Международный Фестиваль «Звезды Нового Века»




Скачать 36,17 Kb.
НазваниеМеждународный Фестиваль «Звезды Нового Века»
страница1/4
Дата04.02.2016
Размер36,17 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4


Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» - 2012

Гуманитарные науки (от 14 до 17 лет)


«Различные подходы к экранизации литературных произведений на примере цикла о Шерлоке Холмсе»


Климова Дарья, 17 лет,

ученица 11-го класса

Руководитель работы:

Белых Галина Степановна, учитель русского языка и литературы,

МОУ Деденевская СОШ им. Н.К. Крупской

Московская область, Дмитровский район, гп Деденево


2012г.

Оглавление

Введение…………………………………………………………………………………………..3-4

Глава 1. Теоретическое исследование цикла произведений о Шерлоке Холмсе……...5-16

    1. Книжные образы

      1. Образ Шерлока Холмса

      2. Образ доктора Ватсона

    2. Великая литературная пара: Шерлок Холмс и доктор Ватсон

    3. Непревзойдённый художник Англии

    4. Итоги

Глава 2. Практический анализ экранизаций……………………………….....................20-39

    1. «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» (реж. Игорь Масленников).19-22

    2. «Шерлок Холмс» и «Шерлок Холмс: Игра Теней» (реж. Гай Ричи).........................23-25

    3. «Шерлок» ВВC (реж. Пол Макгиган)……………..…………………..........................26-33

Заключение……………………………………………………………………….....................34-35

Список использованных источников и литературы………..……………………….......36-39

Приложения…………………………………………………………………………………...40-41


Введение

Шерлок Холмс - великая личность. И если нам очень-очень сильно повезёт, мы однажды поймём, что он - ещё и хороший человек.

(с) «Шерлок» BBC

Редким литературным героям выпадает честь продолжить жизнь за пределами конкретного произведения, войти в массовое сознание в качестве художественного архетипа. Шерлоку Холмсу была уготована именно такая судьба. Можно перечислить огромное число сценических и кино-интерпретаций этого образа. Несмотря на то, что телевидение было изобретено позднее написания оригинальных произведений Конан Дойла, сила образа Холмса добилась того, что шерлокиана1 стала первоисточником для множества экранизаций и обрела новое воплощение телевизионной форме.

Конан Дойл никогда не писал ни пьес, ни киносценариев, но всегда был востребован и в театре, и в кино: первый спектакль был поставлен еще при жизни писателя, а по числу экранизаций история о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне попала в Книгу рекордов Гиннесса. На данный момент насчитывается около 210 кинокартин с участием сыщика, что является неплохим основанием для настоящего проекта.

Темой данного исследования является рассмотрение различных подходов к экранизации литературных произведений на примере цикла о Шерлоке Холмсе.

Так как искусство кино - сравнительно молодое искусство, а с другой стороны - стремительно развивающееся и масштабное, практически нет работ, посвященных изучению отдельных кинопостановок, а тем более их обобщению в соответствии с исходным литературным материалом (изучение этой темы обходится наличием отдельных рецензий в печатных и Интернет- изданиях СМИ). В то же время, экранизации являются своего рода творческим исследованием, субъективной интерпретацией, попыткой решения идейно-философских и психологических вопросов произведения. Поэтому в контексте нового времени такое исследование будет актуальным как в литературоведческом, так и культурологическом плане.

Таким образом, цель данной работы заключается в исследовании наиболее значимых в искусстве кино ярких экранизаций произведений о Шерлоке Холмсе, а также сравнении этих постановок с литературным первоисточником. Исходя из этого, я поставила перед собой следующие задачи:

- изучить проблемы на пути создания фильмов по произведениям;

- осветить историю кинопостановок произведений о Шерлоке Холмсе;

- проанализировать и сравнить несколько типов экранизаций литературных произведений, а также установить их идейную и художественную ценность.

Гипотеза заключается в предположении о том, что для достижения наилучшего результата экранизации необходимо учитывать сильные стороны первоисточника и менять сюжет, не разрушая дух оригинала.

Предметом изучения являются литературный текст (цикл произведений Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе) и фильмы-экранизации данного произведения (режиссеров Игоря Масленникова, Гая Ричи и Пола Макгигана), а объектами - идейное содержание и его художественное воплощение в кинокартинах.

Основным методом научного исследования в данной работе станет метод сравнительно- сопоставительного анализа.

Свое исследование мы разделили на две части (в содержании работы это две главы): теоретическую и практическую. В теоретической части мы рассмотрим вопрос о проблемах, возникающих при «переводе» романа на драматическую основу, то есть инсценировки романа, и постановки литературного произведения.

В практической части мы займемся непосредственно изучением кинокартин, дадим рецензии на каждую из исследуемых работ. В заключении сделаем вывод о том, выполнены ли задачи нашей работы и, следовательно, достигнута ли цель, подведем итоги.

Итак, приступим к теоретической части. Для начала, чтобы понять какие проблемы встают перед нами при экранизации конкретного произведения, рассмотрим книжные образы и проблемы, связанные с их воплощением.


Исследование цикла произведений о Шерлоке Холмсе

Для великого ума мелочей не существует» (с) Артур Конан Дойл

Как говорил Шерлок Холмс: «Строить предположения, не зная всех обстоятельств дела, - крупнейшая ошибка. Это может повлиять на дальнейший ход рассуждений» [6, стр.26]. Потому, мы не можем говорить о том, насколько удачна та или иная экранизация, а также сравнить её с первоисточником, не рассмотрев само литературное произведение, которое легло в основу постановки.

Шерлок Холмс не вполне «герой» литературного произведения. Он давно стал неким культурным кодом, который с разной степенью успешности воплощается в искусстве. Холмс в массовом сознании давно оброс целым комплексом представлений о себе самом, что подлинного, конандойлевского Холмса и не заметно под огромным толстым слоем общественного мнения. Культурный миф, порожденный неким образом, может быть сильнее канона2 во много-много раз, поэтому часто за «канонные» принимаются именно черты героя, которые в этом мнении публики осели. Например, знаменитая фраза: «Элементарно, Ватсон!» (англ. «Elementary, my dear Watson») — никогда не встречалась в произведениях Конан Дойла, а была придумана Пэлемом Г. Вудхаузом в 1915 году (роман «Псмит-журналист»). А знаменитая шляпа охотника за оленями, которая так прочно ассоциируется с Холмсом? Про неё ничего не написано в тексте, её придумал первый иллюстратор рассказов о Холмсе Сидни Пэджет. Кроме того, в то время такую шляпу носили только в сельской местности. В городе Холмс носит обычную шляпу с полями. Этот неизменный атрибут прочно засел в сознании людей, во многих экранизациях (в том числе и советской) Холмс не расстается со своей охотничьей шляпой даже в пределах Лондона. Кстати, знаменитая связь образа Шерлока Холмса с трубкой тоже справедлива лишь отчасти. Трубочные табаки он, в первую очередь, ценил за крепость, невзирая на их дешевизну и грубость. То, что он курил сильно изогнутые трубки - позднейший миф. В ряде произведений (например, «Конец Чарльза Огастеса Милвертона», «Последнее дело Холмса», «Пустой дом», «Пенсне в золотой оправе») Холмс охотно курит сигары и папиросы.

Это не плохо и не хорошо - это просто есть. В конечном счете, любой мужчина, взявший трубку и надевший двухкозырку, будет весьма узнаваем.

Но, в случае с Холмсом, я все-таки думаю, канон очень важен, потому что миф о Холмсе такой старый и существует в таком бесчисленном количестве вариаций, что привести их к единому можно только вешая все на канонный гвоздь.

Первая проблема, которая, очевидно, встает перед всеми экранизациями – правильный кастинг: подбор актеров, соответствующих внешности персонажей. Начнем с Шерлока Холмса: «Ростом он был больше шести футов, но при своей необычайной худобе казался ещё выше. Взгляд у него был острый, пронизывающий, если не считать тех периодов оцепенения, о которых говорилось выше; тонкий орлиный нос придавал его лицу выражение живой энергии и решимости. Квадратный, чуть выступающий вперед подбородок тоже говорил о решительном характере» [6, с.15]. О такой внешности говорить и трудно, и легко одновременно, потому что кроме описания у нас есть классические иллюстрации и огромное количество киноверсий с совершенно разными Холмсами - даже представление об «орлином носе» может трактоваться весьма вольно.

Я думаю, что «каноническую» внешность надо рассматривать не столько формально, сколько как средство выразительности. То есть не столько важна форма носа, сколько то, что он придавал лицу «выражение живой энергии». Вообще, Конан Дойл так любит энергичных людей, у него это, по-моему, чуть ли не главный положительный эпитет в отношении мужчин.

Глаза «ярко блестевшие из полуприкрытых век» [6, с.27] («Союз рыжих»). Опять же - какой бы формы не были глаза у Холмса, они явно очень выразительные. Взгляд детектива выражает целую гамму самых разных эмоций. Он то пронизывающий, то отсутствующий, то «влажный и затуманенный» [6, с.154] (как на концерте Сарасате).

Шерлок Холмс – архетип викторианской цивилизации и квинтэссенция позитивистской философии. Холмс не только умный, самодовольный, высокомерный эстет, не только свободный художник презирающий толпу. Он добрый, он благородный, он жалостливый, честь женщин спасает, богатых презирает, бедных защищает и денег с них не берет. Утверждение о том, что его не волнует окружающая жизнь, совершенно ошибочно. Он строит из себя декадента, но на самом деле – обычный моралист. Много споров вызывает его пресловутое английское джентльменство. Не раз читатель рассказов о Холмсе имеет возможность убедиться в благородстве детектива. Он отпускает преступников, совершивших свои злодеяния из любви («Дьяволова нога»), из самообороны («Убийство в Эбби-Грейндж»), или просто по глупости («Голубой карбункул»). Холмсу присущи доброта и сострадание, люди приходят к нему, как пациенты к доктору.

При этом образ жизни, который он ведет, все его бытовые привычки и манера вести себя с посетителями - далеки от принятых в приличном обществе. Он не подает руки королю Богемии, игнорирует высокие чины своих клиентов и практически хамит полицейским.

У него есть стремление к цели любой ценой, даже ценой жертв среди «наименее ценных членов экипажа».

А что там у нас с «невежеством Холмса»? В «Этюде в багровых тонах» Ватсон охарактеризовал его знания в области литературы как нулевые, хотя тут же привел свой диалог с Холмсом о книгах Габорио и Эдгара По. Но это чтение можно было отнести на счет профессионального интереса. В «Знаке четырех» Холмс едва ли не на каждой странице цитирует Гете, Ларошфуко и Уинвуда Рида, сыплет афоризмами, в том числе - на французском, беспрерывно и печально философствует («Зачем судьба играет нами, жалкими, беспомощными созданиями?» [6, с.206]). Его речь – это речь человека светского, а вовсе не отшельника. Ограниченный сыщик постепенно превращается в интеллектуала - гуманитария: «Холмс, когда хотел, мог быть исключительно интересным собеседником. <...> Он говорил о средневековой керамике и о мистериях, о скрипках Страдивари, буддизме Цейлона и о военных кораблях будущего. И говорил так, будто был специалистом в каждой области» [5, с. 76].

Гилберт Кит Честертон, вечный соперник Артура Конан Дойла, утверждал, будто «главный просчет создателя Шерлока Холмса заключается в том, что Конан Дойл изображает своего детектива равнодушным к философии и поэзии, из чего следует, что философия и поэзия противопоказаны детективам» [13, с. 264]. Это абсолютно не соответствует действительности: Честертон, кажется, наивно поверил в утверждение доктора Ватсона (не доктора Дойла!) о невежестве Холмса и в составленную Ватсоном знаменитую таблицу, которую Холмс уже на следующих страницах «Этюда в багровых тонах» опровергает раз пятнадцать. «Помните, что говорит Дарвин о музыке? Он утверждал, что человечество научилось создавать музыку и наслаждаться ею гораздо раньше, чем обрело способность говорить. Быть может, оттого-то нас так глубоко волнует музыка. В наших душах сохранилась смутная память о тех туманных веках, когда мир переживал свое раннее детство» [6, с. 40]. Нет, конечно, Холмс такая поэтическая натура, в этом нет ничего нового. А вот в «невежестве» – есть. Пресловутое невежество Холмса нужно вовсе не для того, чтобы противопоставить логику и поэзию, а для того, чтобы наделить героя слабостью. Ведь слабости придают характеру обаяние.

Я уверена, что противопоставление эмоций и холодного рассудка - одна из тех иллюзий, которые в первую очередь должны быть опровергнуты «экранизаторами». Решение простейшей задачи, чуть-чуть отличающейся от заданного образца, невозможно без эмоционального подкрепления; это выяснено опытным путем. Ведь эмоции - это единственный способ узнать, как протекает твоя деятельность. Все люди в той или иной степени это понимают.

Только этого не понимает Холмс, он считает, что эмоции мыслям мешают. Поэтому он постоянно, согласно своим воззрениям, свои собственные эмоции подавляет. Об этом Ватсон, будучи человеком наблюдательный, говорит как об особенности личности, родившейся из борьбы с романтической мечтательностью. Цитаты, которые опровергают эмоциональную холодность Холмса можно найти практически в каждом рассказе Конан Дойла. И, что особенно примечательно, в том же самом рассказе «Знак четырех», в котором Ватсон и называет его арифмометром.

Кстати, я заметила, что саморазоблачение - постоянный прием Конан Дойла в отношении слов Ватсона. Доктор постоянно утверждает о Холмсе одно, а потом сообщает некие факты, опровергающие эти утверждения.

Не вооруженным взглядом заметен контраст между Шерлоком из произведений разного периода. В первой главе «Этюда в багровых тонах» о наружности Холмса не сказано ни слова. «Лаборатория пустовала, и лишь в дальнем углу, пригнувшись к столу, с чем-то сосредоточенно возился какой-то молодой человек» [6, с. 11]. Этот юнец, фигурирующий в начале повести, довольно мало напоминает того Холмса, к которому мы привыкли. «Он захлопал в ладоши, сияя от радости, как ребенок, получивший новую игрушку» [6, с. 12]. Глаза молодого человека сияют, движения порывистые, он то и дело «вскакивает», «бросается», ведет себя очень импульсивно; на одной странице трижды упоминается о его улыбке и громком хохоте. Он очень смешлив, этот молодой человек, даже «распевал как жаворонок» посреди улицы!

Холмс в «Знаке Четырёх» довольно сильно отличается от Холмса в «Этюде в багровых тонах». По-прежнему он смеётся и улыбается на каждой странице, по-прежнему молод (скачет босиком по крышам, таскает на руках собаку). Но его доброта и нежность, намеченные прежде лишь пунктиром, теперь разворачиваются вовсю, вступая в полное противоречие со словами Ватсона о «холодной и бесстрастной натуре» сыщика. Мэри Морстен, придя к Холмсу, прежде всего ссылается на другую клиентку, которая не может забыть его доброту. Общаясь с Тадеушем Шолто, человеком малосимпатичным, Холмс «успокаивающе похлопывает его по плечу». Когда Джонатан Смолл пойман, Холмс с грустью говорит, что ему «жаль, что все так обернулось» [5, с.85], и предлагает преступнику сигару и фляжку с коньяком. Более того, заявляет, что сделает все, чтобы ему помочь и защитить его перед инспектором Джонсом: обезвреженный и беспомощный преступник для Холмса тотчас превращается в пациента, требующего ухода и заботы. Холмс в «Знаке четырех» просто «расцветает»: то переживает приступы черной меланхолии, то балуется кокаином, то философствует; он проявляет себя то как «великий лентяй», то как «отъявленный драчун»; он возится с собакой, болтает с мальчишками, лукаво подначивает Ватсона по поводу его влюбленности в мисс Морстен, а при известии о его женитьбе, «издает вопль отчаяния», он прыгает через заборы, стаскивает с себя ботинки и носки, - он весь какой то растрепанный, летающий, яркий, весь так и лучится жизнью.

«Знак четырех» написан совсем не так, как последующие рассказы о Холмсе, где Конан Дойлу нужно будет отсекать все лишнее и испрямлять характеры; в этом произведении очень много того, что литературоведы называют «воздухом» (а торопливые читатели – «водой»). В «Знаке четырех», как отмечал Джон Фаулз, все персонажи написаны по-диккеновски, с избыточностью, а Хескет Пирсон замечал, что это губило всю суть холмсианы.

Примерно со второй половины первого и пяти сборников под общим названием «Приключения Шерлока Холмса» Дойл начинает постепенно упрощать обоих своих персонажей, превращая их в «штамп». В самых первых рассказах Холмс, так же как и в «Знаке четырех», философствовал, говорил об искусстве, обнаруживаю эрудицию и вкус. В «Союзе рыжих» он слушает музыку с мягкой улыбкой на лице, с «влажными, затуманенными глазами»; он цитировал письмо Флобера к Жорж Санд, разумеется, на языке оригинала. В «Установлении личности» он произносит следующую тираду: «Если бы мы с вами могли, взявшись за руки, вылететь из окна и, витая над этим огромным городом, приподнять крыши и заглянуть внутрь домов, то по сравнению с открывшимися нам необычайными совпадениями, замыслами, недоразумениями, непостижимыми событиями, которые, прокладывая себе путь сквозь многие поколения, приводят к совершенно невероятным результатам, вся изящная словесность с ее условностями и заранее предрешенными развязками показалась бы нам плоской» [6, с. 165]. Так же Холмс понимал поэзию Хафиза. Но чем дальше, тем реже он будет иллюстрировать свои мысли изящными цитатами и рассуждать об отвлеченных предметах. Доктор Ватсон в ранних рассказах довольно подробно говорил о своей семейной жизни, и у миссис Ватсон, в рассказе «Человек с рассеченной губой», даже намечалось что-то вроде характера. Эта линия постепенно сошла на нет. Всё отвлеченное, постороннее стало отбрасываться. Конан Дойл поступал так вполне осознанно. Масштаб повести требовал излишеств; масштаб рассказа – по мнению доктора – их не допускал.

Обычно считается, что привязанность Ватсона к Холмсу носит односторонний характер, но это не так. Именно Ватсон бросает Холмса в одиночестве, уходя рука об руку с Мэри Мортен; именно Ватсон держится настороженно и пытается «немножко сбить спесь с моего приятеля, чей нравоучительный и не допускающий возражений тон меня несколько раздражал». Даже в известном эпизоде, когда Холмс, взглянув на часы Ватсона, восстанавливает историю его брата, сыщик не кичится своей проницательностью, он расстроен, увидев результат: «Мой дорогой Ватсон, - сказал мягко Холмс, - простите меня, ради бога. Решая вашу задачу, я забыл, как близко она вас касается, и не подумал, что упоминание о вашем брате будет тяжело для вас» [5, с.13]. Все эти детали очень мелки и сильно разбросаны по тексту, при поверхностном чтении их не замечаешь.

Холмс и Ватсон олицетворяют одно из прекраснейших в мире явлений: мужскую дружбу, верную и честную. В текстах о Холмсе мы повсеместно обнаруживаем свидетельства уважения, нежности и привязанности к своему другу. Невозможно представить ситуацию, в которой Ватсон попал в неприятности, а Холмс не спешит на ему помощь, бросив все свои дела.

Холмс и Ватсон – одно из воплощений «Великой литературной пары», как Дон Кихот и Санчо Панса. Функция Ватсона – участвуя в приключениях Холмса, оттенять собой характер основного действующего лица. Мерцание Ватсона, доходящее до гениальности, добавляет блеска Холмсу. Доктор не тень, а совершенно равноправный герой, но он также служит для того, чтобы контрастировать с Холмсом и подчеркивать разницу характеров: интеллект – эмоция, артистизм – здравый смысл. Санчо Панса, конечно, оттеняет характер Дон Кихота, но лишь в той мере, в какой Дон Кихот оттеняет характер Санчо. Друг без друга они ничто. Холмс не может без Ватсона, потому что они «Великая пара», единство противоположностей.

В двух первых вещах Конан Дойла, «Этюде в багровый тонах» и «Знаке четырех», в Ватсоне есть какие-то противоречивые черты. Он влюбляется, цитирует прочитанные книги и, вообще, «тянет» на полноценного лирического героя, а потом Конан Дойл его безжалостно ограничивает – чем дальше, тем больше. Если бы Конан Дойл хотел, чтоб Ватсон был самостоятельной фигурой, такой же яркой, как Холмс, он бы сумел добиться этого эффекта. Но ему это было не нужно. Он нарочно делал все, чтобы «пригасить» Ватсона, чтобы в нем было меньше индивидуального.

Ватсон - фигура не случайная, а необходимая, это признается всеми. Его роль в успехе Холмса неоценима, без него холмсиана не могла бы существовать. Ватсон – единственная точка зрения, с которой читатель может смотреть на Холмса. Ватсон судит о Холмсе «вкривь и вкось»; он пишет о том, что видит, а видит он все очень приблизительно и наивно. Ватсон ничего не понимает в «Этюде в багровых тонах» (как Холмс расследует преступления, в чем смысл его следственных мероприятий), но и годами позже он всё так же ничего не понимает. Стоит Холмсу загримироваться или сменить походку – и Ватсон его не признает.

Ватсон искажает для читателя дело. Зачастую он не понимает не только преступление, но и действия, поступки и мысли самого Холмса. Мы не знаем, каков реальный Холмс; мы видим лишь то, что нам сумел показать простодушный Ватсон. Его суждения о Холмсе не всегда точны. «Скандал в Богемии» Ватсон начинает сентенцией: «Всякие чувства… были ненавистны его холодному, точному и поразительно уравновешенному уму. Мне кажется, он был самой совершенной мыслящей и наблюдающей машиной…» [6, с.117]; а несколькими страницами далее выясняется, что «машину» легко обвели вокруг пальца, что «машина» выпрашивает у клиента женскую фотографию… Ничего не понимает, обо всем судит неверно! Чего только стоит его знаменитая таблица, в которой он оценивает знания Холмса. В ней все ошибочно, ведь на самом деле Холмс прекрасно разбирается в истории, политике, искусстве и литературе.

Ватсон постоянно видит (и честно пересказывает нам), как Холмс заботлив, как он деликатен с женщинами, как он терпеливо возится со своими клиентами, но все равно упрямо твердит нам о том, что Холмс – «сухарь, машина, бездушный тип». Он частично прозревает лишь после смерти Холмса: тогда он называет друга «самым благородным и самым мудрым». Но после возвращения Холмса все возобновляется: «сухарь, машина». Но именно благодаря этому облик Холмса становится так обаятелен. Если бы Ватсон нам беспрестанно повторял о том, что его друг добрый, порядочный, ласковый, отзывчивый, мы бы ему не поверили; Холмс вызывал бы у нас одно раздражение.

«Холмс не помещается в видоискатель Ватсона, – пишет Генис. – Он крупнее той фигуры, которую может изобразить Ватсон, но мы вынуждены довольствоваться единственно доступным нам свидетельством. О величии оригинала нам приходится догадываться по старательному, но неискусному рисунку» [2, с.318]. За простоватым и ограниченным доктором Ватсоном спрятался умелый художник – доктор Артур Конан Дойл. Он применяет этот персонаж, как искусную призму, как бы надевает на читателей кривые, все искажающие, все затуманивающие очки.

Романист Дон Фаулз считает: «Гений Конана Дойла проявился в том, что он сумел решить проблему, знакомую всем романистам, то есть проблему природной несовместимости диалога с повествованием» [9, с.219]. Ватсон необходим и как технический прием, чтобы описание обстановки, преступления, расследования – можно было облечь в живую динамическую форму диалога. «Дело не просто в том, что Ватсон – партнер, явно оттеняющий блестящий интеллект Холмса, и не в его безупречной неспособности понять, что происходит на самом деле, тем самым давая возможность Конан Дойлу все растолковать и тугодуму читателю: являясь главным рассказчиком, наделенным неисчерпаемым талантом всегда идти по ложному следу, он, кроме того, играет роль главного создателя напряженности и таинственности в каждом описываемом случае, создателя приключенческо-детективного аспекта повествования»[9, с.220].

Недаром Фаулз назвал Ватсона «гораздо более умным и искусным созданием автора» по сравнению с Холмсом. Кривые очки, которые создает для читателя Ватсон, умудряются показать нам не только Холмса, на которого они нацелены. Непостижимым образом они демонстрируют сами себя. Как мы узнаем характер Ватсона? Ватсон простодушный, добрый, скромный, надежный, доверчивый, послушный и преданный. А с чего, интересно, мы это взяли, если Ватсон почти ничего не рассказывает о себе, кроме того, что он «невероятно ленив» (что в общем-то неверно: он не ленив, а безынициативен), любит долго спать и привык к будничной жизни, никогда не открывает нам своей души, даже малого ее уголочка? Ватсон в каждом рассказе пишет только о Холмсе, он не сообщает нам, какой он сам. Другие персонажи не обсуждают Ватсона, не говорят, какой он. Единственное описание его внешности звучит из уст инспектора Лестрейда: «среднего роста, крепкого сложения, с широким лицом, толстой шеей, усами» [3, с.163]. И все же мы видим его очень ясно, гораздо яснее, чем Холмса. Характер Ватсона раскрывается только через то, что и как он говорит о других людях, о Холмсе в частности, и через их с Холмсом диалоги.

Ватсон не говорит о себе, однако, нам видно все: и его нерассуждающая смелость, и такая же нерассуждающая покорность. Дойл пишет этот характер крохотными, незаметными мазками. Нечто большое демонстрируется читателю не как оно есть (оно просто не поместится в «видоискатель»), а через ограниченный взгляд маленького человека, которого, в свою очередь, по этому взгляду только и можно охарактеризовать. Писатели довольно часто используют этот прием. Толстой поступает так в первых главах «Войны и мира», показывая Андрея преимущественно через восприятие Пьера, который глядит на своего друга снизу вверх.

Большую роль в холмсиане играет описание Англии, в особенности Лондона. XIX век, уют, комфорт, благополучие, размеренность, наивный позитивизм в науке, горящие камины, вечер в опере, толстые стены, защищающие от тумана и зла, поезда, которые ходят точно по расписанию, уют, уют и ещё раз уют, - все это ассоциируется именно с текстами Конан Дойла. Пирсон пишет о Холмсе: «Как никакой другой герой художественной литературы, он пробуждает ассоциации. Для тех из нас, кто не жил в Лондоне восьмидесятых и девяностых годов прошлого века, этот город – просто Лондон Холмса, и мы не можем пройти по Бейкер-стрит, не думая о нем и не пытаясь найти его дом» [7, с.280]. Да, никто другой не воспел эту милую упорядоченную цивилизацию с такой нерассуждающей любовью, с таким изяществом.

Но при этом в апокрифических текстах Холмс преспокойно выходит из своей викторианской обстановки: приезжает в Китай, в Россию, попадает в XXI век и при этом остается все тем же узнаваемым Холмсом с тем же характером.

Конан Дойла считали певцом Лондона, но путешествия Холмса охватывают всю Англию (различные графства, деревушки, районы и улицы). Географические указания так назойливо точны, что ими невозможно пренебречь. Срастаясь с судьбой, география образует историю.

Яркий пример тому - «Собака Баскервилей». Почти все исследователи сходятся на том, что самое сильное в ней не сюжет и даже не герой, а атмосфера. Не Ватсон с Холмсом, не мрачный Баскервиль-холл и не несчастное убитое животное, а сама унылая трясина с поднимающимися из нее испарениями кровавой древности – вот фундамент, на котором воздвигнуто великолепное готическое здание «Собаки Баскервилей»; и главная заслуга Робинсона (друга Конан Дойл, который поведал ему местную легенду об адской собаке) не в том, что он рассказал Дойлу довольно заурядную, хоть и прелестную легенду, а в том, что он привез его в Дартмур. Торфяные болота Дойл уже видел и описывал, но соединить мрачность болот со зловещей тенью древнего существа – это была воистину замечательная художественная находка: «Я уже говорил, что над Гримпенской трясиной стлался густой белый туман. Он медленно полз в нашу сторону. Лившийся сверху лунный свет превращал его в мерцающее ледяное поле, над которым, словно черные пики, вздымались верхушки отдаленных гранитных столбов. [3, с.429] <...> Над Баскервиль-холлом низко нависли тучи; время от времени гряда их редеет, и тогда сквозь просветы вдали виднеются мрачные просторы торфяных болот. <...> [3, с.385] Вдали, над самым горизонтом, низко стлалась мглистая дымка, из которой проступали фантастические очертания Лисьего столба» [3, с.403]. И туман, и дождь, и луна – всё низко, низко, медленно, тяжко, стелется, ползет. Доктор Дойл никогда не был блестящим пейзажистом, но тут уж он постарался на славу. Ему удавались «страшные» рассказы и удавались «уютные» детективы. Впервые он свел то и другое воедино – и получился шедевр.

Давно не писавший о Холмсе доктор Дойл уже забыл о том, как старательно делал своего героя схематичным, как безжалостно обрезал все побочные ветви; так же как в «Этюде в багровый тонах» и «Знаке четырех», в «Собаке Баскервилей» чрезвычайно много избыточных описаний, уточнений и дополнений. Дойл никогда особенно не преуспевал в создании второстепенных персонажей, но Френкленда, который вечно судится, не забудешь никогда.

В «Собаке Баскервилей» много тихого, мягкого комизма. После «Собаки Баскервилей», которую Дойл писал не из корысти, а с абсолютным наслаждением, с каким обычно создаются шедевры, он почувствовал, что немного соскучился по Ватсону и Холмсу и ему есть, что еще сказать о них. Конан Дойл решил вернуть так полюбившихся всем героем. Основная трудность с литературной точки зрения заключалась вовсе не в том, каким образом Холмс должен был спастись, а в том, как объяснить его чудовищную жестокость по отношению к другу, годами безутешно оплакивавшему его. «Приношу тысячу извинений, дорогой Ватсон, но мне было крайне важно, чтобы меня считали умершим, а вам никогда бы не удалось написать такое убедительное сообщение о моей смерти, не будь вы сами уверены в том, что это правда» [3, с. 15]. Звучит не слишком убедительно, но далее Холмс прибавляет: «За эти три года я несколько раз порывался написать вам» - сразу видится, как он в тоске начинает писать письмо, вздыхает и рвет листок бумаги, – читатель вместе с необидчивым Ватсоном, тоже вздохнув, прощает его.

Подводя итог всему вышесказанному о книге, выделим аспекты, которые должны учитывать «экранизаторы» данного литературного произведения:

  1. Сильные аспекты произведения:

  1. Интрига. Учитывая, что цикл о Шерлоке Холмсе является одним из образчиков детективного жанра, встает вопрос о сохранении интриги. Не стоит забывать, что существенной особенностью детектива является то, что действительные обстоятельства происшествия не сообщаются читателю во всей полноте до завершения расследования. При экранизации-иллюстрации, люди, читавшие ранее произведение, лишаются возможности на каждом этапе повествования строить собственные версии и оценивать известные факты.

  2. Эффект «кривых очков». Ранее я много размышляла о призме, через которую мы воспринимаем образ Холмса. В экранизации трудно искажать происходящие события, ведь мы воспринимаем историю самостоятельно, без субъективной оценки Ватсона. Хорошие сценаристы должны искать обходные пути для решения этой проблемы.

  3. Образ Ватсона, прописанный «между строк». Нелегко понять образ персонажа, рассказывающего о других, забывая о себе, но, вполне возможно. Хорошие «экранизаторы» должны «прочитать» образ героя через его слова и поступки. (Несмотря на простоту Ватсона, не следует забывать, что он - военный врач, человек волевой и благородный).

  4. Образ Холмса, без учета мифологичности и стереотипов. Множество мифов, которые я опровергала в данной работе, не должны дурачить людей, взявшихся за постановку шерлокианы. Поверхностное воплощение этого культового литературного образа может вызвать множество противоречий в его поведении и характере. Если показать Холмса только таким, каким его видит Ватсон, он покажется нам слишком статичным, бесчеловечным, а все проявления чувств будут противоречить образу героя.

  5. Органичный дуэт Холмс-Ватсон. Важность этой «великой литературной пары» трудно переоценить. Холмс и Ватсон – основа всего цикла произведений, без правдоподобной передачи дружбы между этими героями шерлокиана теряет массу достоинств.

  6. Современность. Успех холмсианы во многом базировался на современности этих произведений для викторианской публики. Об этой особенности данного произведения было сказано в речи сценариста британского сериала «Шерлок» Стивена Моффата на ужине «Сообщества Шерлока Холмса»: «если вы читали рассказы, вы знаете – они смешные, они затягивают вас и, что самое главное – и это именно то, что мы давно потеряли в этих историях, – они ужасно современные. Они на самом деле, именно такие. Представьте первые сборники рассказов – «Приключения Шерлока Холмса» и «Записки о Шерлоке Холмсе», представьте, как их читали в викторианской Англии. Это были рассказы, в которых Шерлок Холмс жил где-то, куда вы могли поехать, у него был конкретный адрес, по которому вы могли обратиться, если вам это понадобилось. Представьте, что вы читаете эти рассказы и вдруг понимаете, что Шерлок Холмс может высказать свое мнение о рассказах, в которых он фигурирует, и мнение это будет отрицательным» [45].

  7. Англия. Конан Дойла по праву называют «художником Лондона». Как и большинство британцев, он гордится своей страной, описывает её просторы с большой любовью и скрупулёзностью. Это придает произведениям необычайное английское очарование.

  8. Музыка. Шерлок Холмс – большой музыкальный эстет. Он часто ходит в филармонию и сам охотно музицирует. Непростительно игнорировать музыку в экранизации, где главный герой так её ценит. Так что саундтреку следует уделять особое внимание.

  1. Слабые аспекты произведения:

  1. Противоречия в образах, связанные с различным временем написания произведений цикла и фатальной невнимательностью Конан Дойла. Как уже неоднократно было отмечено, Конан Дойлу не удалось провести Шерлока Холмса сквозь ткань своих произведений статичным и неизменным. Как персонаж случайного рассказа, написанного чтобы подзаработать, любому автору сгодится «бесчувственный тип» для разгадывания головоломок, а вот попробуй провести его сквозь литературный цикл, длящийся не один год. Кроме того, Артур Конан Дойл никогда не отличался внимательность и прилежностью. Первые его произведения разумно критикуют за неспособность уследить за нитью событий. В шерлокиане данного сюжетного недостатка нет, но есть множество огрехов и противоречий. Из самых забавных курьезов можно выделить путаницу с именами: жена Ватсона, как-то называет его Джеймс, хотя до это его звали Джон, а миссис Хадсон периодически превращается в миссис Тёрнер. Кроме того, Конан Дойл часто забывал, куда же ранили Ватсона в Афганистане: толи в ногу, толи в руку. Поэтому «экранизаторы» не должны забывать о внимательности.

  2. Слабые концовки. Как верно заметил Стивен Моффата, «…вы не найдете ни одного рассказа о Шерлоке Холмсе, в котором нет лучшего в мире начала. Думаю, вы могли бы составить коллекцию исключительно из трех первых абзацев всех рассказов, и они будут блестящи, потому что он знал: "Замани их, затяни!" Но, если начистоту, к концу он иногда просто сдавался. У меня есть теория, что иногда к нему приходили люди и: "Не хотите сыграть в крикет?" "Минуточку, только закончу «Случай с переводчиком»"» [45].

  3. Второстепенные персонажи. Даже Робинзон Крузо, хоть и жил на необитаемом острове, в книге оказался не единственным персонажем. Вывод: двух персонажей для создания сериала явно маловато. На помощь должны прийти те, кого в кино называют «актеры второго плана» и «эпизодические персонажи». Критики разумно отмечают слабость второстепенных персонажей шерлокианы: бесхарактерная Мэри Морстон; эпизодически мелькающая миссис Хадсон; однажды появившийся и совершенно не раскрытый Майкрофт Холмс; неправдоподобный Джек Стэплтон, поступки которого противоречат друг другу и т.д. При экранизации эти огрехи с персонажами можно и нужно исправлять.


  1   2   3   4

Похожие:

Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» iconМеждународный Фестиваль «Звезды Нового Века»
Актуальность нашего проекта заключается в исследовании нового способа росписи по ткани «двухсторонняя роспись» и применение его в...
Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» iconМеждународный Фестиваль «Звёзды Нового Века»
Это привело к тому, что имя Мандельштама долгое время было известно лишь узкому кругу любителей поэзии и специалистам. Глубокое,...
Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» icon«Звезды ХХI века» г. Днепропетровске «Новогодняя феерия» закрытие сезона 2012 года положение
Ние о III международном фестивале-конкурсе вокально хореографического искусства и популярной музыки «Звезды ХХI века» (далее Положение)...
Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» iconМеждународный театральный фестиваль-форум
Тиваль «Пространство режиссуры» — международный профессиональный режиссерский фестиваль-форум, созданный в 2008 году в Перми усилиями...
Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» iconПояснительная записка с 1 по 21 июля 2013 года в Санкт-Петербурге, Великом Новгороде и на о. Валаам пройдёт V международный фестиваль «Академия православной музыки»
Международный фестиваль «Академия православной музыки». Фестиваль проходит при поддержке Министерства культуры и Администрации Президента...
Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» iconПриглашаем Вас принять участие в IV международном фестиваль – конкурсе искусства и творчества «Музыка любви» проекта «Звезды ХХI века»
Настоящее Положение о IV международном фестивале-конкурсе искусства и творчества «Музыка любви» (далее Положение) определяет порядок...
Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» iconМеждународный фестиваль по игре Что?
В этом вопросе мы заменили два словосочетания словами "угол" и "уголок"
Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» iconУчебник нового века а. А. Реан > Н. В. Бордовская с. И. Розум психология и педагогика учебник для вузов
Р31 Психология и педагогика. — Спб.: Питер, 2002. — 432 с.: ил. — (Серия «Учебник нового века»)
Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» iconОтчет по результатам проведения
Московском государственном университете культуры и искусств прошел III международный фестиваль-конкурс «Журавли над Россией»
Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» iconМеждународный фестиваль эпической культуры
Учредитель: Министерство культуры и по связям с общественностью Республики Карелия
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница