Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6?




Скачать 16,04 Kb.
НазваниеНекоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6?
страница1/6
Дата04.02.2016
Размер16,04 Kb.
ТипВопрос
  1   2   3   4   5   6
© Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала ПОЛИС (Политические Исследования)» 1996 №6? 1997 - #1, #2


ЧТО ТАКОЕ "ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ"?

Б.Г. Капустин


КАПУСТИН Борис Гурьевич, главный научный сотрудник Института философии РАН, доктор философских наук, профессор.


От редакции. Данная публикация открывает цикл лекций проф. Б.Г. Капустина по курсу "История политической философии". Он предназначен в первую очередь для магистров и аспирантов, специализирующихся в области политической науки, теоретической социологии и философии. Курс не претендует на исчерпывающий охват истории политической мысли, но освещает основные узловые пункты ее эволюции, связанные с именами крупнейших мыслителей западной политической традиции. Главная его задача, как показано в публикуемых лекциях, — изучение политической философии как особого способа раскрытия, проблемати-зации и концептуализации мира политического, отличного и от философии политики, и от того, что обычно понимается под политической наукой. Причем это делается через материал и проблемы истории политической философии в тесной связи с современной политической мыслью. Публикуемая первая лекция курса не отличается простотой. Чтобы разобраться в поставленных ею вопросах, необходимы усилие мысли, умение двигаться в стихии абстракций. Но тот, кто даст себе труд понять главные положения лекций, значительно обогатит свое понимание сферы политического.


Журнал "Полис" благодарит Институт "Открытое общество" за финансовое содействие в подготовке рубрики "Кафедра".


Часть I


ВВЕДЕНИЕ


Приступая к курсу истории политической философии, мы должны прежде всего определиться с пониманием того, что означает "научиться" политической философии. Означает ли это обретение некоторой суммы сведений о том, что писал Платон об идеальном государстве, Макиавелли — о доблести правителей и гражданских добродетелях народа, Гегель — о "всеобщем сословии", Джон Стюарт Милль — о представительном правлении и т.д.? Перефразируя М. Хайдеггера, это было бы знанием о политической философии, но еще не ею самою. Такое знание соответствует позиции внешнего наблюдателя за политической философией, но не того, кто находится внутри ее, чья мысль движется в ней и вместе с нею, кто относится к действительности в соответствии с присущим ей отношением (см.: 1, с. 64-65). Иными словами, это — позиция того, кто информирован о политической философии, но не научился ей.


Но если саму возможность научиться политической философии мы связываем с определенным отношением к действительности, то нужно прояснить, о каком отношении идет речь.


Отвлеченно это отношение можно определить как познавательное. Политическая философия познает, как действует человек в качестве политического человека, какие возможности для такого действия имеются в тех или иных обстоятельствах и какие факторы препятствуют ему, сужая или разрушая политическое измерение человеческого существования. Однако более точно политическую философию следовало бы определить как такое познание, которое является духовно-практическим отношением к действительности, предполагающим при своем осуществлении изменение и познающего субъекта, и (так или иначе) тех, кому адресован продукт познания.


Разумеется, политическая философия не может не интересоваться "фактами" жизни человека (и поэтому в ней всегда так или иначе присутствует "дескриптивный" элемент), но она рассматривает их в качестве возможностей или препятствий для осуществления человека именно как политического существа, т.е. — в самом общем и фундаментальном определении последнего — как существа нравственно разумного (способного различать добро и зло, справедливость и несправедливость) и коммуникативного (обладающего речью как способностью выражения и передачи нравственных суждений) (см.: 2, с. 378-379). Эти аристотелевские характеристики являются исходным определением природы человека как политического существа. Принять такое определение отнюдь не тождественно тому, чтобы рассматривать эту природу человека как нечто неизменное по своему содержанию и проявлениям, т.е. как нечто внеисторическое. Мы говорим лишь о том, что только обладание данными характеристиками, по каким бы конкретным причинам они ни воспроизводились и в каких бы формах они ни представали, создает возможность политической жизни. Учитывая это, в качестве исходного можно принять то определение политической философии, которое дает ей И. Берлин: это исследование вопросов о том, что есть в жизни людей "специфически человеческое, а что не является таковым и почему "(3, с. 17).


Но если исходить из этих соображений, то нам придется принять следующее. Первое. Исследуя действительность под углом зрения возможностей (или отсутствия таковых) осуществления нравственно-разумной и коммуникативной природы человека, мы сами занимаем определенную ценностную позицию: мы не только признаем эту природу человека той ценностью, ради которой предпринимаем исследование, но, изыскивая условия и возможности ее реализации, тем самым требуем от действительности, чтобы в ней было место для этой ценности. Иными словами, все рассуждения принимают такой характер и такое направление, что все, чем бы ни занималась политическая философия, касается нас непосредственно, затрагивает нас в нашей собственной человеческой природе. Мало сказать, что позиция политического философа (если он является таковым) не может быть позицией бесстрастного наблюдателя, регистратора фактов и знатока политических технологий как таковых. Он вынужден не только принимать чью-то сторону в реальной политической борьбе, но и относительно каждой специфической духовно-исторической ситуации переопределять и проблематизировать самого себя — вопрошать о мере собственной нравственной разумности и коммуникативности на предмет ее адекватности осмыслению и поиску возможностей осуществления "специфически человеческого" в данной ситуации. Политический философ, стремящийся раскрыть эти возможности и содействовать их реализации, сам оказывается потенцией "практического разума", а не "фактом" явления "теоретического разума", т.е. не глашатаем его вердикта, не включенного в данную ситуацию, не преобразованного ею.


Здесь начинается первое принципиальное отличие политической философии от науки вообще и политической науки, в частности, сравнение с которой нам интересно прежде всего. В конвенциональной модели науки исследователь относится к материалу только как "теоретический разум" — материал не может "потребовать" от исследователя переопределения его как практического субъекта. Их отношения в принципе технологичны, что и порождает претензию на ценностную нейтральность науки в отличие от практического (духовно-практического) характера отношений политического философа и его "материала". С позиции претензий на ценностно-нейтральную технологичность Г. Лассуэлл мог с полным основанием заключить о том, что так же, как существует "политическая наука демократии" (в виде суммы определенных технологий представительства, организации власти и т.д.), может существовать "политическая наука тирании" (4, с. 471 прим.), ни в чем не уступающая первой с точки зрения ее научного совершенства. В противоположность этому "политическая философия безнравственного неразумия" невозможна.


Второе. Если мы считаем, что от действительности можно требовать предоставления места нравственной разумности и коммуникативности человека и вместе с тем исследовать ее теоретически, а не просто прекраснодушно мечтать о "добром и красивом" (политическая философия есть именно теоретическая рефлексия), то это означает принятие точки зрения, согласно которой действительность не сводима к фактам как ставшим фрагментами бытия, лишь данным человеку и не зависящим от него. В своей конкретности эта действительность есть динамичное соотношение сил, в котором "долженствование есть в такой же мере и бытие" (5, с. 339). Спрашивать о действительности и спрашивать с действительности с позиции должного означает теоретическое исследование того, в какой степени человек может действительно быть субъектом, а в какой он — лишь "факт" (подобно тому, как его описывает, к примеру, бихевиоризм) в ряду других фактов. Вопрошание действительности с позиции должного есть теоретический реализм в отличие от пустого морализаторства в том случае, если это должное стало (становится) предметом воления одной (нескольких) из тех сил, соотношение которых образует действительность (см.: 6, с. 285-286). Следовательно, найти то должное, с позиции которого политическая философия имеет право теоретически вопрошать ту или иную историческую ситуацию, есть ее важнейшая задача. Конкретное понимание действительности есть понимание ее как результата пересечения, сопряжения, противоречия двух линий каузальности — каузальности фактов и каузальности долженствования. Как известно, зрелая разработка этой темы, ключевой для политической философии, принадлежит И. Канту. Говоря словами Г. Маркузе, преимущество кантовской этики состоит "именно в понимании свободы... в качестве особого типа действительной причинности в мире; свобода уже не низводится до статичного способа существования". Принятие такого понимания свободы (и долженствования) отнюдь не обязательно связано с кантовским толкованием ее как безусловной автономии, чистого самоопределения индивидуальной воли, т.е. как трансцендентальной "действительности", просто данной человеку и потому представляющейся опять же "фактом" (7, с. 91-92). Более того, политическая философия, оставаясь сама собой, может усвоить кантовскую мысль о двух видах причинности лишь в том случае, если субъект долженствования и свободы предстает не трансцендентальным и универсальным, а "имманентным" истории и контекстуально обусловленным, если само долженствование не абсолютно, а относительно (прежде всего — конкретных коллективов людей), если сами факты наличной действительности рассматриваются не как "грубая" и простая данность, противостоящая субъекту, а как проблема, определяющая содержание его долженствования в качестве и предмета воления, и возможности его осуществления.


Иными словами, политическая философия имеет дело не с "внутренней" свободой и моральным долженствованием человека как частного лица, а с его свободой как участника политического (т.е. коллективного) действия и с присущей такому действию нравственностью, что не является ни эвфемизмом безнравственности вообще, ни простой проекцией на коллектив индивидуальной морали (в связи с анализом мысли Макиавелли см. об этом: 8, с. 359). Но и сделав все эти уточнения, политическая философия не расстается с пониманием действительности как пересечения двух видов каузальности. Долженствование и свобода не выводятся из фактов так, как одни из них выводятся из других. Они порождаются самоопределением воли в качестве альтернативы собственной, "объективной", логике фактов. И потому свобода никогда ничем объективно не детерминирована и не гарантирована (как детерминированы, к примеру, соответствующими фактами и обстоятельствами "технический прогресс", рост или падение банковской учетной ставки или регулярность избрания парламента).


В отличие от политической философии политическая наука (как и любая наука, соответствующая своему понятию) имеет дело только с фактами, с их взаимосвязями. Даже там, где она (например, в отрасли, именуемой теорией политической культуры) обращается к "ценностям", последние берутся как факты, т.е. в качестве факторов, столь же "объективно" влияющих на институты и процессы, как уровень экономического развития или характер социальной стратификации в других теориях политической науки, но не в качестве полаганий и оснований действующей воли. (Г. Алмонд и С. Верба соответственно этому и определяют демократическую "политическую культуру" как "некий тип политических позиций, которые благоприятствуют демократической стабильности или... в определенной степени "подходят" демократической политической системе". — 9, с. 122). С точки зрения политической философии такое описание действительности является односторонним, т.е. абстрактным. О тех ситуациях, для которых оно может быть признано адекватным и достаточным, можно сказать, что они существенным образом лишены "специфически человеческого", т.е. политического измерения своего бытия. С большой долей обоснованности такое заключение применимо, к примеру, к обществам, именуемым "тоталитарными". Здесь обнаруживается то, что можно назвать этическим парадоксом политической науки. Она истинна в той мере, в какой правильно описываемая ею действительность должна вызывать нравственный протест как действительность, в которой субъект низведен к объекту, а его свободная воля несущественна настолько, что от нее можно абстрагироваться, не погрешив против истины. Но этот парадокс осознается лишь за рамками собственно политической науки, лишь при взгляде на нее со стороны политической философии. Ибо нравственное долженствование как действенная причинность — вне проблемного поля политической науки. Поэтому она не есть знание об освобождении человека; она безразлична к нему по той же причине и в том же смысле, как и любая наука. Ведь, как писал Л. Витгенштейн, "мы чувствуем, что, если бы даже были получены ответы на все возможные научные вопросы, наши жизненные проблемы совсем не были бы затронуты этим. Тогда, конечно, уж не осталось бы вопросов, но это и было бы определенным ответом" (10, с. 72).


С другой стороны, правомерно задаться вопросом, почему — по практически единодушному мнению крупнейших западных исследователей — политическая философия в настоящее время находится в упадке или даже, согласно Лео Страуссу, "вообще более не существует, разве что в виде предмета захоронения, т.е. в виде предмета исторического изучения, или сюжета для слабых и неубедительных протестов" (11, с. 23). Не является ли главной причиной такого положения оглушающее молчание западных обществ в ответ на адресованный им с позиции долженствования вопрос или, скажем мягче, неспособность слишком многих философов услышать такие ответы, произносимые, к сожалению, слабыми голосами? И что делать в таком случае политической философии, не желающей ни изменять самой себе, ни деградировать в пустую мечтательность? Ответ на этот в известном смысле ключевой практический вопрос, стоящий перед политической философией, мы должны найти к концу данной лекции.


О "ПРЕДМЕТЕ" ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ. ПРОБЛЕМА ПОЛИТИЧЕСКОГО


Научные дисциплины принято определять прежде всего через их предмет, т.е. через ту сторону или те стороны объекта, рассмотрением которых занимается данная наука. Концептуализация этой стороны или сторон "соответствующим" образом и дает определяющий ее содержание и форму предмет.


Можно ли аналогичным способом определить политическую философию? Иными словами, можно ли обнаружить специфические политические объекты, рассмотрение которых "соответствующим" им образом даст знание, именуемое политической философией?


Допущение такой возможности подразумевает, что политическое (причисляемые к нему явления, процессы, структуры и т.д.) существует независимо — "до" и "вне" — от отношения к нему людей, которое всегда есть в той или иной мере осознанное и осмысленное отношение, даже если мы признаем коренящееся в нем сознание "иллюзорным", а смыслы — "ложными". В той мере, в какой сознание и смыслы определяют действия людей, мы вправе сказать, что их отношения к предмету конституируют сам предмет. Формулой приведенного рассуждения будет следующая: рассмотрение предмета в качестве политического делает его политическим предметом. Макс Вебер был по существу прав, заключая, что государство, например, "перестает "существовать" в социологическом смысле, как только исчезает возможность функционирования определенных типов осмысленно ориентированного социального действия " (12, с. 631). Уточним лишь, что в соответствии со сказанным выше мы должны были бы говорить в данном случае не об исчезновении государства в "социологическом смысле", а о его исчезновении как "объективно" данного (но конституированного осмысленным отношением людей) политического тела. Возможно, при наличии иных типов смысл сориентированных действий государство превратилось бы во что-то другое, скажем, в какую-то неполитическую организацию.
  1   2   3   4   5   6

Похожие:

Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconНекоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)»
Сравнительная политология, мировая политика, международные отношения: развитие предметных областей*
Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconНекоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)»
Гельман владимир Яковлевич, кандидат политических наук, доцент Европейского университета в Санкт-Петербурге
Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconНекоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)»
Мельвиль Андрей Юрьевич, доктор философских наук, профессор, декан факультета политологии, проректор по научной работе мгимо (У)...
Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconСаморегулируемая организация некоммерческое партнерство «строительное региональное партнерство» Стандарт организации Система стандартизации
Саморегулируемая организация некоммерческое партнерство «строительное региональное партнерство»
Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconСобрание Совета Партнерства Саморегулируемой организации Некоммерческое партнерство «Строительное региональное партнерство»
Саморегулируемой организации Некоммерческое партнерство «Строительное региональное партнерство»
Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconСобрание Совета Партнерства Саморегулируемой организации Некоммерческое партнерство «Строительное региональное партнерство»
Саморегулируемой организации Некоммерческое партнерство «Строительное региональное партнерство»
Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconНекоммерческое партнерство «нижегородский строительный образовательный консорциум»
Некоммерческое партнерство «нижегородский строительный образовательный консорциум» – как многофункциональный центр прикладных квалификаций...
Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconНекоммерческое Партнерство «Национальное общество аудиторов трудовой сферы»
Стандарты саморегулируемой организации. Правила построения, изложения, оформления и обозначения
Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconСаморегулируемая организация некоммерческое партнёрство
Д. М. Терентьев, заместитель начальника отдела технического регулирования и нормирования потребления тэр министерства энергетики...
Некоммерческое Партнёрство «Редакция журнала полис (Политические Исследования)» 1996 №6? iconФеномен политического времени
Ильин михаил Васильевич, доктор политических наук, профессор, главный редактор журнала “Полис”, зав кафедрой сравнительной политологии...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница