В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004




Скачать 16,93 Kb.
НазваниеВ. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004
страница9/77
Дата04.02.2016
Размер16,93 Kb.
ТипУчебник
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   77
Раздел И. Происхождение и ранние формы права и государств

технические, провозглашается социальным правом. Но критики этой теории резонно считают смешение норм права с другими видами социальных норм неприемлемым, поскольку при этом теряются специфика и особая регулятивная природа каж-дого из видов социальных норм, а сами правовые явления утрачивают относительную самостоятельность, которой они об-} ладают в социальной среде1. Тем не менее использование термина "право" применительно к огромным комплексам разное родных социальных норм часто встречается в этнографической, антропологической и социологической литературе.

Гипотеза религиозного происхождения социальных норщ и права в ряде отношений представляется довольно обоснованной, опирается на солидный фактический материал, но и к ней, как показывают современные научные обсуждения соот-1 ветствующих проблем, надо относиться осторожно. Для onpe- деления связи права с религией важно то, как мы понимаем религиозный феномен в обществе. С нормативной точки зреш-в нем можно выделить собственно религию (религиозную мифе логию) и магику, или магию, различающиеся между собой гн характеру отношения человека к сверхъестественному. Релига основана на признании человеком активности сверхъестестве ного агента — душ предков, божеств, демонов и т. и., — к торому обращаются за помощью, защитой, с просьбой о нис послании благ, сил, успокоения и т. д. По определению Дж. Фрэ зера, религия есть умилостивление и умиротворение сил, ст(! ящих выше человека, сил, которые, как считается, напра ляют и контролируют ход природных явлений и человеческс жизни2. Магия основывается на активности самого человека способного с помощью сверхъестественной силы приносить людям пользу или причинять им вред ("белая" и "черная" магия). Магия, опиравшаяся на сущности божественные, творившая божественное "чудо", была (и есть) частью религиозного культа, но если она обращалась к темным, дьявольским силам и несла зло, то она преследовалась жрецами, и не было в древних обществах страшнее греха и преступления, чем колдовство. Религия и магия могли оформиться как особые явления на известном этапе развития первобытного бытия и сознания, они предполагают Опыт, который мог накапливаться лишь в условиях религиозной жизни. В первобытной культуре, отмечал Б. Малиновский, магия никогда не считалась природной силой, действующей вне и независимо от человека;

1 См.: Пэнто Р., Гравитц М. Методы социальных наук. М., 1972. С. 47.

2 См.: Фрэзер Дж. Д. Золотая ветвь. Исследование магии и религии. М., 1980. С. 63.

1- Условия и предпосылки генезиса права 61

«это специфическая и уникальная власть, которая принадлежит только человеку и обнаруживает себя только в магическом искусстве, изливается человеческим голосом и передается волшебной силой обряда"1. Объектом магии является не сама природа, а человеческое отношение к ней и человеческие действия с природными явлениями.

Магическое искусство направлено к практическим целям, л в этом смысле оно "сродни науке". Такие видные антропологи, как А. Рэдклифф-Браун, Б. Малиновский, К. Леви-Строс и др., находили основания сближать магическое мышление с научным, ибо оно также основано на стремлении причинно связывать естественные факты (магические действия с желаемыми последствиями), пользуется методом проб и ошибо.к, нуждается в особом техническом оформлении, собственных "технологиях" и т. д. По словам того же Б. Малиновского, "между магией и наукой имеются некоторые сходства, и мы вправе, вслед за Джеймсом Фрэзером, назвать магию псевдонаукой"2. Согласно мыслительным законам магии (магической логике), между вещами существует таинственная, мистическая связь, благодаря которой импульсы, получаемые при воздействии на один объект, посылаются через невидимый эфир на другой объект и производят в нем желаемые изменения. Магическая логика нормативна, на что впервые обратил внимание Д. Фрэзер. Система магии включает в себя большое число позитивных и негативных предписаний, то есть норм. Первые представляют собой правила, необходимые для достижения нужного эффекта, указания относительно того, как надлежит поступать, а вторые —- это запреты, исполнение которых избавляет человека от наступления вредных или нежелательных последствий. Совокупность негативных предписаний магического характера, по Д. Фрэзеру, это и есть система табу; табуирование является негативным приложением практической магии. Правило позитивной магии гласит: "Поступай так-то, чтобы произошло то-то и то-то", правило табу гласит: Не делай того-то, чтобы не случилось то-то и то-то"3. Табуи-Рованию подлежат действия и вещи, определенное воздействие на которые может повлечь за собой смерть человека, болезнь Или какое-то несчастливое событие. Они, собственно, и выступают как негативные санкции, которые следуют за нарушением табу, негативных магических предписаний.

Б. Магия, наука и религия // Магический кристалл. Ма-глазами ученых и чародеев. М., 1994. С. 89.

же. С. 97. .: Фрэзер Дж. Золотая ветвь. С. 29—30.

62 Раздел II. Происхождение и ранние формы права и государства

Табу всегда действует как магический запрет, выражая иллюзорную суть магии. Последняя же (это следует еще раз подчеркнуть) есть превратное убеждение первобытного человека в существовании определенных таинственных связей и взаимовлияний между природой и человеком, осуществляемых с применением соответствующих средств и приемов1. Ничего нет более далекого от истины, чем предположение, будто система табу как явление истинно человеческое была заведомой мистификацией, то есть обманом, к которому прибегали "умные" люди (вожди, жрецы, колдуны и т. и.), чтобы к собственной выгоде опутать профанов сетью выдуманных обременительных запретов. Между тем исследователи часто приписывают табу некие немагические, утилитарные цели. Фрейдистская концепция табу, о которой говорилось выше, подменила мыслительные магические законы психоаналитической механикой, при помощи которой главари первобытного стада делают людей управляемыми и послушными, избавляются от анархического проявления природных человеческих инстинктов".: У эволюционистов преобладают методы поиска социальных кор- ней табу, ибо за каждым случаем запрета, полагают они, сто- \ ят реальные причины и целесообразность. Так, по мнению отечественного этнографа Е. А. Крейновича, система табу у нивхов представляет выражение борьбы различных человеческих групп за существование и базируется на двух видах противоречий: а) между старшими и младшими поколениями, б) между мужским и женским полом. Древние охотники каменного века, используя устрашающие религиозные запреты, лишили молодежь и женщин права употреблять в пищу определенные части медвежьей туши и закрепили это право за собой. Хотя добычу скорее всего приносили молодые, сильные и ловкие охотники, право на лучшие доли все равно оставалось за стариками. Чтобы не погибнуть, они должны были через систему табу и страх перед его нарушением подчинить себе молодых охотников. Отправившись на охоту в лес или море, мужчины-нивхи, замечает Е. А. Крейнович, притесняют посредством табу своих женщин, оставшихся в селении. Пока мужья находятся в море, жены должны поддерживать в очаге огонь, не давать ему погаснуть. Считалось, что хозяин огня помогает охотникам на промысле. Охотники, находясь в море, прыгают с льдины на льдину, чтобы попасть острогой в тюленя, поэтому женщины должны осторожно обращаться с посудой-Если жена разобьет чашку, раковину или что-нибудь другое,

1 Косвен М. О. Очерки истории первобытной культуры. М., 1953. С. 144.

Глава 1. Условия и предпосылки генезиса права

63

т0 льдина, на которой находится ее муж, треснет и охотник утонет1. Но даже эти примеры подтверждают сомнительность прагматического понимания табу. Бесспорно то, что система табу могла использоваться и, несомненно, широко использовалась в интересах отдельных групп в коллективе, но она не могла быть инструментом борьбы за частный комфорт, власть, пищу, за узкогрупповое или индивидуальное выживание. Если бы это было так, то явление табу не представляло бы интереса с точки зрения исторического генезиса социальных норм и права.

В процессе формирования правового способа регуляции табу процедуры и приемы табуирования, несомненно, имели большое значение. Они несли в себе определенные элементы нормативной культуры, способствовали выработке и закреплению поведенческих стереотипов. Многими своими сторонами система табу уже входила в ту специфическую практику древних культур, которую мы имеем основания называть правовой. Речь идет о технологии запрещения и запрета, воспринимаемого как сакрально-магическая неизбежность, о возбуждении эмоций обязанности и долга, их религиозном переживании, о санкционировании запретов, при котором акцент переносится с физического наказания, применяемого сравнительно редко, к наказанию сакральному, подавляющему психику нарушителя табу, обреченного ждать смерти, болезни, утрат и несчастий. Для гомогенной группы с коллективистскими традициями, где принуждение и насилие практически несистемны, негативная магическая санкция была истинной находкой, чуть ли не идеальным средством сдержать тех, кто склонен нарушать социальные нормы по слабости или легкомыслию. Американский этнограф Р. Бартон, оставивший превосходное исследование права филиппинского племени ифугао, считал табу наря-ДУ с обычаем источником права данного племени2. У ифугао слово "табу" означает буквально "плохой образ жизни", "злой поступок"; его часто относят к режиму владения рисовыми полями, вещами, к семейно-брачным отношениям. Чужому человеку запрещено проходить через рисовое поле, когда там зреет урожай; в присутствии родственников противоположного пола нельзя затрагивать интимные темы, вести разговор о взаимоотношениях полов, размножении и т. д.

Хотя нормативная функция табу в отдельных обществах, подобных ифугао, могла быть очень значительной, все же считать табу одним из источников древнего права в целом нет

I См.: Крейнович Е. А. Нивхгу. С. 242, 247—248, 252—253. См.: Barton R. F. Ifugao Law. Berkeley, 1919 (2 ed. 1969). P. 11—12.

64

Раздел II. Происхождение и ранние формы права и государства!

оснований. Все виды нормативных требований в древности не- изменно принимали форму обычая, традиционного поведенческого стереотипа, передаваемого от старших поколений младшим. Табу не являлось исключением; все религиозные и нерелигиозные, магические и немагические, позитивные и негативные предписания только через обычай становятся действующими социальными нормами. Обычай — единственный и универсальный источник древнего права, морали, системы религиозных норм; обойти его было невозможно. Древняя правовая система по форме своей была обычным правом. Табу, т. е. магическая норма, могло войти в него, лишь приняв эту форму. Но большая часть табу, как известно, не имела отношения к праву. С другой стороны, правовые запреты древности только в сравнительно малой своей части прошли через табуирова-ние. Например, строго соблюдаемые запреты на вступление в брак и половые связи, базировавшиеся на эндогамной или экзогамной системах, ничего магического в себе не заключали, а запреты и ограничения, принятые в хозяйственной жизни, в меновых операциях и т. и., основывались, конечно, на элементарной целесообразности, житейской- логике. Целесообразный запрет мог иметь одновременно и магическую санкцию, но это не превращало его в табу. К тому же, как показывает этнографический материал, в древнем обществе существовали различные виды табу. Самый распространенный из них устанавливал стабильное негативное предписание ("не делай", "не бери", "не прикасайся"), был совершенно независим от воли религиозно-магических авторитетов и полностью слит с обычаем. В другом случае обычай указывал на право авторитетов табуироватъ (определять как табу) предметы, вещи, отношения, когда они сочтут это нужным. Так, жрецы могли объявить табу, наложить знак запрета на дерево в роще, чтобы сделать его плоды своими и недоступными для профанов. Такой способ регуляции посредством табу и характер злоупотребления им напоминает современные правовые институты лицензирования, квотирования, дискреционной власти чиновников что-то одним разрешать, а другим запрещать.

В орбиту древних правовых отношений, помимо табу как сакрального предписания, запрета, были вовлечены и другие магико-религиозные феномены, например зароки, заклятия, проклятия. Под зароком до сих пор еще понимают своеобразный запрет или ограничение, которое человек добровольно накладывает на себя, чтобы дать обществу информацию о собственных моральных качествах или жизненных проблемах. Так, человек, на котором лежали обязательства по кровной мести, мог дать обет не стричь волос, не умывать лица, не появлять-

Глава 1. Условия и предпосылки генезиса права 65

сд в родном доме, пока не отомстит за убитого родича. Общинник, которому вероломный сосед не возвратил нечто взятое в долг, может объявить, что будет сидеть у дома обидчика и 5кдать уплаты долга хоть до самой смерти. Главная цель зароков, которые человек налагал на себя, — показать характер, твердый, надежный, честный или суровый, непреклонный в отношении врагов. В древнем обществе это был еще один способ борьбы человека за индивидуальность. Заклинания были магическими актами, с помощью которых человек стремился по сверхъестественным каналам воздействовать на поведение другого человека в нужном направлении — привязать к себе, оттолкнуть, пресечь злое поведение, враждебные замыслы или колдовские действия. И наконец, проклятие или ритуальное проклятие — это священный эмоциональный призыв к сверхъестественным силам покарать врага, обрушить на его голову всяческие страдания и несчастья. Хорошо известно, что заклинания и проклятия широко применялись в древнем судопроизводстве, были составной частью судебных обрядов и ордалий. Наверное, табу, зароки, заклинания и проклятия не исчерпывают всего богатства магико-религиозных средств древних культур, но при всей их действенности и яркости не они все же определяли магистральный путь развития правового способа регуляции.

Еще и сегодня есть суеверные люди, которые строят свои поступки, сообразуясь с хорошими и плохими приметами, гаданиями и приворотами, легко подвергаются иррациональному воздействию, внушению и страху. Но нынешнее поведение, диктуемое магическими позитивными и негативными предписаниями, не представляет в отличие от древности какой-то особой системы или группы социальных норм и непосредственно не связано с правом, моралью и даже религией. Почему же тогда в древности магическая норма, и в особенности табу, была таким важным фактором социального поведения? Ответ надо Искать в анализе древней "языческой" религиозности, который буквально пропитан магикой. Это давало человеку известные преимущества: он был не столько слугой или рабом божества, проводником и интерпретатором его воли, сколько стороной во взаимоотношениях со сверхъестественными силами, с которыми можно договариваться, обмениваться (жертвоприношения в обмен на благо), устанавливать долговременные обязательства в части покровительства, помощи людям против их врагов. Магическая техника носила квазиправовой характер сговора, договора, сделки людей с божествами и, Хотя все это снижало сакральную ценность культа (языческие религии в конце концов утратили всякую святость), дли-

66 Раздел И. Происхождение и ранние формы права и государства

тельное время нормативно-религиозное и нормативно-правовое начала были достаточно едиными и согласованными. Интересно, что до сих пор противники метафизического понимания права используют эту "связь", чтобы установить ис- токи юридического мировоззрения, правовой идеологии в ма-гико-фантастическом восприятии мира древними людьми, в их сакральных переживаниях и ритуалах.

Примечательна в этом отношении позитивистская позиция скандинавского юридического реализма и так называемой уп-сальской школы права (А. Хегерстрем, В. Лундстедт, К. Оли-векрона и др.). Основатель "школы" А. Хегерстрем посвятил несколько работ изучению сознания "примитивных народов", чтобы показать, как из религиозных верований, древних магических формул возникали контуры современного юридического мировоззрения, определялась идеальная природа его понятий1. Древний человек представлен не столько как мыслящее существо, animal sapiens, сколько как существо измышляющее, фантазирующее, верующее и надеющееся, animal mysticum. Скандинавские реалисты утверждают, что право является мистическим как вследствие своего исторического происхождения, так и по своей актуальной сущности. Магический образ мышления, отмечал К. Оливекрона, был общей чертой примитивного права: "Цепь развития никогда не прерывалась. Мы не можем сказать, что здесь кончается магика и начинается рациональное мышление. Современное мышление в вопросах права далеко от того, чтобы быть полностью рациональным"2. Таким образом, А. Хегерстрем и его последователи находят причину иллюзорности современных юридических идей (речь идет об идеях естественного права, справедливости и т. и.) в древней магике, в мистической природе человеческого духа, в склонности людей полагаться на иррациональные построения, собственные фантазии и суеверия. Позднее на недостаток рационализма в праве и атавистический характ человеческих требований социальной справедливости ссылал Ф. Хайек: нормы распределения по справедливости, заро, шиеся в примитивных общинах охотников и собирателей, продукт наивного мышления, и если в наше время люди все еще требуют справедливости, то это "признак незрелости нашего ума, показывающий, что мы еще не переросли эти при-

1 См.: Hagerstrom A. Recht, Pflicht und bindende Kraft des Vortrages. Stockholm, 1965. S. 84—85.

2 Olivecrona K. Law as Fact. Copenhagen, 1939. P. 115. См. также: Olivecrona К-The Legal Theories of Axel Hagerstrom and Vilhelm Lundstedt // Scandinavian Studies in Law. Vol. 3. Stockholm, 1959.

рлава 1. Условия и предпосылки генезиса права , . 67

щитивные понятия"1. Так что древние магические связи права и религии, как мы видим, не забываются и могут находить те- оретическое преломление в самых неожиданных вариациях.

Итак, выводы, которые мы должны сделать из предыдущего изложения, сводятся к тому, что ни одна из нынешних крупных нормативно-регулятивных систем — право, мораль, религия — не обязана другой своим историческим происхождением, а все они примерно в одних и тех же временных рамках, при наличии одних и тех же глобальных материальных и духовных предпосылок выросли из единой синкретической системы норм первобытного общества. Этот этап в жизни человечества был основательно подготовлен всем предшествующим развитием экономических отношений, родовых и семейно-брач-ных связей, социальной организации и общественного сознания. Оно привело к такому состоянию единой нормативной сферы, когда она, выражаясь фигурально, начинает прорастать; из нее медленно и постепенно пробиваются ростки различных типов социальной регуляции, одни из них появляются раньше, другие — позже, одни развиваются быстрее, другие — медленнее, одни достигают расцвета, тогда как другие только входят в силу, и т. д. У каждой нормативно-регулятивной системы теперь своя судьба, своя история и свои темпы развития, определенные не только общими социально-экономическими предпосылками и вытекающей отсюда общностью их социальной природы, но и присущей им спецификой, своеобразием их функциональной роли в обществе. Каким бы ни был разрыв во времени, как бы внушительно ни выглядел он на шкале истории, нужно, по-видимому, отдавать себе отчет в том, что возникновение различных нормативно-регулятивных систем, форм общественного сознания, политогенез и появление государства представляют собой не диахронический ряд мировых событий, а звенья растянувшегося во времени, разбросанного в пространстве, но в общем единого и синхронического процесса. Религиозный способ регуляции в истории ряда культур оформлялся первым, как бы прокладывая дорогу моральным и правовым нормам, предвещал и содействовал их появлению. Но искать в нем причины происхождения права и морали — значит допустить известную логическую ошибку — Post hoc ergo propter hoc (после того, значит, по причине того). Однако такую ошибку часто допускали и допускают.

Hayek F. A. Law, Legislation and Liberty. Vol. 2. The Mirrage of Social Justice. Chicago; London, 1976. P. 62—63; Hayek F. A. Social Justice, Socialism and Democracy. Three Australian Lectures. Sydney, 1979. P. 5.

68

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   77

Похожие:

В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconРабочая программа по английскому языку
Минобразования Российской Федерации от 2004 года. Москва, издательство «Астрель», 2006 года
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconВыпуск 1241 () москва молодая гвардия 2007
Издательство выражает благодарность Библиотеке украинской литературы (Москва) за помощь в иллюстрировании этой книги
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 icon2 Seminaras (2 valandos). Nepilnamečių nusikalstamumas (priežastingumas, specifiniai veiksniai, prevencija)
Криминология : учебник для вузов / [авторы: А. И. Алексеев [и др.]; под редакцией А. И. Долговой. Москва : норма инфра-м, 2001
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconГосударственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения рсфср, Москва 1955 ocr николай Голубев
ИС: Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения рсфср, Москва 1955
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconLove relations normality and Pathology Москва Независимая фирма “Класс” 2000 удк 615. 851
К 74 Отношения любви: норма и патология/Пер с англ. М. Н. Ге­ор­гиевой. — М.: Не­зави­симая фир­ма “Класс”, 2000. — 256 с. — (Библиотека...
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconРоль семьи в воспитании детей по материалам книги «Все о младшем школьнике» под редакцией Виноградовой Москва,«Вентана -граф», 2004
«Все о младшем школьнике» под редакцией Виноградовой Москва,«Вентана -граф», 2004
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconЛитература по раннему возрасту
Воспитание детей раннего возраста" под редакцией Г. М. Ляминой Москва, издательство "Просвещение", 1978 год
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconДоклад основан на рекомендациях Всероссийского научного общества кардиологов «диагностика и коррекция нарушений липидного обмена с целью профилактики и лечения атеросклероза»
В. Н. Титов (г. Москва); д м н., профессор Т. В. Балахонова (г. Москва); д м н., профессор В. Е. Синицин (г. Москва); И. Н. Матчин...
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconМ – Иисус и Мария образовали, в картине «Тайная вечеря» – букву имени женщины. Премудрости, Софии. Матери богов. Крылатой изиды
Русских изданий (например, основное: © ООО «Издательство аст», 2004), и зарубежных
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004 iconУчебное пособие. М.: Издательство Московского университета, 2004
«Вся Россия», «Моя провинция», «Новости – время местное» и др Представлены также некоторые особенности совместной работы журналистов...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница