Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение»




Скачать 19.89 Kb.
НазваниеЮрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение»
страница7/10
Дата03.02.2016
Размер19.89 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
NB: Огромные стихи. Во всех смыслах. Но переписывалось (знаю наизусть только куски) легко. Есть в них отстранённость, удалённость, возлетаемость и парение боли. Поэзия – это боль. Боль для думающего и страдающего стихи. (Ахматова: поэзия – дело мужское, кровавое; эту дефиницию впервые услышал от Геннадия Александровича Русакова – и содрогнулся. Понял. Так и есть). Поэтому слабые люди бегут поэзии. Сваливаются в визуальность (кино), в виртуальность (ролики, просмотр текстов etc). Так, от меня отвалилось трое: О. Д., А. Б., Е. Ш. – не выдержали дрожи, вибрации, напряжения. Теряю собеседников. Последний (последняя) – просто сбежал в ужасе: как это можно, возможно (воз-мож-но!) постоянно, что бы ты ни делал, думать и страдать стихи?! Бродский – велик в этом грандиозном стихотворении. Он – и мастер, и поэт. Одновременно. Сошлось. Совпало. Как у Павла Лунгина в фильме («на фильме») «Остров».


Афанасий Фет

Какая грусть! Конец аллеи

Опять с утра исчез в пыли,

Опять серебряные змеи

Через сугробы поползли.


На небе ни клочка лазури,

В степи все гладко, все бело,

Один лишь ворон против бури

Крылами машет тяжело.


И на душе не рассветает,

В ней тот же холод, что кругом,

Лениво дума засыпает

Над умирающим трудом.


А все надежда в сердце тлеет,

Что, может быть, хоть невзначай,

Опять душа помолодеет,

Опять родной увидит край,


Где бури пролетают мимо,

Где дума страстная чиста,-

И посвященным только зримо

Цветет весна и красота.

1862 (?)

NB: Фета узнал и рано (от деда, изустно), и поздно (во флотской библиотеке). В университете, слушая лекции (где Фета поругивали; да, а в школе вообще не изучали) по истории русской литературы, посмеивался: Фет, как и любой подлинный поэт, не поддавался идеологическому анализу. И не поддаётся.

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали

Лучи у наших ног в гостиной без огней.

Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,

Как и сердца у нас за песнею твоей.


Ты пела до зари, в слезах изнемогая,

Что ты одна - любовь, что нет любви иной,

И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,

Тебя любить, обнять и плакать над тобой.


И много лет прошло, томительных и скучных,

И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,

И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,

Что ты одна - вся жизнь, что ты одна - любовь,


Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,

А жизни нет конца, и цели нет иной,

Как только веровать в рыдающие звуки,

Тебя любить, обнять и плакать над тобой!

1877

NB: Да, вспомнил. М. П. Никулина хвалила и защищала Фета от дураков. Вроде Евтушенко. И – Маяковского. Идите – воюйте за паёк от государства против иного государства за то государство, которое обеспечит вам государственно-государственный паёк.


Василий Жуковский

NB: Любим мною безмерно. За «Невыразимое». Ничего подобного (и – Тютчев!) не писал никто.

Невыразимое

Отрывок

Что наш язык земной пред дивною природой?

С какой небрежною и легкою свободой

Она рассыпала повсюду красоту

И разновидное с единством согласила!

Но где, какая кисть ее изобразила?

Едва-едва одну ее черту

С усилием поймать удастся вдохновенью...

Но льзя ли в мертвое живое передать?

Кто мог создание в словах пересоздать?

Невыразимое подвластно ль выраженью?..

Святые таинства, лишь сердце знает вас.

Не часто ли в величественный час

Вечернего земли преображенья –

Когда душа смятенная полна

Пророчеством великого виденья

И в беспредельное унесена,-

Спирается в груди болезненное чувство,

Хотим прекрасное в полете удержать,

Ненареченному хотим названье дать –

И обессиленно безмолвствует искусство?

Что видимо очам – сей пламень облаков,

По небу тихому летящих,

Сие дрожанье вод блестящих,

Сии картины берегов

В пожаре пышного заката –

Сии столь яркие черты

Легко их ловит мысль крылата,

И есть слова для их блестящей красоты.

Но то, что слито с сей блестящей красотою, –

Сие столь смутное, волнующее нас,

Сей внемлемый одной душою

Обворожающего глас,

Сие к далекому стремленье,

Сей миновавшего привет

(Как прилетевшее незапно дуновенье

От луга родины, где был когда-то цвет,

Святая молодость, где жило упованье),

Сие шепнувшее душе воспоминанье

О милом радостном и скорбном старины,

Сия сходящая святыня с вышины,

Сие присутствие создателя в созданье –

Какой для них язык?.. Горе душа летит,

Все необъятное в единый вздох теснится,

И лишь молчание понятно говорит.

1819

NB: Жуковский – провидец, щедрый провидец. О невыразимом – так внятно и вполне выразимо. Василий Андреевич мне очень помог: Майя Никулина как-то сказала: «Знаешь, Юра, поэзия вообще не литература», – а Жуковский добавил: потому что говорит она о невыразимом».


Алексей (А. К.) Толстой

Коль любить, так без рассудку,

Коль грозить, так не на шутку,

Коль ругнуть, так сгоряча,

Коль рубнуть, так уж сплеча!


Коли спорить, так уж смело,

Коль карать, так уж за дело,

Коль простить, так всей душой,

Коли пир, так пир горой!

1854

NB: «Колю» знали все. Так, мол, хрестоматийная – в лоб – тирада. Ан, нет. Когда тебе за 50 – понимаешь: всё так и есть. Со мной – точно.

Край ты мой, родимый край,

Конский бег да поле.

В небе крик орлиных стай,

Волчий голос в поле!

Гой ты, родина моя!

Гой ты, бор дремучий!

Свист полночный соловья,

Ветер, степь да тучи!

1856

NB: Ну да, декларативно. Однако в детстве можно было орать эти стихи где-нибудь с горы или в карьер (на Урале этих провалов сотни) – и воздух отзывался. А уж если живёшь где-нибудь недалеко от экватора, да несколько лет, да уж так далеко от леса и рек своих уральских, – то стихи прямо в кровь лупят. И пузырьки пускают. До дрожи.

На нивы жёлтые нисходит тишина;

В остывшем воздухе от меркнущих селений,

Дрожа, несется звон. Душа моя полна

Разлукою с тобой и горьких сожалений.


И каждый мой упрек я вспоминаю вновь,

И каждое твержу приветливое слово,

Что мог бы я сказать тебе, моя любовь,

Но что внутри себя я схоронил сурово!

1862

NB: Всё так и есть. Вспоминал эти стихи, расставаясь с Ней, и в десятом классе, и после армии, и в молодой зрелости, и в зрелости, и – сейчас, когда впереди, по сторонам света, натянута тишина. И прислушиваешься – к небу.


Эдуард Багрицкий

Контрабандисты

По рыбам, по звездам

Проносит шаланду:

Три грека в Одессу

Везут контрабанду.

На правом борту,

Что над пропастью вырос:

Янаки, Ставраки,

Папа Сатырос.

А ветер как гикнет,

Как мимо просвищет,

Как двинет барашком

Под звонкое днище, –

Чтоб гвозди звенели,

Чтоб мачта гудела:

–Доброе дело! Хорошее дело!

Чтоб звезды обрызгали

Груду наживы:

Коньяк, чулки

И презервативы...

Ай, греческий парус!

Ай, Черное море!

Ай, Черное море!..

– Вор на воре!

……………………………….

Двенадцатый час –

Осторожное время.

Три пограничника!

Ветер и темень.

Три пограничника,

Шестеро глаз, –

Шестеро глаз

Да моторный баркас...

Три пограничника!

Вор на дозоре!

Бросьте баркас

В басурманское море, –

Чтобы вода

Под кормой загудела:

–Доброе дело!

Хорошее дело!

Чтобы по трубам,

В ребра и винт,

Виттовой пляской

Двинул бензин.

Ай, звездная полночь!

Ай, Черное море!

Ай, Черное море!..

– Вор на воре!

……………………………

Вот так бы и мне

В налетающей тьме

Усы раздувать,

Развалясь на корме,

Да видеть звезду

Над бугшпритом склоненным,

Да голос ломать

Черноморским жаргоном,

Да слушать сквозь ветер,

Холодный и горький,

Мотора дозорного

Скороговорки!

Иль правильней, может,

Сжимая наган,

За вором следить,

Уходящим в туман...

Да ветер почуять,

Скользящий по жилам,

Вослед парусам,

Что летят по светилам...

И вдруг неожиданно

Встретить во тьме

Усатого грека

На черной корме…

Так бей же по жилам,

Кидайся в края,

Бездомная молодость,

Ярость моя!

Чтоб звездами сыпалась

Кровь человечья,

Чтоб выстрелом рваться

Вселенной навстречу,

Чтоб волн запевал

Оголтелый народ,

Чтоб злобная песня

Коверкала рот,-

И петь, задыхаясь,

На страшном просторе:

–Ай, Черное море,

Хорошее море!..

1927

NB: Багрицкий – это уже в университете. Филфак. Иные стихи, противившиеся советской поэзии, мастурбативному, искусственному напору Маяковского, Асеева и др. Да и – море. Не Баренцево, где служил, и не Аравийское, где песок топтал. Но – море. А позже и Чёрное полюблю. Есть ещё «Птицелов» и «Арбуз». Бесшабашная лирика. Мужская. Но – мягкая, как спелый ломоть арбуза. И хрусткая.


Николай Клюев

Я молился бы лику заката,

Темной роще, туману, ручьям,

Да тяжелая дверь каземата

Не пускает к родимым полям -


Наглядеться на бора опушку,

Листопадом, смолой подышать,

Постучаться в лесную избушку,

Где за пряжею старится мать...


Не она ли за пряслом решетки

Ветровою свирелью поет...

Вечер нижет янтарные четки,

Красит золотом треснувший свод.

1912

NB: Клюева купил на Туче, на Яме, на Книжном развале. Вынесен был рынок сей за город (3 остановки электричкой) – туда и мотались по воскресеньям: мёрзли, покупали – меняли, водкой грелись. Странные 70-е годы. Пили и гуляли все. Читали – почти все. Клюева знали многие. Теперь спроси у кого – скажут: футболист. Очень любил. И люблю. Больше Есенина.

Осенюсь могильною иконкой,

Накормлю малиновок кутьей

И с клюкой, с дорожною котомкой,

Закачусь в туман вечеровой.


На распутьях дальнего скитанья,

Как пчела медвяную росу,

Соберу певучие сказанья

И тебе, родимый, принесу.


В глубине народной незабытым

Ты живешь, кровавый и святой...

Опаленным, сгибнувшим, убитым,

Всем покой за дверью гробовой.

1912

NB: Малиновки. Когда я пил горькую – часто перечитывал. Повторял. Стихи обо мне. Точно.

Не в смерть, а в жизнь введи меня,

Тропа дремучая лесная!

Привет вам, братья-зеленя,

Потемки дупел, синь живая!


Я не с железом к вам иду,

Дружась лишь с посохом да рясой,

Но чтоб припасть в слезах, в бреду

К ногам березы седовласой,


Чтоб помолиться лику ив,

Послушать пташек-клирошанок

И, брашен солнечных вкусив,

Набрать младенческих волвянок.


На мху, как в зыбке, задремать

Под «баю-бай» осиплой ели...

О, пуща-матерь, тучки прядь,

Туман, пушистее кудели,


Как сладко брагою лучей

На вашей вечере упиться,

Прозрев, что веткою в ручей

Душа родимая глядится!

1915

NB: Пантеизм. Мой. Это – моё. Птицы. Реки. Деревья. Холмы. Небо. Пламя звёздное, сквозящее сквозь тьму сквозную голубым. 35 лет люблю эти стихи. А они – меня.


Валентин Катаев

Девушка

Степная девушка в берете

Стояла с дынею в руке,

В зеленом плюшевом жакете

И ярко-розовом платке.


Её глаза блестели косо,

Арбузных семечек черней,

И фиолетовые косы

Свободно падали с плечей.


Пройдя нарочно очень близко,

Я увидал, замедлив шаг,

Лицо, скуластое, как миска,

И бирюзу в больших ушах.


С усмешкой жадной и неверной

Она смотрела на людей,

А тень бензиновой цистерны,

Как время, двигалась по ней.

1942

NB: Знал поначалу только последнее четверостишие. Потом нашёл всё стихотворение в старом десятитомнике. Лет так 25–30 назад. Держалось в уме само. А недавно с Леной купили парочку голубеньких книжек Катаева со стихами. Есть, есть стихи. Но это – просто шедевр катаевской прозы, обуненной в стихи (от «Бунин» – «обунить»). Ей-богу, не вру. Люблю.


Иван Бунин

Сказка о козе

Это волчьи глаза или звёзды –

в стволах на краю перелеска?

Полночь, поздняя осень, мороз.

Голый дуб надо мной весь трепещет от звездного блеска,

Под ногою сухое хрустит серебро.


Затвердели, как камень, тропинки, за лето набитые.

Ты одна, ты одна, страшной сказки осенней коза!

Расцветают, горят на железном морозе несытые

Волчьи, божьи глаза.

1915

NB: Стихи узнал от Димы Воронкова, стихотворца и гитариста (не хотелось бы называть его бардом; бард для меня слово искусственное, неприятное, – связанное как-то в сознании моём с бардаком). Том Диминых стихов продаётся в магазинах. Этого стихотворения Бунина не знает никто (или мало кто). Оно – чудо. И сам Бунин – чудо в русской поэзии (о прозе вообще молчу: гений).

Полями пахнет, – свежих трав,

Лугов прохладное дыханье!

От сенокосов и дубрав

Я в нем ловлю благоуханье.


Повеет ветер – и замрёт…

А над полями даль темнеет,

А туча из-за них растет,

Закрыла солнце и синеет.


Нежданной молнии игра,

Как меч, блеснувший на мгновенье,

Вдруг озарит из-за бугра –

И снова сумрак и томленье…


Как ты таинственна, гроза!

Как я люблю твое молчанье,

Твое внезапное блистанье –

Твои безумные глаза.

1901

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» iconСтихотворения (О чем стихотворение?)
А) композиция (как построено стихотворение? На какие части можно его разделить? О чем каждая часть?
Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» iconФгоу спо «Яранский аграрный техникум» «посвящение в профессию»
Пока читается стихотворение, выносят парту со стульями, включается свет и начинается сценка «Стихи о бухгалтерском учете», ее исполняют...
Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» iconА. С. Пушкин Задани Прочитайте стихотворение А. С. Пушкина «Отцы пустынники и жены непорочны»
Задани Прочитайте стихотворение А. С. Пушкина «Отцы пустынники и жены непорочны»
Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» iconТема : Два портрета (Стихотворение Н. Заболоцкого и портрет А. П. Струйской кисти Ф. С. Рокотова)
Тема: Два портрета (Стихотворение Н. Заболоцкого и портрет А. П. Струйской кисти Ф. С. Рокотова)
Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» iconЛитературная игра для учащихся 9-х классов
Торжественное стихотворение, посвященное какому-либо историческому событию (ода)
Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» icon5. в строке Нежней и бесповоротней / Никто не глядел Нам
К какому типу лирики относится стихотворение М. И. Цветаевой «Никто ничего не отнял»?
Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» icon«Лирика «сильнейших страстей» иглубоких страданий» /анализ стихотворения М. Ю. Лермонтова
На доске записывается стихотворение или выводится на экран через проектор, которое прочитывается учителем
Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» icon«Лирика «сильнейших страстей» иглубоких страданий» /анализ стихотворения М. Ю. Лермонтова
На доске записывается стихотворение или выводится на экран через проектор, которое прочитывается учителем
Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» iconСценарий гостиной. На фоне тихой музыки звучит стихотворение В. А. Солоухина «Чета белеющих берёз»
Центр краеведения и возрождения народных традиций мо «Павловское сельское поселение»
Юрий Казарин Моё стихотворение Приложение-2 к антологии-монографии «Последнее стихотворение» iconЛитературное чтение Роман Е. В., учитель начальных классов моу осош №1
...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница