иконами. Они приносили из дома в дар церкви богослужебные книги, которые в годы гонений прятали от безбожной власти. Уже вскоре были возобновлены богослужения, которые проходили в переполненном храме.

Великое множество народа, дети и взрослые, принимали крещение. В Мелитополе многие из тех, кто происходил из православных семей, но не получил крещения в годы гонений на церковь, были крещены во время немецкой оккупации. Протоиерей Феодосий Станкевич в своей церкви крестил несколько сотен людей. Порой при большом стечении желающих креститься или крестить своих детей таинство совершалось, по древнему обычаю, в реке Молочной.

«Днесь вод освящается естество, и разделяется Иордан, и своих вод возвращает струи, Владыку зря крещаема».

Под пение этого праздничного тропаря священнослужители Мелитополя освятили воды реки Молочной, установив на ней крест.

На праздничные богослужения сходилось большое количество верующих, совершались крестные ходы. Религиозный энтузиазм у населения был очень велик.

Хотя оккупационные немецкие власти давали разрешение на открытие церквей, идеология господствующей нацистской партии была направлена против христианства, которое клеймилось как еврейское изобретение, призванное разложить народы арийской расы. Если в при-фронтовой полосе, где власть находилась в руках военной администрации, православные христиане могли встречать со стороны немцев какое-то сочувствие, то в глубоком тылу, где тон задавали партийные функционеры и сотрудники спецслужб, только пропагандистские и политические соображения диктовали оккупационным властям известную терпимость по отношению к православной церкви. Однако и она была очень ограниченной.

Так, на оккупированной территории было сохранено действие большей части советского законодательства. В частности, действовал ленинский декрет 1918 года об отделении церкви от государства и школы от церкви. В начальных школах и ремесленных училищах (открывать другие школы немецкие власти не разрешали) запрещено было обучать детей религии. Как в самой Германии, воспитание детей в школах велось в нацистском, расистском духе. Великие праздники Православной Церкви не стали официальными выходными. Впрочем, в «восточном министерстве» Розенберга были чиновники, которые считали, что Православной Церкви следует давать преимущество в сравнении с католической и протестантской как политически менее зависимой. Преследовалась цель, чтобы столкнуть между собой христиан разных вероисповеданий, заставить их бороться за благожелательное расположение к ним немецких властей. В конечном же счете, скомпрометировать все христианство в целом в глазах народов.

В Мелитополе, который к концу 1941 года находился в глубоком тылу немецких войск, идеологическая обработка жителей города была поставлена оккупантами на высокий уровень. Вот что писала подконтрольная немцам газета «Мелитопольский край» 7 ноября 1942 года. Это была дата, которая в Советском Союзе отмечалась как большой праздник – день Великой Октябрьской социалистической революции. Немецкие идеологи тоже решили ее отметить, но по-своему, как разоблачение преступного советского режима.

«Большевистская власть, возглавляемая убийцею, кровопийцею и угнетателем Сталиным, ознаменовала себя за годы своего управления неслыханною дотоле и при том немилосердною эксплуатациею всей страны и всего населения… Советская система за 24 года своего кровавого владычества и ужасающего террора не оставила после себя никаких иных следов, кроме гор обломков на всей необъятной территории страны, бесконечных стенаний и горя, огромного голода и смерти…»

Дальше в статье говорилось, что Сталин – это ставленник жидов, притворных паразитов на здоровом теле, покрывших всю страну густой сетью тюрем, концентрационных лагерей, устроивший в стране в 1933 году искусственный голод, погубивший миллионы людей на Украине. Сообщалось, что преступный сталинский режим, который довел страну до полного обнищания и разрухи, держится лишь с помощью палачей из НКВД, испытывая долготерпение несчастного и темного народа.

Часть этой информации была правдой. Но что взамен «преступному режиму» предлагали фашистские «освободители»? В этой статье, в отличие от Сталина, Гитлер показан освободителем порабощенных большевизмом народов:

«Грядущая новая Европа во главе с творцом ее – Адольфом Гитлером – верховным руководителем могущественнейшей во всем мире германской армии, взорвавшим преграды большевистских застенков и тюрем, благодаря этому спасшим народы востока от большевистской нечисти, дает всем этим народам, при условии введения ими у себя надлежащего порядка, полную возможность приобщиться к новому счастливому будущему, позабыв кошмарное прошлое».

Фашистские идеологи говорили лишь о прошлом и будущем. А что было делать с настоящим, которое оказалось жестоким и кровавым? Жители Мелитополя наглядно видели, что «новый порядок» – это расстрелы, виселицы, тот же голод и нищета, принудительные работы. Так что Гитлер явно не тянул на благодетеля. Объяснить все эти жестокости, видимо, должна была упомянутая выше короткая фраза – «при условии введения ими у себя надлежащего порядка». Вывод был такой: мол, пока не будет «порядка», мы вас тоже будем убивать и угнетать, а когда он наступит, мы вам об этом сообщим.

Оккупантов тревожило, что открывшиеся православные храмы превратились в центры национального самосознания и проявления патриотических чувств. Вокруг них сплотилась значительная часть населения. Большинство прихожан искренне желали победы в этой войне Красной Армии. Для контроля и наблюдения за деятельностью религиозных организаций гитлеровцами был создан специальный отдел в системе главного управления имперской безопасности (СД). Основным его заданием, кроме контроля, являлось изучение настроений в среде духовенства. Этот отдел имел информаторов во всех религиозных структурах. Фактически контролировались все проповеди священнослужителей, определялась их лояльность к немецким властям.

По другую сторону фронта на советской территории происходили такие события. Накануне немецкого нападения на СССР на своих церковных постах находилось только четыре архиерея. Это митрополиты: патриарший местоблюститель Сергий (Страгородский), Ленинградский Алексий (Симанский), экзарх в Украине Николай (Ярушевич) и посланный в Прибалтику экзархом Сергий (Воскресенский) или Сергий-младший. Весь остальной православный епископат был либо расстрелян, либо находился в лагерях, тюрьмах и ссылках. Вся внелитургическая жизнь Церкви (благотворительность, помощь заключенным и их семьям, духовное воспитание) проводилась подпольно.

В первый же день войны, когда власти растерялись, газеты молчали о начале войны, а Сталин закрылся на своей кунцевской даче и никого не хотел видеть, митрополит Сергий первым объявил в своей воскресной проповеди, что началась война. 22 июня 1941 года выпало не только на воскресенье, но и на праздник Всех Святых в земле Российской просиявших, включая новомучеников. В этом для верующих был и некий мистический момент.

Митрополит Сергий в своей проповеди в тот день призвал православных верующих встать на защиту Родины и повелел разослать эту проповедь-призыв по всем тем немногочисленным храмам, что еще действовали, и зачитывать ее с амвонов. Все это было нарушением советских законов, которые запрещали церкви вмешиваться в общественную, а тем более политическую жизнь страны. Однако Сталин, по-видимому, сразу оценил пользу для обороны страны от такой позиции православной церкви. И митрополиту Сергию не только не было вынесено какого-либо порицания со стороны советских властей, но, наоборот, его многочисленные патриотические призывы печатались в государственных типографиях и разбрасывались с самолетов по ту сторону фронта. Церковь вела активные сборы пожертвований на войну.

4 сентября 1943 года состоялась встреча Сталина с тремя митрополитами. Результатом этой встречи был созыв Собора, который состоялся уже через четыре дня. На нем митрополит Сергий (Страгородский) был избран Патриархом Московским и всея Руси. Сталину нужно было скорейшее открытие союзниками США и Великобританией второго фронта. И он надеялся добиться этого на предстоящей конференции глав антигитлеровской коалиции в Тегеране. Он понимал, что в демократических государствах многое зависит от общественного мнения. А американские и английские представители дали ему понять, что настроить общественное мнение их стран в пользу Советского Союза могут сведения о религиозной свободе в СССР. Видимость восстановления церкви в СССР Сталину нужна была и в связи с начавшимся в 1943 году решительным продвижением Красной Армии на запад. Здесь за время немецкой оккупации было открыто несколько тысяч православных храмов, и с этим тоже нужно было считаться. Церковная политика проводилась в русле общей идеологической линии коммунистической партии на мобилизацию всех патриотических чувств в народе для своей победы.

Однако реальное положение Православной Церкви было совершенно другим. С самого начала у советского руководства не было мысли о снятии ограничений на открытие всех храмов, монастырей и богословских учебных заведений. Совершенно очевидно, что относительно мягкая религиозная политика советского государства – мера временная, которая диктовалась условиями войны, необходимостью сохранить добрые отношения с западными союзниками и населением территорий, попавшим под советскую власть. Но если партийные деятели предупреждались о временности такой политики, то население об этом не знало. И внешнее проявление лояльности между советским правительством и Церковью внушало верующим оптимистические надежды на подлинную нормализацию церковно-государственных отношений и расширение прав Церкви. На епархиально-приходском уровне после возвращения советской власти в места, которые недавно находились под оккупацией, новая советская религиозная политика вызывала у одних недоумение, у других – надежды.

Все это, конечно, не могло вызвать подлинного православного возрождения в Советском Союзе. Но, помимо этого, как и всегда в истории Церкви, было непосредственное действие Божие на людские души. Ежедневная смерть и страдания военного времени направляли мысли многих людей от земной жизни к вечной. Православное богослужение в открытых храмах, даже при отсутствии нормальной, не политизированной проповеди, напоминало о Боге, давало верующим то утешение, которого они больше нигде не могли получить.

Уже в 1943 году немецкое руководство осознало ошибочность выбранного им курса церковной политики на оккупированных территориях. Расчеты на поддержку «нового порядка» со стороны угнетаемых в СССР религиозных организаций не оправдались. Идеологи третьего рейха неоднократно выражали удивление тому, что в патриотическом движении в Советском Союзе значительное место заняла Православная Церковь. В бюллетене Полиции безопасности «Донесения из оккупированных восточных областей» 17 мая 1943 года указывалось: «Советская пропаганда сумела ловко использовать религиозные чувства населения в своих целях. Церкви и массы все в большей степени получают поощрения. Как стало известно из Москвы, наплыв жителей в церкви в пасхальные дни был значительным. Этот факт пропагандистки весьма сильно используется и находит распространение прежде всего у союзников».

Если раньше немецкие власти категорически запрещали религиозным общинам заниматься политикой, то теперь поменяли свое мнение. Они стали требовать, чтобы Православная Церковь выступила на их стороне. Показателен в этом пример епископа Таганрогского Иосифа. Оказавшись на оккупированной территории, он получил от немецкой администрации разрешение на открытие в Таганроге храма. Однако у него сразу же возникли трудности. Немцы не могли простить ему верности Московской Патриархии и поминовения им имени Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия на богослужениях. Он безбоязненно поминал его даже тогда, когда тот стал Патриархом.

Немецкое командование неоднократно предлагало владыке Иосифу сотрудничество, грозя арестом и расстрелом. Епископ Иосиф отвечал отказом. В августе 1942 года он был вызван в отдел немецкой пропаганды, где начальник этого отдела предложил ему выступить в церкви с антисоветской профашистской речью перед прихожанами по случаю освящения Никольского храма. Эта речь заранее была составлена и отпечатана на листке бумаги. В ней излагалась клевета на Православную Русскую Церковь и на митрополита Сергия. Восхвалялись немецко-фашистские войска и их командование. Жители Таганрога призывались к повиновению, послушанию и преданности оккупационным войскам.

Епископ Иосиф освящение храма совершил, однако с этой речью не выступил. В тот же день он был вызван на допрос к коменданту города. Там он был объявлен советским шпионом, ему грозили расстрелом, если он в этом не сознается. Владыка решительно отверг это обвинение. Тогда комендант спросил, чем он может помочь немецкой армии.

Владыка Иосиф ответил, что может быть поваром, может стирать белье, дрова рубить. Этому он научился во время пребывания в советских лагерях. Немецкий комендант заявил, что они в этом не нуждаются и что им нужно помогать в области пропаганды. Пропаганда дороже золота и сильнее оружия.

Епископ Иосиф отказался заниматься фашистской пропагандой. Некоторое время он провел под арестом, а в феврале 1943 года получил направление и пропуск на проезд из Таганрога в Мелитополь. Это было распоряжение комендатуры, которое он обязан был выполнить. В Мелитополе владыка пробыл несколько дней, а затем без разрешения поехал в Каховку. Как он объяснил, в Мелитополе не было возможности свободно служить в церкви, так как она находилась под пристальным наблюдением гестапо.

Поражение немецко-фашистских войск на Курской дуге летом 1943 года положило начало массовому изгнанию оккупантов с территории Советского Союза, в том числе и освобождению Украины. После поражения, которое немецкие войска потерпели в Донецком регионе, они отступили на новый оборонительный рубеж. Этот рубеж пролегал от Азовского моря, вдоль правого берега реки Молочной до днепровских плавней. Он входил в так называемый «Восточный вал». Большие надежды фашисты возлагали на созданную здесь линию «Вотан» - четко продуманное военно-инженерное сооружение. Оборонительный рубеж прикрывал не только подступы к нижнему течению Днепра, но и к Крыму. Удержать Мелитополь, который был «воротами в Крым» и единственной сухопутной артерией между крымской группировкой и войсками южной группы немецкой армии, - такую задачу перед своими войсками поставило немецкое командование.

Рельеф местности, высокий правый берег реки Молочной, благоприятствовал немцам, будучи природным препятствием, и давал возможность наблюдения на значительную глубину расположения советских войск. С марта 1943 года фашисты начали готовить оборонительный рубеж. В течение весны-лета на строительство военно-инженерных сооружений сгонялись местные жители, военнопленные красноармейцы и узники мелитопольской тюрьмы. В район Мелитополя были переброшены из Берлина саперно-инженерные части. О том, какое огромное значение придавало фашистское командование этому рубежу, свидетельствует приезд в Запорожье Гитлера, который лично ознакомился с планами своих генералов и военных инженеров.

26 сентября всю долину реки Молочной накрыл густой, белый, как молоко, туман. Низко нависшие тучи моросили дождем. Едва туман рассеялся, открыли огонь сотни советских орудий и минометов. Над немецкими позициями нависли черные клубы дыма. Артподготовка продолжалась сорок пять минут. В это время советские саперы навели переправы, обозначили проходы в минных полях. Когда артиллерия перенесла огонь в глубину, поднялась в атаку пехота.

Противник упорно сопротивлялся, и ему удавалось удержать свои позиции. 9 октября наступление советских войск возобновилось, фронт был прорван, танковые и кавалерийские корпуса устремились в прорыв. Немцы спешно перебрасывали из Крыма подкрепления.

В Мелитополе немецкое командование приказало жителям города под страхом смертной казни покинуть свои дома. Всех жителей выгоняли за пределы города в степь. Немцы готовились к уличным боям. Свято-Алексеевскую церковь они сначала превратили в наблюдательный пункт, так как это было самое высокое здание в том районе. Когда же советская артиллерия пристрелялась, взорвали ее, чтобы лишить советских артиллеристов ориентира.

Утром 13 октября начались ожесточенные бои на улицах города. Отдельные здания и кварталы по нескольку раз переходили из рук в руки. Приказ немецкого командования гласил: держать город любой ценой. Однако удержать его им не удалось. 23 октября 1943 года Мелитополь был полностью освобожден от немецко-фашистских захватчиков.

30 октября того же года комиссия, в составе которой были майор И.В. Лебедев, сержант В.Я. Элькин, представители города Д.А. Минько, В.П. Трофимов, В.К. Филипповский, Н.И. Кошкарев и представитель духовенства протоиерей Песчанской кладбищенской церкви Григорий Павлович, документально засвидетельствовала факты зверских расправ фашистских оккупантов над мирным населением.


х х х


По мере наступления советских войск часть священнослужителей, служивших на занятых немцами территориях, ушла на запад и там влилась в состав Русской Зарубежной Церкви. Из оставшихся в СССР некоторые «церковники» были арестованы чекистами, сосланы в лагеря по обвинению в «сотрудничестве с оккупантами». Эта горькая чаша минула протоиерея Феодосия Станкевича. В его послужном списке было написано: «Под судом не был…»

После освобождения Мелитополя верующие по благословению отца Феодосия собирали продукты, готовили обеды и носили их в госпиталь, который располагался в школе № 12. Так как Свято-Алексеевская церковь была взорвана оккупантами, то ее верующие были лишены своего храма. Как писал протоиерей Феодосий Станкевич в своей автобиографии: …я с момента взрыва церкви приютился в частном доме прихожанина по ул. К.Либкнехта № 34 для удовлетворения религиозных нужд, что и получал, и под гром артиллерийской канонады, и под немецкими репрессиями, и теперь под благодетельным крылом нашей доблестной Красной Армии».

Наконец, в мае 1944 года церковная община приобрела у артели «Плодопром» полуразрушенное здание по улице Пушкина. Прихожане сделали своими силами ремонт и начали проводить здесь свои богослужения.

К сожалению, судьба этой церкви наглядно иллюстрирует отношение советской власти к верующим. Прошло полтора десятка лет. В феврале 1958 года староста Свято-Алексеевской церкви Т. Поповский обратился к уполномоченному совета по делам Русской Православной Церкви при облисполкоме Е. Сидоренко с просьбой разрешить капитальный ремонт здания и строительство сторожки.

В здании храма мог в любой момент рухнуть потолок, но областной чиновник ремонт делать не разрешил и строительство сторожки запретил. Тогда староста обратился в Киев к уполномоченному совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров УССР. Его заявление вернулось в область, все к тому же Сидоренко, с сопроводительным письмом. В нем киевский чиновник писал: «Прошу Вас еще раз проверить техническое состояние молитвенного дома в г. Мелитополе на Круче, и если дом действительно окажется аварийным, то необходимо запретить религиозной общине им пользоваться». Последние слова в документе подчеркнуты красным карандашом.

В августе 1958 года здание церкви осмотрели специалисты и признали его аварийным. На этом основании религиозной общине было запрещено им пользоваться. На храм повесили замок, а ремонт делать так и не разрешили. История Свято-Алексеевской церкви закончилась в сентябре 1959 года снятием общины с регистрации. Тот же Сидоренко в своем заключении по этому вопросу написал: «Молитвенное здание общины, произведя капитальное переоборудование, предполагается использовать для размещения городской детской библиотеки, которая до сего времени своего отдельного помещения не имеет».

Сам протоиерей Феодосий Станкевич до времени закрытия своего храма не дожил. Немецкая оккупация, голодные военные и послевоенные годы сказались на его здоровье. У него сильно болели ноги, мучила одышка. Интересные подробности послевоенной жизни отца Феодосия рассказала мне мелитопольская старожилка Людмила Федоровна Щербакова.

Ее мама, Александра Афанасьевна Щербакова, была верующей, как впрочем, и ее сестры. Во время войны в 1942 году она переехала вместе с дочерью Людой в Мелитополь к своим родственникам. Щербаковы поселились на улице Гоголя (район Красной Горки). Александра Афанасьевна стала ходить в Свято-Алексеевскую церковь, которая находилась недалеко. Там она познакомилась с отцом Феодосием, стала казначеем в храме.

Людмила Федоровна помнит, что когда отец Феодосий приходил к ним в гости, то на улице его встречала гурьба детей. В его бездонном кармане всегда находились для них конфеты. Ходил он медленно. У него болели ступни ног, но он никогда не жаловался на здоровье.

Людмила Федоровна запомнила одну послевоенную свадьбу. Венчал молодую пару отец Феодосий. Когда венчание подходило к концу, священник предложил молодым поцеловаться. Жених и невеста оробели, засмущались. Это вызвало смех у присутствующих. Чтобы как-то приободрить молодоженов, отец Феодосий с улыбкой сказал: «Ну, тогда поцелуйте меня!»

Щербакова вспоминает и о таком эпизоде. Ей было в то время пятнадцать лет, она пошла в школу. Ее по возрасту определили в один из старших классов. Но сразу наверстать пропущенный учебный материал за два года немецкой оккупации было сложно. По русскому языку она частенько делала грамматические ошибки.

Однажды отец Феодосий, который зашел к Щербаковым в гости, увидел расстроенную Людмилу. Он сразу же расспросил девочку о том, что случилось. А произошло следующее. У Люды был старший брат Анатолий, который служил в Красной Армии. Он был артиллеристом. Сестра поздравила его с каким-то праздником, но при этом в слове «артиллерист» сделала две грубые грамматические ошибки. Она вместо буквы «и» написала «е», и вместо двух букв «л» - одну. Брат в ответном письме сделал ей замечание.

Отец Феодосий сказал, что нужно сделать так, чтобы больше никогда не повторять этих ошибок. И предложил девочке запомнить два слова: «артист» и «искусство». В первом слове четко слышится буква «и», во втором – подряд пишутся две буквы «с». Хотя эта параллель Людмиле до конца была не ясна, в слове «артиллерист» она никогда больше не делала ошибок.

Многие прихожане знали, что Феодосий Станкевич служил священником на военном корабле, участвовал в русско-японской войне. Он иногда рассказывал о тех событиях, вспоминал о Цусимском сражении, в котором русский флот потерпел тяжелое поражение. Людмила взяла в библиотеке книгу писателя Новикова-Прибоя «Цусима» и прочитала ее на одном дыхании. Те, казалось бы, далекие события, будто ожили перед нею.

Отец Феодосий внимательно следил за положением дел на советско-германском фронте. Из официальной советской прессы с ее бравурным тоном трудно было составить объективную картину событий. Когда прихожане приносили ему письма близких с фронта, отец Феодосий их перечитывал по несколько раз, будто пытаясь между строк письма узнать что-то важное для себя.

Людмила Щербакова вспоминает, что когда в отпуск приезжали братья Владимир и Александр, которые были военными людьми, то обязательно звали отца Феодосия. Он уединялся с гостями, они что-то подолгу обсуждали. Потом братья с уважением говорили, что священник разбирается в военном деле не хуже их.

Когда в ноябре 1950 года отец Феодосий умер, Людмила уже была студенткой педагогического института. Она вошла в комнату, где находилось тело усопшего. У гроба сидела тетя Людмилы – Алла Никитична Мандрик. У покойного было закрыто лицо. Тетя спросила, не хочет ли Людмила поцеловать отца Феодосия. Девушка кивнула. Тетя открыла покрывало, и Людмила поцеловала священника в лоб.

Отец Феодосий Станкевич похоронен в Мелитополе на Красногоровском кладбище. После долгих лет забвения его могилу нашли, за ней ухаживают. Там стоит крест и табличка с надписью: «Здесь покоится прах протоиерея Феодосия Филипповича Станкевича. Родился 11.01. 1872 г. Умер 12.11. 1950». Рядом находится еще одна скромная могила, где похоронена его сестра Анна. Имя Феодосия поминается за божественной литургией в храме.

Вспоминаются последние слова, записанные в послужной список отца Феодосия:

«В «Живой церкви», «в обновленчестве», в немецкой автокефалии (автокефальной церкви. – С.А.) и других подобных сектах и расколах не был и не состою.

От веры Христианской православной, от церкви Христовой, от Святых Правил Апостольских и Соборных, Свято-отеческих и равно от священного сана, который ношу, не отрекался».





Протоиерей Феодосий Станкевич





Броненосный крейсер «Россия», на котором работал

судовым священником Феодосий Станкевич во время русско-японской войны 1904-1905 годов





Крейсер I ранга «Богатырь», на котором

Феодосий Станкевич служил судовым священником

в 1907-1911 годах





Русские моряки спасают жителей острова Сицилия, пострадавших от сильного землетрясения

в декабре 1908 года.





Могила протоиерея Феодосия Станкевича

на Красногоровском кладбище

города Мелитополя





ИСТОЧНИКИ


1. Акт о кровавых злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в гор. Мелитополе. – В газ. «Мелитопольские ведомости», 22.06.1995.

2. Алексеев А.Н. Мелитополь военных лет (1941-1943). – Мелитополь, 2007.

3. Архив Мелитопольского городского благочиния.

4. Веснин А. Торгсин. – В газ. «Мелитопольские ведомости», 01.01.1998.

5. Доненко Николай, прот. Наследники Царства, - Симферополь, 2004.

6. Журнал «Нива», 1904.

7. История флотского духовенства и его роль в воспитании военных моряков в дореволюционной России. www.delorus.com

8. Клочко Р. Атеизм по-мелитопольски. – В газ. «Мелитопольские ведомости», 19-25.09.2007.

9. Манштейн А.С., Домбровский А.В.. Гангутская победа и другие подвиги моряков и судов родного флота. – С. Петербург, 1914.

10. Подвиг русских моряков в Мессине. Из впечатлений русского корреспондента. – «Вокруг света», 18.01.1909.

11. Регельсон Л. Трагедия Русской Церкви, 1917-1945. – Париж, 1977.

12. Тимофеев В., Ковалев О. От веры не отрекался… –В газ. «Мелитопольские ведомости», 5-11.01.2011.

13. Ужасное землетрясение в Калабрии и Сицилии. – «Вокруг света», 11.01.1908.

14. Цыпин В. Православная Церковь на Украине в годы немецкой оккупации (1941-1944). – «Единая Русь», 02.04.2005.





Сергей Иванович Авдеенко


С КРЕСТОМ НА МОРЕ

И НА СУШЕ


Документальная повесть


Художник: В.И. Прохин


Подписано к печати 27.10.2011. Формат 60x84/16. У.д.л. 0,9.

Бумага офсетная. Тираж 500 экземпляров.

Заказ № 678. Напечатано ЧП Верескун В. Н.

Издательско-полиграфический центр «Люкс».

Cвидетельство ДК № 1125

г. Мелитополь, ул. К. Маркса, 10, тел.: 6-88-38

1   2   3   4   5   6

Похожие:

С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconРеферат На тему: «Вышивка крестом»
Можно стать обладателем уникальной копии полотна знаменитого художника, овладев искусством превращения бесценного шедевра мировой...
С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconВопросы интеллектуального марафона по истории для 5 – 7 классов. Вопросы, оцениваемые в 1 балл
Иранцы называли его Ашаена (Суровое море), турки – Карадениз (Мрачное море), греки – Понт Эвксинский (Негостеприимное море). Как...
С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconВведение Книга «Море невухим»
«Море невухим» оказала влияние и на европейскую мысль начиная со средневековой христианской философии (ярким примером является Фома...
С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconЛитература
Я давно научилась вышивать крестом. Сделала много необычных вышивок разной формы, различных расцветок
С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconБеседы со старшеклассниками
Возможно, книга Евгения Авдеенко "Переходный возраст и тогда меня спросили "Как правильно выйти замуж" (беседы со старшеклассниками)"...
С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconХудожники баталисты на своих полотнах изображают …
Кто из перечисленных художников участвовал в военных действиях и был награждён георгиевским крестом четвёртой степени
С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconIT1mare: вена-венеция-римини (10д на Адриатическом море)-флоренция-рим-ватикан-сорренто-зальцбург даты заезда
Вена-венеция-римини (10д на Адриатическом море)-флоренция-рим-ватикан-сорренто-зальцбург
С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconКонцепт море в поэзии Кольского Севера (на материале произведений В. А. Смирнова)

С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconКрестом и мечом
Ричард. В этом смысле он (кого в титуле первой из наших глав мы назвали «викингом во французской культуре») не может остаться безразличным...
С. И. Авдеенко с крестом на суше и на море iconЧто такое гранты и заявки на них?
Стало быть, надо начинать с азов Азовское море!" с воодушевлением заорал он и пустил воду"
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница