Евгений Горбунов Схватка с черным драконом




Скачать 16,82 Kb.
НазваниеЕвгений Горбунов Схватка с черным драконом
страница9/45
Дата04.02.2016
Размер16,82 Kb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   45

В столице империи


В 1932 году, когда части японской армии продвигались к дальневосточным границам Советского Союза, в генштабе островной империи и в штабе Квантунской армии вынимали из сейфов папки с планами нападения на СССР, разработанными еще в конце 1920 х годов. В планы вносились коррективы, изменения и дополнения с учетом выхода японских дивизий к дальневосточным рубежам страны. В портах Японии под погрузкой стояли военные транспорты, с островов на континент для подкрепления Квантунской армии перебрасывались танки, самолеты, орудия, боеприпасы. Началось формирование нескольких новых дивизий для отправки в Маньчжурию. Япония усиленно готовилась. Чтобы удержать проглоченный кусок Китая и подготовиться к новой агрессии на континенте, нужны были солидные силы. Квантунская армия была слаба для этого, и требовалось значительно усилить и ее численность, и техническое оснащение ее частей.

Но если в штабах только еще готовились к войне, то на страницах японских журналов и газет уже воевали. Журналисты, промышленники, высокопоставленные чины военного министерства выступали с воинственными статьями, призывая к походу на Север и расписывая подробности военного конфликта. Даже некоторые дипломаты, которым по роду их деятельности была положена сдержанность в высказываниях и суждениях, не отставали от других на этом неблаговидном поприще.

Антисоветская кампания в японской печати проводилась в марте — мае 1932 года и была связана с японскими провокациями на КВЖД и мерами, предпринятыми Советским правительством по укреплению дальневосточных границ страны. Затем в конце этого года она была продолжена в связи с восстановлением дипломатических отношений между Китаем и СССР. «Грядущая война с СССР», «Угроза со стороны СССР» — подобных заголовков было достаточно на страницах влиятельных японских газет. 16 и 17 июня в газете «Буесю симбун» была опубликована статья Окала Мукис «Неизбежность японо советской войны» с подзаголовком: «Выгодно воевать скорее». С 28 июня по 7 июля влиятельная «Токио майнити» предоставила свои страницы Накояма Сиро, который выступил с большой статьей «Грядущая война с СССР и тихоокеанская война», выдвигая тезис о «вечной неизбежности войны с СССР». В ряде номеров газеты «Нихон» в мае 1932 года печаталась статья Камэити «Война с Америкой или СССР?».

26 и 27 июля 1932 года газета «Джапан адвертайзер» опубликовала статью военного министра генерала Араки «О задачах Японии». Развивая идеи меморандума Танака, Араки писал о необходимости распространения «японской национальной морали» не только в Азии, но и во всем мире любыми средствами и даже путем войны. Большим препятствием на этом пути он считал Внешнюю Монголию, то есть МНР, а также Восточную Сибирь. Подобное высказывание члена кабинета воспринималось как призыв к войне с СССР и вызвало дипломатический демарш со стороны полпреда Советского Союза в Японии Трояновского. 27 июля он посетил японского министра иностранных дел Утида и обратил его внимание на эту статью.

В конце 1932 года в советском полпредстве в Берлине хорошо информированный американский журналист Никербокер заявил во время беседы с руководителем отдела печати полпредства об убеждении американского правительства, что Япония сначала совершит нападение на СССР с целью захвата советского Дальнего Востока и укрепления своего тыла и только после этого начнет подготавливаемую ею грандиозную битву с США за Тихий океан. Советский полпред в Англии Майский в своем донесении в НКИД от 10 марта 1933 года отмечал, что, по мнению английских консервативных кругов, захват Японией Маньчжурии может привести к войне между СССР и Японией, а это было бы «настоящим благодеянием истории». Так думали в Лондоне.

26 мая 1932 года к власти в Токио пришел кабинет Сайто. У нового премьер министра не было разногласий с полковниками и генералами из штаба Квантунской армии. Поэтому новый кабинет принял политику армии в отношении только что созданного государства Маньчжоу Го и решил осуществлять под руководством Японии экономическое развитие этой «страны». Однако сразу признавать независимость своей марионетки было опасно, так как следовало учитывать возможную негативную реакцию крупнейших мировых держав. Но уже в сентябре 1932 года Тайный совет Японии принял решение о том, что не следует опасаться международных последствий, которые может вызвать такой шаг. С одобрения Тайного совета между Японией и правительством Маньчжоу Го было заключено соглашение, которое, как отмечалось в приговоре Токийского трибунала, считалось целесообразной мерой, обеспечивавшей расширение сферы японского влияния на континенте.

В июле 1933 года губернаторы японских префектур на одном из совещаний внимательно слушали выступление военного министра генерала Араки. Речь была чрезвычайно важной. Министр, выражавший взгляды наиболее агрессивных и экспансионистских кругов армии, развивал перед губернаторами внешнеполитическую программу японской военщины. Высказав намерение осуществить вооруженное завоевание Японией Восточной Азии, не забыл оратор и своего дальневосточного соседа. «Япония должна неизбежно столкнуться с СССР, — заявил он. — Поэтому для Японии необходимо обеспечить себе путем военных методов территории Приморья, Забайкалья и Сибири».

В этой речи Араки высказался также по вопросу о так называемой «национальной обороне», осуществление которой позднее стало основным принципом экспансионистской внешней политики Японии. По словам генерала, национальная оборона не должна ограничиваться обороной самой Японии, она должна включать в себя завоевание других стран путем применения вооруженной силы.

Но генерал не ограничивался одними только выступлениями на официальных совещаниях. В том же году в своей статье «Миссия Японии в эру Сёва» он призывал к оккупации Внешней Монголии, как тогда называли в иностранной прессе МНР. Он заявил, что «Япония не желает, чтобы такой неопределенный район, как Монголия, существовал около сферы ее влияния. Монголия обязательно должна быть Монголией Востока». В беседе с корреспондентом газеты «Геральд трибюн» 28 августа 1933 года Араки угрожал нашей стране «ударом со стороны Японии». Последовал ли новый дипломатический демарш со стороны советского полпреда или он махнул рукой на очередное выступление воинственного генерала — неизвестно.

Английский военный атташе в Токио Джеймс в своей записке в Лондон, датированной 21 октября 1933 года, отмечал, что военные круги, которые представляет Араки, считают, что лучше «начать войну против России раньше, чем позже». Американский посол в Токио Грю также писал 18 июля 1933 года, что, по его мнению, японская военщина может принять решение «выступить прежде, чем Советская Россия станет сильнее».

Показательно в этом плане донесение в Берлин германского военного атташе в Москве полковника Гартмана после его беседы 20 ноября 1933 года со своим японским коллегой. В донесении полковник отмечал, что, если верить высказываниям японского военного атташе, Япония может начать военные действия против СССР уже весной 1934 года. По его мнению, удар должен был наноситься через Монголию на Иркутск, то есть в обход группировки советских войск, сосредоточенной в Забайкалье. В своем следующем донесении от 10 января 1934 года Гартман также указывал на то, что Япония намечает «вооруженное столкновение с Россией» и что японская армия «считает себя достаточно сильной для вооруженного столкновения с Советским Союзом». По его наблюдениям, в Японии господствует убеждение, что «конфликт неизбежен, и затяжка только осложнит положение».

К 1933 году военно политическое положение Японии значительно изменилось. Обширная территория трех китайских провинций, на которых было создано «независимое» государство, находилась в полном подчинении штаба Квантунской армии. Первая фаза знаменитого меморандума Танака, предусматривавшая захват Маньчжурии, была выполнена. В точном соответствии с основными положениями этого меморандума началось планирование следующих этапов агрессии на континенте. Офицерам генштаба и штаба Квантунской армии уже виделись новые обширные территории, по которым, почти не встречая сопротивления, маршируют солдаты императорской армии.

Очередной вариант уточненного и детализированного плана «ОЦУ» был разработан уже в 1933 году. Для ведения войны против СССР предполагалось сформировать 24 дивизии, оснащенные новейшей военной техникой. Войну планировалось начать с удара в восточном направлении, чтобы отрезать, а затем захватить советское Приморье. После того как эта операция успешно завершится, ударная группировка японских войск должна была нанести удар в северном направлении, выйти к южному берегу Байкала, перерезать Транссибирскую магистраль и овладеть всем Дальним Востоком.

В 1934 году был разработан новый вариант плана войны. В отличие от предыдущего он предусматривал начало наступления еще до прибытия в Маньчжурию японских дивизий из метрополии. Считалось, что наличных сил Квантунской армии будет достаточно, чтобы начать войну с СССР. В этом варианте плана уже была учтена возможность ведения военных действий одновременно против Советского Союза и Китая. Сил для ведения войны с двумя державами было явно недостаточно, но это не смущало стратегов из генштаба империи. Аппетиты японской военщины росли из года в год.

Для продолжения агрессии необходимо было укрепление маньчжурского плацдарма. И такие работы начались сразу же после завоевания северо восточных провинций Китая. В первую очередь, следовало значительно увеличить количество казарм в Маньчжурии, чтобы иметь возможность быстро перебросить туда новые дивизии. Для каждой дивизии, развернутой по штатам военного времени, нужен был небольшой городок с казармами для солдат, помещениями для офицерского состава, складами, гаражами, полигонами для боевой подготовки и т. д. А все казарменные помещения в Маньчжурии в 1931 году могли вместить только 100 тысяч человек, и это, конечно, не соответствовало целям дальнейшей японской агрессии.

В результате развернувшегося интенсивного строительства к 1937 году в Маньчжурии можно было уже разместить до 12 усиленных пехотных дивизий численностью от 24 до 29 тысяч человек каждая. Причем половина всех казарм была построена в районах, прилегающих к Приморью, то есть на направлении главного удара по различным вариантам плана «ОЦУ».

Для быстрой переброски на континент необходимого числа дивизий нужно было иметь в Маньчжурии хорошо развитую сеть железных и шоссейных дорог, которые должны были идти от корейских портов и портов южного побережья Маньчжурии в направлении к советским границам. Такое строительство началось сразу же после создания «независимого» государства. Направление построенных железных и шоссейных дорог свидетельствовало о явно агрессивном характере проводимого строительства. Все новые железнодорожные линии, построенные в Маньчжурии в 1932 1937 годах, не имели никакого экономического значения, так как проходили по малонаселенным районам, где не имелось и не строилось никаких промышленных предприятий.

Также интенсивно велось строительство в Маньчжурии аэродромной сети. До оккупации там было только пять аэродромов, в 1936 году их количество увеличилось до 43, а общее количество авиационных объектов — до 150. Построенные объекты превышали потребности Квантунской армии. Большинство из них располагалось у наших границ, и они были рассчитаны на быструю переброску из метрополии крупной авиационной группировки, предназначенной для массированного удара по дальневосточным районам Советского Союза.

Форсированное военное строительство началось в начале 1930 х годов и в Северной Корее, в районах, прилегающих к советским дальневосточным границам. В середине 1930 х годов во всей Корее могло быть размещено семь пехотных дивизий, в том числе в Северной Корее — пять. Количество аэродромов было увеличено там с 8 до 21. Северная Корея в военном отношении составляла единое целое с маньчжурским плацдармом, а вся военная подготовка в этом районе в 1930 е годы была нацелена на осуществление агрессии против Приморья.

Квантунская армия до агрессии в Маньчжурии имела численность в 10 400 человек, что было строго лимитировано Портсмутским мирным договором, заключенным после русско японской войны. Но сразу же после начала военных действий на континенте все договорные ограничения были отброшены в сторону. Началось усиление японских вооруженных сил в Маньчжурии. К концу 1931 года численность Квантунской армии была увеличена более чем в шесть раз и составила 65 000 человек. Через год она увеличилась еще в полтора раза, достигнув почти 100 тысяч человек. Затем происходит ее дальнейший рост, и к концу 1934 года в Маньчжурии сосредотачивается 144 тысячи японских солдат и офицеров. Казалось бы, сухие, ничего не значащие цифры. Но если учесть, что, по данным японского генштаба, прозвучавшим на заседаниях Токийского трибунала, общая численность японской армии за этот же период оставалась неизменной и составляла 230 тысяч человек, то цифры заговорят сами за себя. К силам Квантунской армии следует добавить численность японских войск в Северной Корее, на Южном Сахалине и Курильских островах, которые также могли быть использованы против советских дальневосточных границ. В результате на континенте к началу 1935 года против Советского Союза сосредоточились 180 тысяч японских войск, то есть около 80 процентов всей японской армии.

В 1934 году в Маньчжурии находились три пехотные дивизии, одна пехотная и четыре охранные бригады, две кавалерийские бригады, полк связи, железнодорожный, три танковых полка, которые впервые начали формироваться в 1932 году, тяжелые артиллерийские полки, а также различные технические части и подразделения жандармерии. Все войска были укомплектованы по штатам военного времени. Квантунская армия имела на вооружении 300 самолетов современных типов, сведенных в три полка, около 200 танков и 100 бронемашин, 20 бронепоездов и несколько десятков тяжелых полевых орудий. В Северной Корее недалеко от советских границ располагались две пехотные дивизии, в провинции Жэхэ и во Внутреней Монголии — еще две.

В целом на Азиатском континенте в 1934 году находилось семь японских пехотных дивизий, которые, в отличие от дивизий, расквартированных на японских островах, имели численный состав более 20 тысяч человек. Одна японская пехотная дивизия соответствовала по численности стрелковому корпусу Красной Армии. Однако у наших дальневосточных границ в любой момент могли появиться и другие японские части, переброшенные из метрополии. Иностранные военные эксперты подсчитали, что в случае возникновения острой конфликтной ситуации на Дальнем Востоке все 17 японских пехотных дивизий, укомплектованных по штатам военного времени и получивших тяжелое вооружение с маньчжурских складов, могли оказаться у советских дальневосточных границ через три недели после начала переброски. При этом следует учитывать, что огромный советский дальневосточный край, от Байкала до Владивостока, связывала с центральными районами страны одна линия железной дороги.

После начала агрессии в Маньчжурии план реорганизации армии Японии начал осуществляться ускоренными темпами. Авиационные заводы страны работали на полную мощность. С их конвейеров сходили современные по тому времени истребители и бомбардировщики. Только в 1932 году военно воздушные силы получили 600 новых самолетов. Большинство из них было переправлено в Маньчжурию, где формировались новые авиационные полки. Заработали конвейеры и на японских заводах, выпускавших танки отечественных образцов. В стране увеличивался выпуск артиллерийского и стрелкового вооружения.

После захвата Маньчжурии начался новый этап подготовки Японией войны против Советского Союза. Это хорошо понимали в коммерческих офисах западных стран. Поэтому предложения военного ведомства Японии о закупке новейшей военной техники встречали там поддержку и полное понимание. Английские военные концерны направили в 1931 году в Японию самых разнообразных вооружений на общую сумму в 216 тысяч фунтов стерлингов, а в 1932 году — на 230 тысяч. Франция и Чехословакия поставляли островной империи танки, тяжелые орудия, пулеметы, винтовки. Германия поставляла взрывчатку. Из США везли через Тихий океан авиамоторы и стрелковое вооружение. В общем, поставляли все, в чем нуждалась империя, надеясь увидеть в скором будущем ее схватку с северным соседом.

Проводившееся усиление Квантунской армии в ее штабе считали все таки недостаточным. Поэтому там решили сформировать еще собственную армию «независимого» государства, объявив мобилизацию местного населения. Армия Маньчжоу Го к 1934 году имела уже 26 пехотных и 7 кавалерийских бригад общей численностью около 70 тысяч человек. Японские офицеры занимали в ней все командные посты. Для вооружения частей использовалась старая японская военная техника. Новейшее вооружение китайским солдатам, насильно мобилизованным под знамена марионеточного императора Пу И, не доверяли. Боеспособность маньчжурских частей, и это было подтверждено во время столкновений на монгольской границе в 1935 и 1936 годах, была очень низкой. Воевать за чуждые им интересы китайские солдаты не хотели.

Японская военная литература начала 1930 х годов имела одну характерную черту, которая отличала ее от военной литературы других стран. Это развязность, хвастовство и пренебрежение к военным возможностям своего будущего противника, которым считался Советский Союз. Во всех изданиях, выходивших в Японии в 1930 — 1931 годах, война против СССР представлялась как второе издание русско японской войны 1904 — 1905 годов. В декабре 1931 года, когда части Квантунской армии, продвигаясь на север к советским границам, заняли Цицикар и перешли линию КВЖД, японский военный писатель Хирота, считавшийся крупным авторитетом в военных делах, выпустил книгу под заголовком «Красная Армия как наш враг». Хвастовства в книге было много, а война против СССР изображалась там как легкая военная прогулка.

В предисловии автор ставил вопрос: «Когда наша армия заняла Цицикар, то со стороны Особой Дальневосточной не последовало никаких действий. Быть может, Красная Армия уже знает, что ей ничего не добиться в борьбе с японской армией?» Картина, которую затем рисовал Хирота, точно соответствовала общей направленности японской военной литературы того времени. Ему представлялось, что японские самолеты, как коршуны, налетают на советскую территорию и душат «советских голубей», что они громят советскую «деревенскую авиацию», разрушают станции и железнодорожные магистрали. По его мнению, вскоре после начала боев Сибирь будет отрезана от Москвы, а Реввоенсовет в Москве растеряется и не будет знать что делать.

Но вот проходит всего полтора года, и в августе 1933 го тот же Хирота выпускает новую книгу «Как мы будем воевать». О «коршунах» и «голубях» в ней нет уже речи, а Красная Армия называется «большой силой». Особую тревогу у автора вызывает группировка советской тяжелобомбардировочной авиации, размещавшейся в районе Владивостока. Он понимает, что советские тяжелые бомбардировщики могут угрожать не только тылу «победоносной» японской армии, но и метрополии. Подобная ситуация мало напоминала легкую военную прогулку, и неудивительно, что Хирота в своей книге ставит вопрос о необходимости уничтожить Владивосток как базу советской авиации даже ценой потери всех японских самолетов. Те же опасения о налете советской авиации на японские острова он высказал и в другой книге — «Записки о предстоящей русско японской войне», выпущенной в январе 1934 года. Такая эволюция взглядов на будущую войну против СССР, которую планировали в Токио, была весьма характерна. Японской военщине пришлось считаться и с растущей мощью Советского Союза, и с усилением Красной Армии на дальневосточных рубежах страны.

К этому времени первый этап континентальной агрессии, предусмотренный меморандумом Танака, был завершен. И в генштабе, и в штабе Квантунской армии на стратегических картах уже появились новые стрелы, нацеленные на другие территории. Но к большой войне с Советским Союзом Япония еще не была готова, что начали понимать даже такие «писатели», как Хирота. Поэтому взоры японских стратегов обращались на запад и юг. Здесь лежали обширные территории, захватить которые, как думали и в Токио, и в Чанчуне, будет намного легче.

Пока журналисты в Токио «воевали», в разведотделе генштаба занимались более серьезными делами. И в Москву продолжали поступать документы о деятельности японской разведки. Захват Маньчжурии и выход дивизий Квантунской армии к дальневосточным границам способствовал усилению мероприятий японской разведки против СССР как на Дальнем Востоке, так и в Европе. Можно привести несколько документов, полученных из японского посольства и после окончания войны предъявленных Токийскому трибуналу.

8 октября 1932 года специальные курьеры генштаба повезли в Париж пакет, адресованный военному атташе Японии во Франции Касаи Хейдзюро. В пакете находился документ, содержащий указания относительно плана подрывной деятельности. В документе говорилось, что в области диверсионной работы военный атташе во Франции будет руководить всеми военными атташе в Европе и Турции. Военный атташе должен был разработать необходимые планы диверсионной деятельности и доложить их начальнику генштаба к 10 апреля 1933 года. При разработке планов нужно было определить необходимые расходы. Предусматривалось, что ограничений в деньгах не будет и любая сумма в иенах будет перечислена на счет военного атташе. Под этим документом стояла подпись начальника генштаба принца Котохито. Тремя днями раньше подобный же документ тоже со специальными курьерами был отправлен в Москву военному атташе Японии Кавабэ Торасиро. Подписанный заместителем начальника генштаба Мадзаки, он содержал указания по плану подрывных действий. Подполковнику Кавабэ сообщалось, что он будет работать под руководством военного атташе во Франции и ему будет поручено проведение диверсионных мероприятий. Кавабэ должен был также ознакомиться с инструкциями по диверсионной деятельности, которые получил военный атташе во Франции. Подрывная и диверсионная машина японской разведки в Европе, направленная против СССР, набирала новые обороты.

К этим указаниям, направленным в Париж и Москву, были приложены «Основные положения плана подрывной деятельности», также разработанные генштабом. В этом документе первая глава имела название «Война с Советским Союзом», вторая — «Война с Китаем» и третья — «Война с США». Для того, чтобы как можно скорее сокрушить боеспособность СССР после начала военных действий, намечалось провести следующие мероприятия: организовать сепаратистское движение в Грузии, Азербайджане и на Украине, поднять с помощью эмигрантских антисоветских организаций восстания в различных частях Советского Союза. По этому плану нужно было добиться того, чтобы Франция, Польша, прибалтийские страны, Турция начали проведение со своей территории диверсионных мероприятий против СССР. Если бы это не удалось, то предусматривалось осуществление диверсионных мероприятий японской разведкой с территории этих стран. При этом отмечалось, что, как только появится возможность начать военные действия, сеть диверсионных и разведывательных органов в Европе и Турции должна быть усилена. Планы, как видим, были солидными и разрабатывались с учетом различных ситуаций и чуть ли не на все случаи жизни.

Во многих документах японского генштаба о деятельности японской разведки основное внимание уделялось вопросам и мероприятиям, связанным с диверсионной и террористической деятельностью. Конечно, в этой разведке, как и в других крупнейших разведках, занимались и созданием агентурной сети на территории будущих противников, и получением необходимой генштабу для планирования будущей агрессии разведывательной информации. Аналитики из разведотдела обрабатывали, систематизировали и анализировали полученную информацию, представляя свои выводы и предположения высокому генштабовскому начальству. Все это было, но все таки террору и диверсиям, причем в мирное, а не в военное время, в японской разведке отдавали предпочтение перед другими методами действий.

На терроре и диверсиях было воспитано целое поколение выдающихся разведчиков островной империи. Можно вспомнить знаменитого «дальневосточного Лоуренса» — полковника, а затем генерала Доихара Кендзи и его классически проведенный в 1928 году диверсионный акт со взрывом поезда правителя Маньчжурии маршала Чжан Цзолиня. Другой диверсионный акт, проведенный также с участием Доихара, по взрыву железнодорожного полотна под Мукденом в сентябре 1931 года послужил причиной для начала оккупации Японией Маньчжурии. Подобных примеров было достаточно много и в последующие годы. И если в Европе оружием таких разведок, как английская или французская, был ум, то на Востоке чаще всего предпочтение отдавалось взрывчатке, пуле и яду. Поэтому неудивительно, что японская разведка пыталась перенести свои «специфические» методы работы на европейский континент.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   45

Похожие:

Евгений Горбунов Схватка с черным драконом iconСны и письма в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»
«Евгений Онегин» выдающееся произведение Александра Сергеевича Пушкина, в котором он выступил новатором во многих отношениях, используя...
Евгений Горбунов Схватка с черным драконом icon«Культура и быт русского дворянства начала xixвека в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»
Начало работы над романом «Евгений Онегин» относится к периоду южной ссылки поэта, а точнее к маю 1823года. В это время Пушкин обретает...
Евгений Горбунов Схватка с черным драконом iconПротокол №20 заседания комиссии по землепользованию и застройке Города Томска от 25. 12. 2012 г. Состав комиссии: Евгений Валерьянович Паршуто
Евгений Валерьянович Паршуто первый заместитель Мэра Города Томска, председатель комиссии
Евгений Горбунов Схватка с черным драконом iconТематический план курса «международное публичное право»
С. Н. Горбунов, к ю н., доцент кафедры международного права и сравнительного правоведения
Евгений Горбунов Схватка с черным драконом iconА. Н. Горбунов Поэзия Джона Милтона
Опубликовано: Милтон: «Потерянный рай», «Возвращенный рай» и другие поэтические произведения. М.: Наука, 2006. (Серия «Литературные...
Евгений Горбунов Схватка с черным драконом iconОднажды, выступая по телевидению, поэт Евгений Евтушенко на вопрос ведущей программы: "Что бы Вы хотели пожелать телезрителям?" ответил: "Мне хотелось бы, чтобы
Евгений Евтушенко на вопрос ведущей программы: "Что бы Вы хотели пожелать телезрителям?" ответил: "Мне хотелось бы, чтобы люди никогда...
Евгений Горбунов Схватка с черным драконом iconАнтон Вуйма Черный pr. Защита и нападение в бизнесе и не только
Около одиннадцати лет я занимаюсь практическим Public Relations. Причем как белым так и черным. За это время успел столкнуться с...
Евгений Горбунов Схватка с черным драконом iconПереводы текстов New Millennium English 11 класс
Загрязнение нефтью похоже на зловещий кошмар. Морские птицы похожи на жирных чаек это их общие жертвы. Покрытые толстым черным слоем...
Евгений Горбунов Схватка с черным драконом iconКим Евгений Петрович д-р юрид наук, профессор, профессор кафедры обеспечения оперативно-служебной деятельности органов наркоконтроля Дальневосточного
Ким Евгений Петрович – д-р юрид наук, профессор, профессор кафедры обеспечения оперативно-служебной деятельности органов наркоконтроля...
Евгений Горбунов Схватка с черным драконом iconСодержание зачетов
А. С. Пушкин "к чаадаеву", "К морю", "Анчар", "Памятник", "Пророк", "Евгений Онегин"
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница