В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004




Скачать 16,93 Kb.
НазваниеВ. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004
страница7/77
Дата04.02.2016
Размер16,93 Kb.
ТипУчебник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   77
Раздел II. Происхождение и ранние формы права и государства

Кроме этих глобальных тенденций существовало множество других общих и частичных закономерностей эпохи перехода от родового, неклассового общества к классовым, общественно-экономическим формам. В области нормативно-ценностных представлений и взглядов все они перекрещивались, накладывались друг на друга, так что наряду с новыми, жизнеспособными институтами и нормами существовали древние, наряду с оригинальными правилами поведения, отражающими актуальную социально-экономическую потребность, функционировало множество компромиссных, случайных, пережиточных. Таким образом, выделенный нами признак коллективности в представлениях о справедливости в первобытном обществе совершил вполне очевидную эволюцию в направлении развития процесса обособления индивида, становления личности внутри коллектива, выделения начал индивидуального, частного. В принципе таков же путь развития другого качества социальной справедливости родового общества, связанный с обеспечением равенства его членов. Рассматриваемая нами система медленно движется от равенства к социальному неравенству, увеличивающемуся по мере того, как растет значение частных форм жизнедеятельности в экономической и духовной сферах, в быту. Классовая организация общества явилась воплощением социального неравенства, его закрепления и оправдания. Однако условия, благодаря которым неравенство людей стало возможным, вызревали в недрах первобытного общества, и наиболее интенсивно они складывались на стадии его разложения.

Природный характер коллективизма, с которого человек начинал свое развитие, мог себя воспроизводить только в условиях равенства. Этому чисто природному равенству тогда не было альтернативы. Люди выделились из животного царства, писал Ф. Энгельс, "еще как полуживотные, еще дикие, беспомощные перед силами природы, не осознавшие еще своих собственных сил, поэтому они были бедны, как животные, и ненамного выше их по своей производительности. Здесь господствует известное равенство уровня жизни..."1. Родовой строй смог выжить и сохраниться только при условии отказа от всего того, что напоминает частное присвоение продукта труда. Даже там, где была физическая возможность осуществить трудовую операцию одним лицом — собирательство, охота на мелких и некрупных животных и т. д., — продукт труда, добыча первоначально доставлялись в распоряжение коллекти-

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 183.

Глава 1. Условия и предпосылки генезиса права 39

ва и подлежали распределению между всеми его членами. Первобытное сознание, которое не обладало развитым понятием личности, расценивало индивидов в качестве равных, ничем не отличающихся друг от друга. Особая удача на охоте, выпавшая на долю индивида, приписывалась влиянию сверхъестественных сил, покровительствующих роду. Неудивительно, что для мышления первобытных людей не существовало никаких оснований исключать из потребления ту или иную группу лиц, не отличившихся особыми достижениями. Мысль о том, что можно поставить в заслугу не духам, но себе какой-то особый успех в охоте и рыбной ловле, вначале, по-видимому, не приходит им в голову. Различие между "моим" и "твоим", которое, как известно, на протяжении уже нескольких тысячелетий играет огромную роль в организации человеческих отношений, остается для них непостижимым, и, следовательно, отсутствует база для взаимных счетов, претензий и упреков. В родовом обществе считается нормальным и справедливым, когда охотник, убивший животное, уступает добычу своим соплеменникам — как тем, которые участвовали в охоте, но не были столь удачливыми, так и тем, кто в охоте не участвовал совсем. Сам охотник, как правило, не выказывает никаких особых притязаний на добытый им трофей.

У многих австралийских племен существовало незыблемое правило: всю добычу делить поровну, причем дележ производили старики или лица, известные своим искусством разделять убитое животное на строго обусловленные или равные доли. Лишь некоторые племена считали допустимым предоставить отличившемуся охотнику честь самому разделить тушу принесенного им животного. Племена Юго-Западной Виктории имели очень строгие правила, рассчитанные на воспитание у членов общины отвращения к привилегиям отдельных лиц в части распределения пищи. Охотник, убивший зверя, и его ближайшие родственники здесь не только не пользовались какими-либо преимуществами по сравнению с другими, но и не получали даже равной с ними части, им, наоборот, выделялись меньшие и худшие куски1. Этот обычай, впрочем, Уже отражает некоторый сдвиг в подлинном укладе перво-

Народы Австралии и Океании. Народы мира. Этнографические очерки / Под ред. С. А. Токарева и С. И. Толстова. М., 1956. С. 184—185. Обычаи Разделения продуктов охоты поровну или в основном поровну сохранялись у некоторых народов Сибири и Дальнего Востока. См.: Смоляк А. Ульчи. М., 1964. С. 55, 59—60; Проблемы этнографии и этнической исто-Рии народов Азии. М., 1968. С. 146; Общественный строй у народов Север-и°й Сибири XV в. М., 1970. С. 299, 304.

40

Раздел И. Происхождение и ранние формы права и государства

бытно-общинного строя, дальнейшее развитие которого зафиксировано в правилах распределения добычи, допускавших наряду с коллективным потреблением и в виде исключения из него индивидуальный способ присвоения. Соответствующая практика развивается еще очень робко и осторожно. Продукт, который поступает в распоряжение удачливого охотника сверх общей и равной для всех доли, есть своеобразная премия за выдающийся успех. Но и в ней вначале преобладает все тот же сверхиндивидуальный, ритуальный элемент, выражавшийся в том, что именно в такой форме род выражает почтение к своим соплеменникам, которым благоволят боги и добрые духи, оказывающие покровительство роду. Из огромной массы распределительных правил, характеризующих данный этап в развитии отношений дележа продукта, укажем на юкагирский обычай раздела добычи во время осенней "поколки" оленей, описанный Ф. Ф. Матюшкиным, участником экспедиции Ф. И. Врангеля по северным берегам Сибири летом 1821 г.1 Когда начинается осенняя тяга в лесах Севера и многие тысячи оленей идут сплошной массой, их настигают в момент переправы через реку и бьют короткими копьями (поколюгами). Охотники-юкагиры разделяются на две группы, одна из которых убивает, а другая вылавливает из реки и привязывает к лодкам туши оленей, не давая им уплыть вниз по реке. По окончании охоты производится дележ добычи по числу участвующих в этом деле людей. Но в общий раздел поступают лишь те олени, которые убиты и выловлены в реке. Что касается раненых оленей, достигших берега и там упавших, то они принадлежат тому охотнику, чья поколюга поразила животное. Эта своеобразная "зацепка" в обычном праве юкагиров приводила к тому, что многие из охотников довели свою ловкость до совершенства, научились соизмерять силу ударов так, что им доставались самые крупные и упитанные животные.

Существуют и другие группы обычаев распределения продуктов производства, в которых принцип индивидуального присвоения уже вполне утвердился, но в той или иной мере сочетается с интересами общины. Разбогатевшая внутри рода семья в традиционных формах оказывает поддержку соплеменникам, впавшим в нужду или не имеющим возможности добывать средства к жизни. Таковы, например, обычаи, связанные с ранними формами дарения, периодическими перераспределениями богатств внутри рода и между родами на

1 Врангель Ф. И. Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю. М.—Л., 1948. С. 220—222.

Глава 1. Условия и предпосылки генезиса права 41

празднествах "потлач" и т. д. Отмечая все эти детали и особен-лости нормативной сферы первобытного общества, мы подо-10ли к проблемам соотношения коллективистских и индивидуальных ценностей в системах древних обычаев, а также положения, пределов и возможностей развития человека в глубокой древности. Со времен Просвещения и под влиянием его идеологических схем принято считать, что первобытность — это время, когда дух человеческой индивидуальности пребывал как бы в длительном инкубационном состоянии. Подавляемый и ограничиваемый коллективизмом, он медленно вызревал, обретал мощь для того, чтобы, вырвавшись из тисков традиционной системы, стать творческой силой цивилизации: Нормы древнего общества на протяжении тысячелетий человеческой эволюции безраздельно выражали ценности коллективизма. Он был природным, потому что задан природой в ее физическом смысле, а также и умопостигаемой природой человека, природой вещей и т. и. Он был органичным, потому что определялся характером непосредственных связей между людьми в группе, складывался без помощи рационализированных оранизационно-управленческих методов.

Что же касается человека, то в процессе социогенеза или, во всяком случае, на его гипотетической начальной стадии он, согласно взглядам многих мыслителей-прогрессистов, полностью слит с коллективом, деперсонализирован, является скорее родовым, чем индивидуальным существом. Типичной в этом отношении позиции придерживались основоположники марксизма. "Человек обособляется как индивид лишь в результате исторического процесса. Первоначально он выступает как родовое существо, племенное существо, стадное животное..."1 Но для какого периода времени действителен этот тезис? Определения "стадное животное" в большей мере заслуживает древняя обезьяна — предчеловек, но не сам человек, homo sapiens. Время, к которому относится существование предче-ловека и первобытного человека, охватывает ряд громадных, археологических эпох. Справедливо отмечают, что с учетом времени эволюции жизни на земле люди палеолита, не говоря УЖе о неолите, представляются ненамного более первобытными, чем мы сами.

Несмотря на неопределенность понятий и другие трудно-сти, следует, однако, признать, что принадлежность к первобытному коллективу, включение в него через механизмы при-Р°дных связей есть то исходное положение, с которого чело-

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. I. С. 17.

42 Раздел II. Происхождение и ранние формы права и государства

век начинает творить свою историю и культуру. "Чем дальше назад мы уходим в глубь истории, тем в большей степени индивид, а следовательно и производящий индивид, выступает несамостоятельным, принадлежащим к более обширному целому..."1. Это высказывание К. Маркса бесспорно. Нельзя же сегодня воспринимать всерьез естественно-договорные теории, согласно которым люди в одиночку или группами бродили по лесам и лугам, прежде чем они "договорились" учредить общество на основе взаимного уважения естественных прав и интересов друг друга. Не случайно проваливаются все теории, пытающиеся установить эволюционный или исторический приоритет индивидуального начала перед коллективным, общественным. Сомнительны те концепции социогенеза, согласно которым формы общественности и коллективизма складываются в результате вытеснения "зоологического индивидуализма" и жестокой борьбы между биологическим и социальным началом в предчеловеческом стаде. Есть все основания считать, что даже там господствовал не "зоологический индивидуализм", а именно природный коллективизм, базирующийся на сложных общественных инстинктах.

Предчеловек не пришел в коллектив как бывший эгоист из-под палки, злобно огрызаясь. По биологической своей природе, по характеру преобладающих в ней естественных склонностей и инстинктов человек, как и многие другие биологические виды, есть "стадное животное"; индивидуалист и эгоист не имели шансов выжить, они как человеческие типы немыслимы в доисторические эпохи. Процесс социализации человека в первобытном коллективе не представлял из себя развития от индивидуального к коллективному, но скорее всего означал превращение чисто природной неосознанной коллективности в коллективность, основанную на социальном опыте, традиции, мифе, знании и т. и. Природный характер коллективизма, разумеется, не исключал индивидуалистических поползновений внутри группы, но в нормативной сфере они встречали различное отношение: одни из них действительно вытеснялись, преследовались, другие, напротив, поощрялись.

Столь же сложно и разнообразно отражался в нормативной сфере природный характер межгрупповых отношений. В обстановке более или менее враждебного противостояния различных коллективов выковываются первоначальные формы социального регулирования с целью поддержания их отношений на определенном уровне, не позволяющем одной группе

1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. I. С. 18.

1. Условия и предпосылки генезиса права 43

возобладать над другой или другими. Обычаи межплеменного общения направляют агрессию и насилие в определенные каналы, указывают им рамки. Они были первой институциональной формой, в которой люди отрицали безграничное насилие, а также причиняемое им разрушение. В принципе всякая, даже самая элементарная, форма социальной регуляции (упорядочивания) абсолютно противоположна началу социальной деструкции, разрушению, и это очень важно для понимания того, почему нельзя выводить исторический генезис социальных нормативно-регулятивных систем, будь то мораль, право или даже религия, из человеческой склонности к насилию, агрессии, стремления одерживать верх над врагами.

Из предположения, согласно которому коллективное начало в древности подавляло и порабощало отдельного человека, исходил 3. Фрейд, пытавшийся применить психоаналитическую теорию к проблемам первобытности, происхождения социальных и правовых норм. Древний коллектив, который он иначе как первобытной ордой и не называл, определяется психологией масс, древнейшей психологией человечества. Последняя характеризуется им описательно через такие признаки, как отсутствие сознательной обособленной личности, ориентация мыслей и чувств в одинаковых с другими направлениях, преобладание эффективности и бессознательной душевной сферы, склонность к немедленному выполнению внезапных намерений. В первобытной орде воля отдельного человека была еще слишком слаба, царили общая воля и стадные прирожденные инстинкты; никакие другие импульсы, кроме коллективных, там не осуществлялись1. Массу психологически и социально подобных друг другу особей, ничем не отличающихся и равных между собой, делает жизнеспособной только внешняя власть, то есть лидер (вождь, праотец). Если человека, утверждает 3. Фрейд, называют стадным животным, то к этому нужно добавить, что он скорее животное орды или особь, предводительствуемая главарем орды2. Лидерство есть внешняя принудительная сила, которая способна вводить табу, систему запретов, компенсирующих утрату животных инстинктов. Нарушителя табу члены группы должны наказать или как-то скупить данное нарушение, чтобы не пострадать самим3. В том, собственно, и заключается "вклад" психоаналитичес-

См.: Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. М., 1992. С. 303—304; Фрейд 3. Тотем и табу. 3VL, 1997. С. 327—328.

См.: Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. С. 303; Фрейд 3. Тотем и табу. С. 327.

См.: Фрейд 3. Тотем и табу. С. 54.

44

Раздел И. Происхождение и ранние формы права и государства

кой теории в проблему происхождения права, что процесс зарождения права как культурного феномена сводится к актам насилия, мучительному преодолению бессознательной агрес--сивности и эгоизма человеческого существа путем замещения вытесненных животных инстинктов поверхностными формами культурно-общественного реагирования. В известном письме к А. Эйнштейну "Неизбежна ли война?" (1932 г.) 3. Фрейд высказывает некоторые итоговые мысли: право возникает из силы, оно по сути своей есть сила власти (лидерства, авторитета, влияния), направленная на подавление человеческой индивидуальности, если она отбивается от человеческой орды. "Мы видим, — писал 3. Фрейд, — что право — это власть группы, сообщества. Право и в данном случае все еще сила, направленная против каждого отдельного человека, сопротивляющегося этой группе, оно работает силовыми средствами и преследует те же цели"1. Все, что говорит 3. Фрейд, одинаково относится к древнему и современному праву; его концепция оперирует психологическими константами, полностью игнорируя какой-либо социальный прогресс. Человеческим стадом, по 3. Фрейду, не только была первобытная орда, но и является всякое массовое современное движение, если оно слабо-управляемо и стихийно. Странным было то, как умудрился 3. Фрейд открывать законы массовой психологии на опыте "первобытной орды", ибо, как хорошо известно, древнее общество в отличие от современного индустриального никогда не было массовым, локальные группы являлись крайне немногочисленными (от нескольких человек до нескольких десятков и сотен), люди были на виду, знали друг друга в лицо, психология их отношений, конечно, мало напоминала психологию толпы, масс. Сомнительна и фрейдистская антитеза "орда — ли дер", она просто не опирается на исторический и этнографический материалы, так же как и выводы относительно сути табуи-рования и системы табу как "самого древнего неписаного законодательного кодекса человечества". Многочисленные несообраз-. ности и неувязки привели к тому, что современные антропологи и социологи в общем не приняли психоаналитические построения 3. Фрейда, касающиеся первобытной коллективности, формирования нормативной сферы и права древнего мира.

В западной общественной науке антииндивидуалистичес; кий смысл трактовки первобытного коллективизма наход функциональное оправдание в том, что он позволяет оцени какой поистине титанический цивилизационный рывок сове

1 Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. М., 1992. С. 327.

Глава 1. Условия и предпосылки генезиса права 45

ц1ило человечество, когда индивид от тотальной зависимости ii порабощения внешними силами пришел к нынешним либеральным ценностям свободы личности и прав человека. Но когда к изучению первобытности подключились исследователи из азиатских стран, с Африканского континента, они компетентно и убедительно оспорили старый тезис о несовместимости норм и ценностей традиционного коллективизма со свободным индивидуальным развитием и теми же правами человека. Сегодня многие признают, что и первобытный коллективизм был не таким уж беспросветным, как его часто изображали, что все древние культуры и цивилизции, каждая по-своему, обеспечивали возможности индивидуального развития1. Традиционные общества, их нормативно-регулятивные системы были в полной мере способны раскрывать на своем уровне творческий потенциал человека. Более того, из сравнительного анализа положения человека в традиционном и современном обществах, по признанию одного американского автора, можно делать выводы не в пользу последнего. "И вероятно, главный урок, который следует извлечь из изучения традиционной Африки, — пишет Колин Тернбул, — заключается в том, что, отказавшись от некоторых свобод, приняв определенные ограничения стиля жизни (всегда имея возможность выбрать иной стиль), можно достичь большей степени свободы и подлинного, искреннего человеческого общения"2.

Представления о том, что первобытные люди были неотличимы друг от друга, поскольку "не оторвались еще от пуповины первобытной общности"3, отражают давно прошедший этап в изучении первобытности. Сегодня картина представляется более яркой и разнообразной. Как бы сильно ни утверждало себя коллективное начало в системе норм, оно не могло не содействовать проявлениям специальных полезных способностей индивида в качестве охотника, воина, жреца, знахаря, художника, сказителя-поэта, знатока обычаев или мифов, °формителя празднеств — словом, мастера, умеющего делать то, что у других плохо получается. Оказалось, что личность в традиционном сообществе имеет сложную структуру, связанную с системой ценностей соответствующей культуры. Например, ТИп культуры эскимосов американские авторы А. Хип-Плер и С. Конн определяют как кооперативный с минимумом за-

См.: Тернбул К. М. Человек в Африке. М., 1981; Вейнберг И. И. Человек в культуре древнего Ближнего Востока. М., 1986; Артемова О. Ю. Лич-г ость и социальные нормы в раннепервобытной общине. М., 1987, и др. 3 ернбул К. М. Человек в Африке. С. 10.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 99.

46

Раздел II. Происхождение и ранние формы права и государства

претов и ограничений; он базируется не столько на поддержании ценностей и мифологии коллективизма, сколько на социализации и структуре личности, воспитываемой в духе "оптимиста- ческого фатализма". Эскимос мог делать все, что хочет, если нет риска встретить силовое сопротивление со стороны других, о должен избегать конфликта, если чувствует себя неспособный выйти из него победителем1. Очевидно, другой нормативный тип личности предполагают насильственные общества, где существовали широкая практика кровной мести, ритуалы человеческиэ жертвоприношений, каннибализм и охота за головами.

При внимательном изучении межличностных отношений внутри первобытной группы приходится отказываться от пре; ставления о древних людях как лишенных индивидуальности Как и у всех людей, когда бы и где бы они ни жили, у древ всегда была возможность отличиться от себе подобных в довой, культово-обрядовой и особенно военной деятельное! где человеку, обладающему соответствующими качествами способностями, сравнительно легко было стать лидером, пред-, водителем, вождем. Кроме того, из огромного множества разновидностей первобытных групп лишь очень немногие были монолитными в смысле отсутствия внутренней структурной дифференциации. Община обычно подразделялась на подгруп- пы, крупные и мелкие образования, постоянные и времен- ные объединения по полу, возрасту, верованиям, занятиям т. д. Общинник одновременно должен быть членом семьи, бо-1 лее широкого кровнородственного объединения, жителем де- ревни; он входил в брачные группы, возрастные классы, муж ские или женские союзы, секретные общества, промысловы! или иные трудовые артели, наконец, в военные дружину Иначе говоря, в первобытном обществе человек по необхо; мости выступал сразу в нескольких социальных ролях; и может быть, было меньше, чем в современном обществе, человек вкладывал в них "свою душу", стремился наиболе полно выразиться в них, так же как и сейчас. Только пр достаточно развитом индивидуальном самосознании челове! мог успешно соединять и выполнять все эти роли. Но с другой стороны, ролевая деятельность требовала индивидуальной специализации, формировала личностное отношение ко всему. "То обстоятельство, что один и тот же индивид по-разному проявляет себя в качестве заботливого отца и ворчливого старика, доброго соседа и умелого писца, высокомерного богача и т. д., что он по-разному воспринимается различными людь-

См.: Hippler A. ,Conn S. Northern Eskimo Law Ways. Fairbanks, 1973. P. 10—13.

1. Условия и предпосылки генезиса права 47

ли в различных общностях, несомненно, стимулирует процесс индивидуализации древневосточного человека, его осознание себя личностью, индивидуальностью"1. Наличие социальных ролей, получивших нормативное закрепление в обычаях, ритуалах, обрядах и т. д., давало возможность человеку, идентифицировавшему себя со своим коллективом, отличать себя индивидуально от других коллективов ("мы" и "они"), от других членов собственного коллектива ("я" и "они").

В древнем обществе, как и в современном, человек в случае внутригруппового конфликта должен посредством личного решения занять определенную позицию, поддержать одних, выступить против других родичей или соседей, стать заинтересованным примирителем спора. То, что первобытная группа была гомогенной и сплоченной на основе коллективного сознания, разумеется, не исключало ни возможности конфликтов внутри группы, ни известной полезности их для укрепления групповой солидарности; такие конфликты часто имели оздоровительный эффект и при успешном разрешении способствовали консолидации коллектива вокруг победившего лидера или лидеров. Но конфликт — это своеобразная "школа", которая преображает человека, делает его индивидуально значимым в группе, ответственным за выбор "личной позиции". Выбор этот является трудным и для современного человека, решающего в критических ситуациях "с кем он" и "против кого". Древний человек непрерывно находился в системе межгрупповых и внутригрупповых конфликтов, обострявших его чувства групповой принадлежности и индивидуальной ответственности за состояние собственного коллектива. В ситуациях, когда противопоставлены две разные группы А и В, позиция человека группы А жестко предопределена; если он не сумасшедший и не предатель (а предательство древнему обществу почти неизвестно), он выступает со своей группой против "врагов", т. е. группы В. Когда речь идет о конфликте внутри группы А, например соседской общины, отдельного поселения, то надо учитывать, что человек может принадлежать к различным сегментам данной группы, например, к кровнородственному объединению внутри соседской общины, семье, которые, в свою очередь, могут подразделяться на более мелкие группирования согласно степени родства или Иной близости людей. Мы видим то, что английский антропо-л°г Э. Эванс-Притчард называл "релятивизацией групповых

р ейнберг -И. И. Человек в культуре древнего Ближнего Востока. М., 1986.

48

Раздел И. Происхождение и ранние формы права и государства

отношений и групп", за которой стоят тенденции внутригруппо-вого разделения и смешения, ситуационный характер формирования "оппозиций" внутри группы, когда группирования прямо зависят от фактических обстоятельств, возникают из самого конфликтного отношения1. Человек, который участвует в такого рода группированиях и оппозициях, — это уже не "механическая часть целого", а до известной степени самоопределяющийся субъект.

Как бы то ни было, но человеческое "Я" уже довольно ярко отражалось в зеркале первобытной культуры и, что важно, в системах ее социальных норм. Изучив на австралийском материале проблемы отражения форм индивидуализации человека в соционормативной сфере первобытно-общинного строя, О. Ю. Артемова пришла к выводу, что социальные нормы играли здесь двойственную роль, обеспечивая и жесткий коллективизм, и условия для формирования индивидов с достаточно сложной и многосторонней внутренней организацией. Одни нормы как бы прикрепляли человека к коллективу, ограничивали его самостоятельность и волю в сфере родствен-, ных и семейно-брачных связей, религиозно-магической прак- тики, отношений между людьми разных полов и возрасто: Вместе с тем выделяется нормативный комплекс, котор включает стимулы личной инициативы, дифференцирует во можности поведения. Нормы, регулирующие отношения меж ду мужчинами одной возрастной группы, отмечает О. Ю. Артемова, способствуют проявлению индивидуальных качеств и воли, побуждают мужчину проявлять личную инициативу, стремиться к индивидуальным достижениям. "Наилучшие возможности для самовыражения, для выбора индивидуальных решений имеют мужчины, составляющие группу "старших 2. Если культура австралийцев, народов, находившихся на палеолитической стадии развития, уже была способной формировать разнообразие человеческих типов и характеров, то намного дальше ушли в этом направлении другие культуры, социальная организация которых основывалась на заметной дифференциации отдельных групп и индивидов. То, что групповая дифференциация внутри некогда гомогенного коллектива содействовала развитию индивидуальных интересов, — это не было секретом для древнего общества, поэтому данные процессы имели нормативную поддержку в той мере, в какой

1 См.: Studies in Social Anthropology / Ed. by . Beattie and R. Lienhad-Oxford, 1975. P. 335.

2 Артемова О. Ю. Личность и социальные нормы в раннепервобытной общине. М., 1987. С. 181.

рлава 1. Условия и предпосылки генезиса права 49

это было нужно для устойчивого, равновесного соотношения коллектива и человека. Цели нормативной регуляции в таких системах легко себе представить: человек мог рассчитывать на все необходимые средства индивидуального самовыражения в рамках коллектива и порождаемой им идеологии при условии сохранения действительной, а позднее — хотя бы внешней, лояльности по отношению к ним.

Итак, первобытное общество живет в напряженном нормативном режиме, при котором средства внутренней и внешней регуляции человеческого поведения вырабатываются традиционным образом жизни, а нормативное сознание, в дей ствительности не отделено от осознаваемой практической деятельности. Царствуют традиция и обычай. Под традиционализмом М. Вебер понимал установку на повседневно привычное и веру в него как в непререкаемую норму поведения, а под традиционалистским авторитетом — господство, основанное на том, что действительно, мнимо или предположительно существовало всегда1. Традиции представляются как многообразные и разнородные линии преемственности между поколениями людей, передаточные механизмы, через которые опыт старших усваивается молодыми. Социализация в первобытных группах — это непосредственные контакты молодежи с людьми старшего возраста, в ходе которых происходит обучение, усвоение знаний, мифов, обычаев, передача опыта "взрослой жизни". Другого пути получить социальную и культурную информацию, выработанную далекими и близкими предками, кроме как непосредственно от старых мужчин и женщин, тогда просто не было. В древнейших группах старые люди, старики в современном понимании, встречались очень редко. По некоторым данным, модальная продолжительность жизни в древнем и среднем каменном веке равнялась 26 го-Дам; в эпохи палеолита и мезолита люди доживали до возраста свыше 30 лет; в бронзовом веке число людей, перешагнувших довольно низкий тогда порог старости, не достигало и 2%2. Древний человек жил в неимоверно тяжелых условиях. Болезни косили детей, а взрослые чаще всего умирали, как свидетельствует археология, насильственной смертью на охоте, в военных стычках, в межгрупповых конфликтах, во время голода и стихийных бедствий. Но и плодовитость первобыт-ных народов была очень высокая, так что переживший своих сверстников человек был тесно окружен детьми и молодыми

См.: Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994. С. 68.

См.: Урланис Б. Ц. Эволюция продолжительности жизни. М., 1978. L- И—12, 19.

50

Раздел И. Происхождение и ранние формы права и государства

соплеменниками, которым он представлялся культовой фигурой, "живым предком". Традиционалистский авторитет воплощался именно в стариках, они были единственными носителями информации из прошлого и в этом качестве высоко ценились. Старость считалась синонимом опытности, мудрости, высокого авторитета. Отсюда широко распространенные обычаи почитания старших, привилегии стариков в семье и группе, отсюда геронтократия и патриархат, основанные на власти старших над младшими.

В заключение скажем несколько слов о древнем, первобытном человеке — субъекте культуры, вынесшем на своих плечах все трудности борьбы за выживание рода человеческого, подготовившего ценою собственных страданий, коллективного аскетизма и самоограничений благоприятные культурные условия, при которых цивилизованная личность может свободно проявлять себя, хотя, к сожалению, не всегда конструктивным образом. Когда сегодня древнего человека представляют существом диким, примитивным, не способным логически мыслить и лишенным собственного "я" (этим, как мы видели, грешит и западная наука), то это выражает не только непонимание первобытности, грандиозной эпохи, по сравнению с которой время цивилизации ничтожно мало, но и опасную утрату современной личностью многих подлинно человеческих черт, определявших в древности успешную культурную и социальную эволюцию человеческого рода. Это такие черты, как коллективизм, духовный универсализм и религиозность, умеренность и способность к самопожертвованию и т. д. Известный ученый Конрад Лоренц называл "семь смертных грехов цивилизованного человечества", имея в виду потерю современным человеком именно тех эволюционно оправданных качеств, которые привели его, человека, в цивилизацию и без которых последняя обречена на гибель. Возможно, еще одним "смертным грехом" является неблагодарность и высокомерие "цивилизованного общества" по отношению к первобытности, которую до недавнего времени иначе как "дикостью", "варварством" и не называли. Миф о "примитивности" древнего человека в двадцатом столетии стал понемногу рассеиваться благодаря углубленному изучению интеллектуальных аспектов родо-племенной организации. Исходя из материалов полевых исследований жизни филиппинского племени ифугао, американский этнограф Р. Бартон с восхищением отмечал высокий уровень умственного развития людей этого племени, которые как охотники за головами могли быть отнесены к бесспорно примитивным. "Значительную часть образования ифугао составляет знакомство со своей религией. Он

Глава 1- Условия и предпосылки генезиса права 51

яол?кен выучить сотни богов с их различными функциями, пристрастиями и способами дурного воздействия на людей, так же как огромные сведения о ритуалах, магике и мифах. Поскольку нет книг и записей, он должен иметь память более превосходную, чем у белого человека"1. Многие ифугао, отмечал Р- Бартон, знают своих предков за 10 и даже 15 поколений, вдобавок — братьев и сестер предков. В памяти хранится мифология, такая же массивная, как и у древних греков. В голодное время богачи присоединяют к себе большое количество клиентов, раздавая рис, свиней, кур и т. и. Все это не записывается, но в памяти хранится скрупулезно2. Высокие требования к знаниям и индивидуальным способностям были условием выполнения некоторых особых функций вождя, жреца, посредника, миротворца и т. и. На это обратил внимание Б. А. Рыбаков, изучая древнерусское язычество: "Простой сельский волхв должен был знать и помнить все обряды, заговоры, ритуальные песни, уметь вычислить календарные сроки магических действий, знать целебные свойства трав. По сумме знаний он должен был приближаться к современному профессору этнографии с тою лишь разницей, что этнограф должен долго выискивать полузабытые пережитки, а древний колдун, вероятно, получал многое от своих учителей — предшественников"3. Представление о том, что современный человек превосходит древнего и должен, как говорят, постоянно выдавливать из себя "дикаря", не во всем справедливо, подпитывает множество предрассудков. В ходе социогенеза и раннего общественного развития человек творил, начиная с простых форм; это были далеко не примитивные, но в общем целесообразные для тех условий формы экономики, социальной регуляции, религии, морали, права и т. д. Ни один гений современности, если бы поставить его на место людей древнего общества, не смог бы предложить ничего лучшего.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   77

Похожие:

В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconРабочая программа по английскому языку
Минобразования Российской Федерации от 2004 года. Москва, издательство «Астрель», 2006 года
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconВыпуск 1241 () москва молодая гвардия 2007
Издательство выражает благодарность Библиотеке украинской литературы (Москва) за помощь в иллюстрировании этой книги
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 icon2 Seminaras (2 valandos). Nepilnamečių nusikalstamumas (priežastingumas, specifiniai veiksniai, prevencija)
Криминология : учебник для вузов / [авторы: А. И. Алексеев [и др.]; под редакцией А. И. Долговой. Москва : норма инфра-м, 2001
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconГосударственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения рсфср, Москва 1955 ocr николай Голубев
ИС: Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения рсфср, Москва 1955
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconLove relations normality and Pathology Москва Независимая фирма “Класс” 2000 удк 615. 851
К 74 Отношения любви: норма и патология/Пер с англ. М. Н. Ге­ор­гиевой. — М.: Не­зави­симая фир­ма “Класс”, 2000. — 256 с. — (Библиотека...
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconРоль семьи в воспитании детей по материалам книги «Все о младшем школьнике» под редакцией Виноградовой Москва,«Вентана -граф», 2004
«Все о младшем школьнике» под редакцией Виноградовой Москва,«Вентана -граф», 2004
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconЛитература по раннему возрасту
Воспитание детей раннего возраста" под редакцией Г. М. Ляминой Москва, издательство "Просвещение", 1978 год
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconДоклад основан на рекомендациях Всероссийского научного общества кардиологов «диагностика и коррекция нарушений липидного обмена с целью профилактики и лечения атеросклероза»
В. Н. Титов (г. Москва); д м н., профессор Т. В. Балахонова (г. Москва); д м н., профессор В. Е. Синицин (г. Москва); И. Н. Матчин...
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconМ – Иисус и Мария образовали, в картине «Тайная вечеря» – букву имени женщины. Премудрости, Софии. Матери богов. Крылатой изиды
Русских изданий (например, основное: © ООО «Издательство аст», 2004), и зарубежных
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconУчебное пособие. М.: Издательство Московского университета, 2004
«Вся Россия», «Моя провинция», «Новости – время местное» и др Представлены также некоторые особенности совместной работы журналистов...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница