Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика




Скачать 18,37 Kb.
НазваниеПроза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика
страница4/6
Дата04.02.2016
Размер18,37 Kb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5   6
Глава 5 – «Синкретизм мышления художника как фактор эпической цельности поэтического мира» – раскрывает особенности поэтики шолоховских произведений.

В первом параграфе «Звучная» тишина тихого Дона» анализируются эмоционально-смысловые ассоциации, возникающие в связи с образами природной и противопоставленной ей социальной тишины, непосредственно связанной с деятельностью людей, в первую очередь военной. «Сказочная», «благостная», «умиротворённая», «тонко выпряденная» природная тишина обладает столь высокой степенью насыщенности смыслом, эмоциями, психологизмом, что, несомненно, является показателем уникальности созданной писателем поэтической реальности. В то же время «расколотая», «страшная» тишина боя становится знаком хаоса, творимого человеком. В пейзажной зарисовке перед первым боем казаков с красными образ тишины онтологичен: «И величавая, строгая тишина, предшествующая смерти, покорно и мягко, как облачная тень, легла над степью и логом» (т. 3, с. 62). Словно в горестном элегическом вздохе сливаются в один аккорд и восхищение мудростью природы, принимающей человека таким, каков он есть, и скорбящей о нём, и авторское сожаление о несовершенстве человеческой природы.

Образ тишины, предельно обобщённый, несущий в себе некие мировые смыслы, возникает в пейзаже накануне событий, связанных с Сердобским полком: своеобразная градация (тишина сначала ласковая, мягкая, затем сонная и, наконец, безмолвие) передаёт всё усиливающееся воздействие этой тишины на смятённые души людей. Природные звуки не нарушают сонного покоя, как будто казачья сотня устроилась на ночёвку в каком-то совершенно изолированном от остального пространства месте. Писатель намеренно ограничивает горизонталь: на западе, как граница, – густо-лиловая опара туч. Эта граница создана искусственно, на одну только ночь (утром при красном свете зари, появившись в облаке пыли, эту границу легко преодолеют всадники), но зато в этом пейзаже дана безграничность вертикали: «широкий, углящийся шлях», распростёртый над спящими казаками «стягивает» в одно образное целое ряд смысловых противоположностей, проявляющих себя далее постоянно в подобного рода зарисовках: древняя земля и космос, набирающая обороты борьба идей и люди, убаюканные ласковой тишиной. «Наиявственнейшая тишь» (М. Цветаева) и Млечный Путь напоминают о высшем смысле бытия, о связи времён, которая вот-вот нарушится усилиями и сотни Алексея Ивановича, и тысяч других казаков.

Одним из средств постижения причин Вёшенского восстания является образ пугающей тишины, который создаёт смысловую и символическую двуплановость: писатель описывает и настоящее состояние природы (имеющее несомненные параллели с описанием тьмы в «Слове о полку Игореве»), символизирующее застывшее в немоте Обдонье, и то, что последует затем – какафонию звуков и разгул погибельной стихии. Предупреждающее значение звуковых образов напрямую соотнесено с состоянием казачества. Звуко-смысловая корреляция глаголов крушить, корёжить, реветь создаёт ощущение неотвратимости всесокрушающей реакции (Вёшенское восстание) на превысившее всякую разумную меру внешнее давление (красный террор на Донщине): «непросветно-чёрная туча» разразится «сухим, трескучим раскатом грома» (т. 3, с. 88). Не только картина возможного разворота природного явления, но и реальный план повествования наполнены таким звучанием, которое не оставляет сомнений в близости нового конфликтного противостояния основной массы казаков с красными: разноголосица тревожных хуторских звуков знаменует нарушение нормального хода жизни, а звон стальных стремян и оружия невидимой конной рати уточнением «шла левобережьем Дона» становится звуковым образом-предзнаменованием.

Исход Вёшенского восстания также дан через трансформацию образа тишины. Страшна безжизненная тишина хутора Татарского, побывавшего и под властью белых, и под властью красных. Образ «паутины великого безмолвия» вводит этот хуторской пейзаж в глобальный исторический контекст. Личные впечатления Михаила Кошевого, не помешавшие ему усугубить состояние «чёрного мора» ещё и пожаром, в авторском слове приобретают символическое значение, акцентируя тем самым всеобщий разрушительный характер Гражданской войны.

В четвёртой книге «мёртвым» становится даже природное пространство: во время отступления снежные просторы исполнены безмолвия. Неприветливое, полночное безмолвие настораживает Григория, когда они вместе с Аксиньей покидают последнее своё пристанище, его беспокойство подчёркнуто трёхкратным обращением автора к образу тишины: «полночное безмолвие царило в хуторе», «не верил он этой тишине и боялся её», «томительные секунды длилась тишина» (т. 4, с. 359), итог – в авторском скупом повествовании: «Но ни слова, ни стона не услышал он от безмолвной Аксиньи» (т. 4, с. 360). Образ тишины в «Тихом Доне», констатирует автор диссертационного исследования, становится тем шифром, раскрывая который, читатель постигает сложно выстроенные отношения героев романа-эпопеи с реальностью и вечностью.

Анализируя способы создания образа тишины в «Поднятой целине», её «материализацию» в сцене отказа Размётнова раскулачивать односельчан, эпизоды, связанные с прослушиванием петушиного хорала Нагульновым и дедом Щукарём, диссертант приходит к выводу, что образ тишины в этом романе – это и выразительная подробность пейзажа, и одно из художественных средств арсенала писателя: его воплотившиеся в словесную форму «вселенскость» (В.И. Вернадский) и его открывать прекрасное и удивительное в окружающем мире.

Второй параграф «Звуковая символика романов М.А. Шолохова» раскрывает особенности метафоры звука в «Тихом Доне» и «Поднятой целине». Диссертант констатирует: роль звуковых образов в романе-эпопее сложна и многообразна: от воссоздания фактической достоверности описываемых событий до символического обозначения значимых для писателя духовных и нравственных ценностей.

Звуковые образы начала повествования живо и органично передают особенности казачьего быта, мощь природных стихий, нюансы человеческой речи. С началом военных действий все звуковые образы чётко делятся на мирные и военные, и употребление сравнений и метафор, взятых из мирной жизни, лишь подчёркивает дисгармоничность «военных звуков». Своеобразной звуковой границей между прежней мирной жизнью и «нудной и одуряющей» службой в Польше становится образ «брунжащей» пастушеским рожком полоски бумаги.

Автор диссертации подробно анализирует функции и символическое значение звуковых образов выстрелов, свиста пуль, рокота аэроплана, орудийного гула. Ассоциации, непосредственно связанные с фонемами, становятся основой выразительности звуковых образов массовых сцен. Мастерское изображение эмоционального настроя казаков через «стон-жгут», «пчелиный» звук, инструментовку, имитирующую их возгласы, позволяет увидеть, как нарастает агрессия, как происходит манипулирование толпой. Так потребность подчинения властному, уверенному в своей правоте вождю, характерная для толпы, блестяще использована Иваном Алексеевичем Котляровым, что подчёркнуто в тексте и на звуковом уровне (властно грёб, резал алмазом, громовым голосом рявкнул).

Весь звуковой материал человеческой речи в «Тихом Доне» организован, упорядочен. Конечно, эта организация вторична, она механически создаётся в результате подбора автором значимой для него лексики, особого строения фразы персонажа, употребления любимых «словечек» и т.п. Но иногда внимание читателя обращается непосредственно к звучанию речи. Каждый герой романа-эпопеи, даже мелькнувший в эпизоде, наделяется особым тембром (как, например, «заспанный тенорок» Дугина или прозвучавший в разговоре о земле «ломкий, почти мальчишеский альт»), своеобразной манерой говорить. У Каледина «низкий, осенне-тусклый тембр атаманского голоса» (т. 2, с. 198), у Лихачёва – «рокочущий бас, громовитый и гневный» (т. 3, с. 159), у Кривошлыкова голос девичье-тонкий, и звучит «заливисто и голосисто» (т. 2, с. 190).

Чрезвычайно трудно указать в художественном произведении, каким тембром обладает герой, ещё сложнее дать изменения этого тембра в зависимости от эмоционального качества речи, ведь характеристика голоса может меняться в довольно тесных пределах, но автор «Тихого Дона» справляется и с этой задачей. На протяжении всего повествования мы слышим, как изменяются голоса главных героев; взрослеет Дуняшка, и по-другому звучит её голос, меняются интонация и манера речи Пантелея Прокофьевича, когда он разговаривает с сыном – командиром дивизии.

Особое внимание уделяет писатель, по наблюдению диссертанта, звуковой партитуре тех боёв, в которых принимает участие Григорий Мелехов. Посредством звуковых образов не только воссоздаётся обстановка боя, его ход, создаётся впечатление фактической достоверности, но и отражается мировосприятие героя, его поведенческая реакция. В бою под Глубокой Григорий Мелехов – командир сотни, и звуковую картину боя он воспринимает как человек военный, опытный. Первый тревожный звук – бацнул одиночный выстрел, потом выстрелы посыпались лузгой. Употребление подобозвучащих слов показывает, насколько неожиданным было наступление отряда Чернецова и какую панику оно вызвало. Акцентация ц-зг-ц-зж (бацнул, лузгой, кляцнули, дребезжанье), отчётливость ритма (дроб-но то-по-ча), разведение человеческих голосов по принципу соответствия-несоответствия ситуации (командный голос чеканил, а перепуганный ревел) подготавливают финал сцены: Григорию не удаётся организовать казаков, и атака красных заканчивается для них беспорядочным бегством. Ещё более детально автор воспроизводит звуковую картину боя, в котором Григорий участвует уже в качестве командира дивизии.

Автор диссертации отмечает многообразие приёмов, используемых писателем для создания звуковой картины первого боя Вёшенского восстания, боя под Климовкой, эпизода обстрела Григория на лугу напротив участка Громковской сотни (ономатопея, дистантные синонимические и хиастические повторы, имитативные определения, элементы звукоподражания в «боевых» глаголах, детальность и внутренний ритм описаний), усматривает глубинную связь автора с душевным опытом героя и в то же время формирующуюся в подтексте авторскую идею об ошибочности избранного Григорием пути.

Совершенно особое место среди звуковых образов «Тихого Дона» занимает колокольный звон. Только в начале романа-эпопеи он выполняет функцию отсчёта времени, обозначая упорядоченность и налаженность казачьего быта. С нарастанием противостояния на донской земле изменяется и звучание колокола. Колокольный звон становится знаком беды, крушения, слома традиции. Противостояние двух враждебных сил: Военно-революционного комитета и Донского правительства в Новочеркасске – один из начальных эпизодов Гражданской войны на Дону, и ощущение трагичности происходящего, совершаемой ошибки теми и другими, передано и на звуковом уровне: вой ветра, паровозные гудки – звуки сиюминутные, дисгармоничные – перекрывают звон колокола, знаменующий течение космического времени и непреходящие христианские ценности. И то, что вечерний благовест не слышат, свидетельствует об утрате соборного единства – и ревком, и Войсковое правительство, именуя себя казачьими, своими действиями усугубляют раскол среди казачества.

Ссора Григория с Валетом, разговор с Мишкой Кошевым, отказ Христони и Ивана Алексеевича идти к красным – все эти события, связанные с выбором своей собственной политической позиции в изменившихся после разгрома красных под хутором Сетраковым обстоятельствах, происходят на фоне тревожного колокольного звона, который раздвигает рамки конкретного смысла эпизода (разногласия бывших друзей), констатирует размежевание в среде казачества. Перекаты звона над хутором, лесом, Доном расширяют пространство, увеличивая его до размеров всей Донщины, а стенящий характер звука воспринимается как предрекающий. Колокол начинает отсчёт времени смуты, а изумительный утренний пейзаж, просторный, космический («небо даже через стекло ёмко и сине лазурилось») лишь утверждает Григория в мысли, что события приняли необратимый характер: «Почин сделан – теперь держи!» (т. 2, с. 272). Под колокольный звон входит на своё подворье Пантелей Прокофьевич, и его индивидуальное переживание приобретает значение универсального, акцентируется духовное содержание сцены.

Метафора звука органично входит и в философско-поэтическую структуру текста романа «Поднятая целина». Нарушения «сезонности» звуков в сценах обобществления скота – сигнал о неблагополучии и в человеческом обществе. Символика звуковых образов раскрывает психологическое состояние героев. Отсутствие звука (молчание перелётных птиц) является средством создания одного из лейтмотивов «Поднятой целины» – «чёрных» воспоминаний в сияющий апрельский день. Партитура массовых сцен «расписана» писателем так, что становится ясно: казачество в момент коллективизации не безропотно-покорная масса, а сообщность людей, находящаяся, говоря словами Ю.А. Дворяшина, в состоянии предельной мобилизации сил. Метафора звука помогает в «расшифровке» эпизодов «бабьего бунта», где звук может быть обманчивым, как пенье «вороного жаворонка», и страшным, как крик Настёнки Донецковой.

Метафора звука в шолоховской прозе как специфический художественный феномен, констатирует диссертант, выполняет роль эмоционального толчка, способствующего погружению в качественно новое состояние постижения и конкретности озвученного мгновения, и полнозвучной симфонии эпического мира в целом.

В третьем параграфе «Язык запахов шолоховской прозы» рассматриваются одористические образы произведений М.А. Шолохова. Обращение к запахам позволяет оценивать культуру в необычной проекции, словно бы «изнутри». Постоянство определённых запахов становится устойчивой характеристикой среды. Так в мир шолоховской прозы входят запахи земли, степи, дома. Они становятся знаками казачьей сословной традиционности. Истина укоренена в простых и очевидных обонятельных ощущениях, талант писателя помогает их осознать, выделить, осмыслить. В шолоховском мире всё имеет запах: курень пахнет «перекисшими хмелинами и пряной сухменью богородицкой травки», антоновскими яблоками и чабрецом, с база «тянет» парным запахом навоза, с гумна – свежеобмолоченной соломой, в конюшне «висит» липнущий к горлу аромат трав, а хутор пахнет золой и кизячным дымом. Границы пространства, в котором живут шолоховские герои, расширяются введением пресного запаха Дона, грустного аромата степи, полынного дыхания ветра. Но главный запах – это запах земли, могучий, древний и вечно юный. Именно через его смысл писатель выходит на органическую картину мира в сознании казака-труженика. Запах земли – высшая самоценная бытийная реальность и символ гармонии в отношениях человека и природы.

Обращаясь к содержательной стороне шолоховских запахов, диссертант выделяет константные для шолоховской прозы образы: «пахучее дыхание» весны, запах солнца, «дурманящий» аромат травы. Шолоховские герои способны испытывать тончайшие обонятельные реакции. С первого же свидания на покосе в восприятии Григория запах Аксиньи связывается с запахом свежескошенного сена. Наталья и Аксинья делят одного мужчину, и обе с наслаждением вдыхают запах его тела, пота, а «фоновые» запахи в эпизоде разговора Григория и Натальи после боя под Климовкой подчёркивают отчуждение, возникшее между ними, в то же время запах разлившегося могущественным потоком Дона во время встречи с Аксиньей свидетельствует о необоримости любовного чувства, а ночное свидание овеяно пьяным ароматом молодой травы.

В диссертации подробно анализируются способы воплощения многочисленных обонятельных реакций автора: это и отталкивающие запахи массы людей, и «нерушимый душок конницы», и «ядовито-спиртовый дух солдатчины», и «душок» опасности, и «прогорклый запах войны, уничтожения». Осмысление главного людского запаха – запаха пота – является, по мнению диссертанта, одним из способов постижения эпического мира «Тихого Дона», в этом запахе с необыкновенной ясностью отразилось единство внутреннего и внешнего, сиюминутного и вечного, человеческого и природного. Запах сыновьего пота вызывает «кровяную боль» у старухи-матери, оплакивающей его смерть, запахом пота отмечена смерть Каледина (т. 2, с. 157), запах пота является опознавательным знаком человека-труженика.

Мета эпической значимости пространства дома – постоянство его запаха. Этот особый, характерный именно для казачьего куреня одористический образ, данный в самом начале повествования, Григорий определит потом как родной, знакомый с детства, волнующий. Запах дома Аксиньи является веским доказательством неизменности её чувства. Аксинья обладает счастливой особенностью наполнять пространство уютом. Так она обживалась в Ягодном («Бабьим уютом пахло в пустой весёлой комнатке» (т. 1, с. 159), так вместе с ней возвращались в дом тепло и уют. Эту способность женщины наполнять своим запахом дом отмечал В.В. Розанов: «Дом женщины, комната женщины, вещи женщины … превращены в ароматичность» [11].

Совершенно особое место в прозе М.А. Шолохова занимает запах полыни, он – органическая часть национального ландшафта, характерный признак степного пространства. Впервые он связывается с образом Донщины в описании отъезда Григория на службу. Расширение пространства за счёт изменения линии горизонта в пейзаже (прядка леса каруселила, маячила), появления вертикали через сравнение (недоступная, как вечерняя неяркая звезда) позволяет почувствовать, как удаляется шолоховский герой от родной земли. Цветовые и метафорические эпитеты голубая, нежная, задумчивая, недоступная словно передают тоску Григория по родным местам, по Аксинье. Степные запахи ещё сохраняются в пространстве вагона, но сам вагон, а вместе с ним и Григорий, удаляются от Донщины всё дальше и дальше.

Запах полыни древен, как сама степь, неизменно горек, но также неизменно дорог. Для шолоховских героев это запах родины: «Я до чёртиков люблю Дон, весь этот старый, веками складывавшийся уклад казачьей жизни. <...> От запаха степного полынка мне хочется плакать…» (т. 2, с. 92), – говорит Атарщиков о своей любви к родному краю. И для Григория полынь на чужбине пахнет по-иному. Степан, Мишка Кошевой, Подтёлков отмечены полынным запахом, он становится и символом братоубийственного противостояния. «Бражный привкус полыни» (т. 3, с. 21) ощущает на губах Григорий Мелехов после разговора с Петром о том, что могут разойтись их дороги в этой войне. Образ полыни в описании могилы Валета возникает как знак экзистенциальной сущности бытия, горестности человеческого существования «в годину смуты и разврата». Не случайно Павел Кудинов сказал о романе-эпопее: «Читал я «Тихий Дон» взахлёб, рыдал-горевал над ним и радовался – до чего же красиво и влюблённо всё описано, и страдал-казнился – до чего же полынно горька правда о нашем восстании» [12]. Не теряет своей символической наполненности запах полыни и в «Поднятой целине», также богатой разнообразными одористическими образами (в диссертации анализируются «сезонные» запахи «Поднятой целины», мир запахов, воспринимаемый старым лисовином, аромат цветов, «вспыхнувший» в каморке Половцева и другие).

Таинственный и могущественный мир запахов, явившийся художественным воплощением ассоциативно-обонятельной активности автора, «погружает» и шолоховских героев, и читателя в природно-космическое, выводит шолоховское повествование за пределы земного и преходящего, изменяет представления человека о мироздании и самом себе.

В четвёртом параграфе «Цветовая палитра произведений М.А. Шолохова» раскрывается шолоховская «мифология цвета» (А.Ф. Лосев). Автор работы отмечает, что преобладающими в шолоховской палитре являются самые распространённые цвета: красный, белый и чёрный, но образные изображения этих цветов столь разнообразны и ошеломляюще выразительны, что выполняют не только информативную функцию и мобилизуют зрительное восприятие, но и вызывают живой эмоциональный отклик, сложнейшие ассоциации.

Изображение мира в переломную эпоху потребовало красного цвета – цвета пролитой крови и пожаров. Обрызганное кровицей небо, малиновая кровь краснотала, багровый свет месяца, кровяные отсветы пожаров, рудые шлейфы дыма, багровые лица убитых, расстрелянных, повешенных и багряный куст черноклёна, и алые степные тюльпаны, как брызги крови, – все эти цветовые образы являются показателем беспощадности того противостояния, в которое втянуты герои «Тихого Дона».

Чёрный цвет всегда знак хаоса, он неизменно присутствует в батальных сценах Первой мировой войны, образы «чёрного мора», аспидно-чёрного неба, чёрных, обожжённых облаков, возникающие в связи с событиями Гражданской войны, также становятся символом смерти и мрака, в который погружается Донщина. В то же время чёрный цвет земли (призывно зовущие пахаря пласты чернозёма, «плюшево-чёрные заплаты» пахоты) вызывает однозначно положительные эмоции: он связан с мирным трудом, имеет телеологический смысл.

Соседство и смешение двух красок – красной (цвет революции, крови, реальной живой трагической жизни) и чёрной – показательно: от их слияния возникает серый цвет пепла – цвет «выжженности» мира и души. Серые комочки убитых, «студенистые» пятна лиц, «темь», «мгла», «невидь», «белесь» пейзажных зарисовок становятся показателем того, как война «обесцвечивает» и людей, и природу. Со всей беспощадностью авторского видения этот процесс проецируется на внутреннее преображение Григория в бою. Находясь во власти первобытных инстинктов, шолоховский герой по-иному воспринимает действительность – из неё исчезают краски, и только после боя он видит мир в цвете, более ярким и обновлённым. Но подобное «самоохранение» не может длиться бесконечно, о чём и свидетельствует припадок после боя под Климовкой.

Чёрный цвет в финале «Тихого Дона» (чёрное небо, чёрное солнце и земля, выжженная палами) имеет многозначную символику: это и личностная реакция Григория на смерть любимой женщины, и итог войны (чёрное солнце – солнце мёртвых), и символ общего неблагополучия в мире, личная трагедия, сопряжённая с трагедией народа.

В диссертации рассматриваются «сказочно богатые сочетания красок» (т. 1, с. 185) шолоховских пейзажей, символика лилового, опалового, фиолетового, оранжевого, апельсинового, жёлтого цветов. Резкая контрастность ярких, сочных красок позволяет ощутить смутную угрозу диссонанса, а использование оттеночных цветов придаёт описаниям минорное, элегическое звучание.

Особое место в цветовой палитре «Тихого Дона» занимают синий и голубой цвет – цвет неба, воды, степной дымки и воспоминаний. Небо в «Тихом Доне» редко бывает насыщенно синим: оно то нежно-сиреневое, то фиолетовое, то малиновое, то синевато-белёсое, а чаще всего зори и закаты красят его в багряные оттенки. Только в одном пейзаже третьей книги всё окрашено в синий цвет: «Небо, горизонты, день, тонкоструйное марево – всё синее. Дон – и тот отливает не присущей ему голубизной, как вогнутое зеркало отражая снежные вершины туч», и этот изумительный одноцветный пейзаж, с одной стороны, контрастен по настроению описываемым событиям, с другой – коррелирует с ними: совещание донского правительства и Добровольческой армии проходит напряжённо – «встреча дышала холодком» (синий – холодный цвет), отметит писатель, и следующим цветовым образом усилит впечатление: «… бесконечно усталое лицо Алексеева. Оно белело, как гипсовая маска» (т. 3, с. 32).

Синий цвет использует писатель в качестве психологической характеристики Натальи. Получив от Григория ответ, не оставляющий надежды на его возвращение, она собирается в церковь, а мыслями постоянно обращается к синему клочку бумаги. И концентрация синего цвета в портрете («тонкая по-девичьи, иссиня-бледная, в прозрачной синеве невесёлого румянца»), в пейзаже («перламутровая синь раскинутых по улице лужиц») передаёт всё усиливающееся отчаяние героини, достигающее предела, когда все цвета переходят в один: в черноту сарая и чёрную тоску. В сцене на бахче состояние Натальи также соотнесено с цветовой палитрой пейзажа: многоцветность летнего дня вновь заменяется чёрным цветом. «Янтарно-жёлтый полдень» выписан яркими и чистыми, без примесей, красками: синее небо, белые облака (правда, с настораживающим эпитетом изорванные ветром), золотые потоки сияющего света. А потом: ползущая с востока чёрная клубящаяся туча и крик-проклятие Натальи, жгуче-белая молния и властный приказ Ильиничны. Безумный, дикий порыв Натальи оставляет во всём мире только чёрный цвет. После грозы краски возвращаются: дивно зеленеет омытая дождём степь, встаёт над нею радуга, но мир Натальи остаётся бесцветным, прозрачным, как слеза или роса, и в момент её смерти ветер стряхивает с вишнёвых листьев слезинки росы.

Большое значение М.А. Шолохов придаёт символике цвета в пейзажах-предзнаменованиях. Обдонье, живущее «потаённой, придавленной жизнью», сравнивается с белой, мёртвой степью, и белый цвет является предвестником грозных событий. Контраст чёрного и белого цветов, усиленный красным («калёно-красный огромный щит месяца», кровяные отсветы), в следующем пейзаже становится средством воссоздания социальной ситуации накануне Вёшенского восстания, объясняет его причины, предвещает будущую трагедию, раскрывает авторскую позицию. Эта же цветовая символика (красный, чёрный, белый–белёсый) в пейзажах переломного момента восстания отражает уже реальную картину: пожары, багрово-чёрная мгла, тучевая тень, белёсые столбы дыма, дождя и пыли.

Подводя итог наблюдений над разнообразием цветовых решений «Тихого Дона», автор диссертационного исследования приходит к заключению о том, что шолоховские колоризмы передают цветовое богатство русской природы, создают картины многоцветные и многозначные, символические, философски насыщенные, отражающие не только авторское, но и национальное мироощущение.

Автор диссертации формулирует вывод: способность М.А. Шолохова воспринимать мир в нерасторжимой целостности зрительных, слуховых, обонятельных, осязательных ощущений позволила писателю создать поистине уникальный художественный мир как «высшее выражение жизни» (Н.М. Федь). Живые, мгновенные ощущения автора, вызванные личным соприкосновением автора с удивительно многообразной донской природой, облечённые в словесную плоть, превращаются в неповторимые, яркие и запоминающиеся образы, которые, «встраиваясь» в общую философскую концепцию произведения, наполняются символическим смыслом, дают ощущение кровного единения с природой, а через неё – со всем миром.

1   2   3   4   5   6

Похожие:

Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика iconПроза нины горлановой: поэтика, генезис, статус
Защита состоится «21» декабря 2006 г в 14 часов на заседании диссертационного совета д 212. 189. 11 при гоу впо «Пермский государственный...
Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика icon3. Проза писателей традиционалистов (ПТ) (неоклассическая проза) Представители
Б. Васильев, А. Приставкин, В. Бюлов, Л. Бородин, Вл. Маканин и др. Обращаются к социальным и этическим проблемам в жизни, исходя...
Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика iconКонспект лекций мггу им. М. А. Шолохова Москва 2008 содержание тема 1 Зачем нужна стратегия развития страны Тема 2
Перспективные направления инновационного развития страны в рамках Стратегии–2020: общая характеристика
Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика iconСтратегия государственной национальной политики Российской Федерации
Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации (далее Стратегия) официально признанная система современных...
Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика iconСтратегия развития кб «уссури» ОАО на 2012 2013 годы Оглавление Стр. Стратегия развития Банка 3
Стратегия кб «Уссури» ОАО ( далее Банк) как программа действий, направленных на формирование и удержание долговременных конкурентных...
Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика iconПоложение о конкурсе «Лидер мггу им. М. А. Шолохова 2013» Общие положения
Конкурс «Лидер мггу им. М. А. Шолохова 2013» (далее Конкурс), проводится в рамках программы развития студенческих объединений мггу...
Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика iconКонспект урока. Тема. Тема любви и женские образы в романе М. Шолохова «Тихий Дон»
Оборудование: портрет Шолохова, репродукции женских образов романа, видеофрагменты
Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика iconРоссийской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Для студентов гуманитарных специальностей. – М.: Московский государственный гуманитарный университет им. М. А. Шолохова, Институт...
Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика iconКак разработать бизнес-план введение Краткое описание Бизнес и его общая стратегия Маркетинговый анализ и маркетинговая стратегия
Не отклоняйтесь от заданного формата, чтобы убедить в существовании или подчеркнуть уникальные аспекты вашего бизнеса
Проза м. А. Шолохова: онтология, эпическая стратегия характеров, поэтика iconМетодические рекомендации к подготовке магистерской диссертации по кафедре государственного управления, административного и муниципального права
Для магистрантов гуманитарных специальностей. – М.: Московский государственный гуманитарный университет им. М. А. Шолохова, Институт...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница