А. В. Ахметова история архивов в россии




Скачать 38.01 Kb.
НазваниеА. В. Ахметова история архивов в россии
страница9/10
Дата03.02.2016
Размер38.01 Kb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


К 1917 г. в России сложилась огромная сеть архивов. Всего в стране насчитывалось свыше 120 тыс. правительственных и общественных архивов. Над ними не было единого руководящего органа, они находились в подчинении различных ведомств. Документы передавались из канцелярий в текущие архивы, а оттуда в исторические нерегулярно, задерживаясь на десятилетия. Частновладельческие архивы оставались без правительственного контроля, и их гибель носила массовый характер.

В XVIII – XIX вв. был создан ряд исторических архивов, хранящих важные документы. Правительство при этом преследовало цель сосредоточить в немногочисленных хранилищах наиболее важные в политическом и экономическом отношении материалы. Исторические архивы сыграли заметную положительную роль в деле спасения источников от гибели, их упорядочения и использования. Эти архивные учреждения обладали более приспособленными помещениями и подготовленными кадрами. Всё это положительно сказалось на обеспечении сохранности ценных источников, которые в основной массе дошли до нас.

Хуже обстояло дело с положением архивов правительственных
учреждений, особенно местных. Материалы гибли от неудовлетворительных условий хранения. Хищение архивных источников носило широкий характер.

Тяжёлое положение сложилось с помещениями, особенно на местах. Примерно две трети местных архивов размещались в зданиях, не отвечавших элементарным требованиям.

Плохо был налажен учёт архивных источников. Часто архивисты не знали, какое количество дел они хранят. Что касается их численности в масштабах всей страны, то такой вопрос дореволюционные историки-архивисты даже не ставили. По подсчётам исследователей, применивших математические методы для определения числа архивных дел, в архивах правительственных учреждений в конце XIX – начале XX в. насчитывалось от 300 млн. до 1,25 млрд. единиц хранения. Но до нас дошла незначительная часть этого огромного документального массива.

Дореволюционная Россия являлась одним из немногих крупных европейских государств (вместе с Австро-Венгрией), где не была проведена централизация архивного дела. В то же время русские архивисты достигли определённых успехов. Во второй половине XIX в. сложилось архивоведение как вспомогательная историческая дисциплина. Результативно изучалась история архивного дела, причём ряд работ и в настоящее время не потерял своего значения благодаря богатому фактическому материалу. Был достигнут прогресс в разработке вопросов о хранении документов и описании архивных дел. Однако такие важные вопросы, как комплектование архивов, экспертиза ценности документов и другие, не разрабатывались.

Документальные публикации архивов обогатили источниковую базу. С конца XIX в. вырабатывались определённые принципы отбора документов, улучшились способы их систематизации внутри публикаций, наметился переход к тематическим публикациям. Сотрудники архивов и губернских учёных архивных комиссий выпустили в свет около двух тысяч документальных изданий, многие из которых не потеряли своего значения в настоящее время.

Положительную роль сыграло опубликование архивных справочников. Ряд справочных изданий прочно вошёл в научный оборот, способствовал расширению тематики научных исследований.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ ИСТОРИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ


Из русско-византийского договора 911 г.


В год 6420 (912). Послал Олег мужей своих заключить мир и установить договор между греками и русскими, говоря так: Список с договора, заключенного при тех же царях Льве и Александре. Мы от рода русского - Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид - посланные от Олега, великого князя русского, и от всех, кто под рукою его, - светлых и великих князей, и его великих бояр, к вам, Льву, Александру и Константину, великим в Боге самодержцам, царям греческим, для укрепления и для удостоверения многолетней дружбы, бывшей между христианами и русскими, по желанию наших великих князей и по повелению, от всех находящихся под рукою его русских. Наша светлость, превыше всего желая в Боге укрепить и удостоверить дружбу, существовавшую постоянно между христианами и русскими, рассудили по справедливости, не только на словах, но и на письме, и клятвою твердою, клянясь оружием своим, утвердить такую дружбу и удостоверить ее по вере и по закону нашему…

 …В знак крепости и неизменности, которая должна быть между вами, христианами, и русскими, мирный договор этот сотворили мы Ивановым написанием на двух хартиях - Царя вашего и своею рукою, - скрепили его клятвою предлежащим честным крестом и святою единосущною Троицею единого истинного Бога вашего и дали нашим послам. Мы же клялись царю вашему, поставленному от Бога, как божественное создание, по вере и по обычаю нашим, не нарушать нам и никому из страны нашей ни одной из установленных глав мирного договора и дружбы. И это написание дали царям вашим на утверждение, чтобы договор этот стал основой утверждения и удостоверения существующего между нами мира. Месяца сентября 2, индикта 15, в год от сотворения мира 6420...

 

Из Псковской Судной грамоты 1397 г.


…Ст. 38. Если кто-нибудь предъявит иск по доскам о деньгах, отданных для торговых оборотов, а ответчик в ответ на претензию истца представит платежную расписку, в которой говорится об уплате именно торговой ссуды, но в архиве при Троицком соборе не окажется копии этой расписки, то такая расписка признается судом не имеющей силы, [а дело решается обычным порядком, установленным для исков о торговых ссудах].

…Ст. 50. За написание повестки о явке ответчика в суд, или обвинительного приговора вследствие неявки ответчика, или же грамоты приставу княжеский писец должен взыскивать с истца пошлину по таксе. Если же писец потребует не по таксе, то истец имеет право написать [названные документы] где-нибудь в другом месте, и князь [в таком случае] обязан приложить к ним свою печать; а если князь откажется приложить печать, то последняя может быть приложена в архиве Троицкого собора, и это не будет изменой князю.

…Ст. 82. Княжеский писец за написание правой грамоты по земельному спору имеет право взыскать 5 денег, за [написание] повестки о явке в суд – одну деньгу, за приложение печати – одну деньгу, точно так же по одной деньге взыскивается за составление обвинительного приговора вследствие неявки ответчика в суд и грамоты приставу. Если же княжеский писец потребует пошлину не по таксе, то в таком случае разрешается написать [грамоту] где-нибудь в другом месте, причем князь должен приложить свою печать; если же князь откажется приложить печать, то последняя может быть приложена в городском архиве при Троицком соборе, и это не считается изменой князю.


Из Судебника 1550 г.


28. А которое будет дело судити царь и великий князь, или дети царя и великого князя или бояре, и которой суд не кончается, оставят его в обговоре, и дьяку исцовы и ответчиковы речи велети записати перед собою; или о чем ся пошлют на послушество, и дьаку велети то записывали перед собою ж; да те ему дела держати у собя за своею печатью, доколе дело кончается. А которые дела дадут дьяки подьячим с черна начисто переписывати, и дьяком к тем жалобницам и к делом по сставом руки прикладывати. А как подьачей с черна начисто перепишет дело, и дьаку те все дела справити самому, да к тем делом дьаку руку свою приложить; а держать те дела дьаку у собя за своею печатью. А подьячему у собя дел никоторых не дръжати; а вымут у подьячего список или дело за дьячею печатью, а руки дьячей у того списка или у дела не будет или у жалобницы, и тот список и пошлины и езд взяти на дьяке, а подьячего бити кнутьем; а вымут у подьячего список или дело за городом или на подворие. и тот список взяти на дьяке, а подьячего казнити торговою казнью да выкинути ис подьячих, и ни у кого ему в подьячих не быти.


Указ Сената о присылке из монастырей

жалованных грамот и рукописей


20 декабря 1720 г.

Великий государь указал: во всех монастырях, обретающихся в Российском государстве, осмотреть и забрать древние жалованные грамоты и другие куриозные письма оригинальные, также книги исторические рукописные и печатные, какие где потребные к известию найдутся. И по тому его великого государя именному указу Правительствующий сенат приказали: во всех епархиях и монастырях и соборах прежние жалованные грамоты и другие куриозные письма оригинальные, такожде и исторические рукописные и печатные книги пересмотреть и переписать губернаторам и вице-губернаторам и воеводам, и те переписные книги прислать в Сенат.


Именной указ о присылке в Синод из всех епархий
и монастырей древних летописей и книг



16 февраля 1722 г.

Его императорское величество, будучи в Преображенском на генеральном дворе генваря 10 дня, указал: из всех епархий и монастырей, где о чем по описям куриозные, то есть древних лет рукописанные на хартиях и на бумаге церковные и гражданские летописцы, степенные, хронографы и прочие сим подоб­ные, что где таковых обретается, взять в Москву в Синод, и для известия оные списать, и те списки оставить в библиотеке, а подлинные разослать в те ж места, откуда взяты будут, по прежнему; а тех епархий и монастырей властям при том объявить, дабы они те куриозные книги объявили без всякой утайки, понеже те книги токмо списаны, а подлинные возвращены будут к ним по прежнему. И для осмотра и забрания таковых книг послать из Синода нарочных.


Из статьи Н.И. Новикова об издании

«Древней Российской Вивлиофики» 1777 г.


...Польза от издания во свет манускриптов происходящая, столь известна всем ученым и благоискустным во истории читателям, что оскорбили бы мы их просвещенное науками знание, когда бы стали изъяснять оную здесь подробно. Истории всех государств во свете шествовали по сей стезе и достигали того совершенства, в котором мы ныне их видим. Но при том и сие надлежит заметить, что ни одно европейское государство сих сокровищ толико не имело, колико обретаем мы их в нашем Отечестве. Государственные наши архивы, императорские и частных людей библиотеки ими изобилуют. Впрочем, желали бы мы, чтобы при издании подобных сим записок, каковые составляют Древнюю российскую вивлиофику, наблюдаемо было следующее: чтобы прилагаемы были ко всякой части алфавитные росписи находящимся во оной части материям, которые при книгах сего рода весьма нужны для приискивания желаемых вещей; чтобы сколько возможно делаемы были примечания на темные и невразумительные места и слова; чтобы в леточислении всегда прибавляем был год от Р.X.; чтобы древнее правописание не было изменяемо на новое, а наипаче, чтобы ничего прибавляемо, убавляемо или поправляемо не было, но печатано было бы точно так, как обретается в подлиннике; и, наконец, чтобы означаемо было точно, откуду получен список, где находится подлинник, и каким почерком писан, старинным или новым. Вот все, что хотели мы сказать вообще о сем издании и теперь приступим к подробному оного описанию...


Доклад государственного канцлера Н.П. Румянцева

на имя Александра I об издании «Собрания государственных грамот и договоров» 25 февраля 1811 г.


Усердствуя пользам всемилостивейше вверенного мне Иностранного департамента и желая споспешествовать образованию чиновников, вновь посвящающих себя сему служению, равно как и распространению общеполезных сведений, я давно занимался мыслию, сколь нужно было бы в сем отношении издать в свет полное собрание дипломатических актов наших, по примеру известного сочинения Дюмонова, как то: древних грамот, и других договоров России с разными державами, хранящихся в архиве Иностранного департамента.

В сем намерении собирал я сведения, сколько примерно может стоить напечатание первой части таковой книги, начиная с самых древних грамот, и с изображением печатей, к ним приложенных. По представленному мне исчислению оказалось, что, ограничив первое издание тысячею двумястами экземпляров,  для напечатания первой части потребуется до двадцати пяти тысяч рублей.

Уважая правила строгой бережливости, необходимо нужной в расходах государственных, я не почитаю себя вправе утруждать ваше императорское величество ходатайством, чтобы издержки для издания оной книги были приняты на счет казны, но облагодетельствованный толь много высочайшею милостию вашего величества осмеливаюсь испрашивать и приму с живейшею благодарностию, в виде нового на меня опыта монаршего благоволения, всемилостивейшее соизволение вашего императорского величества, чтобы для напечатания первой части сего издания исчисленную выше сего сумму, или сколько потребно будет, употребил я из собственного моего иждивения на следующем основании:

  1. Издание оной книги признавать не частным предприятием, но делом казенным и до пользы службы относящимся.

  2. Для сего составить при Московском архиве иностранных дел особую комиссию, которая будет заниматься всеми предметами, касательными до сего издания.

  3. Сия комиссия будет состоять под ведением и распоряжением управляющего оным архивом, известного по трудам своим и усердию, г-на действительного статского советника Бантыша-Каменского, из одного главного смотрителя над изданием и двух чиновников, с жалованием смотрителю по шестисот рублей, а последним двум по двести по пятидесяти рублей в год каждому из общих государственных доходов.

  4. Выбор главного смотрителя над изданием и двух чиновников по оной комиссии предоставить управляющему Министерством иностранных дел.

  5. Заглавие издаваемой книги дать следующее: Собрание государственных грамот и договоров.

  6. Поелику собрание сих государственных грамот будет издаваться по высочайшей воле вашего императорского величества, то от надзора цензуры оное освободить.

  7. Продажу сих книг производить единственно при Московском архиве иностранных дел с тем, чтоб каждый экземпляр был заклеймен казенною печатью.

  8. Чтоб до распродажи первой части сих Грамот запрещено было вообще издавать оные в малом формате; и типографщику наистрожайше подтвердить, чтобы более означенного числа тысячи двухсот экземпляров не печатал, под опасением денежного взыскания.

  9. Выручаемые через продажу первой части деньги хранить в той комиссии, а по мере, как оные накопляться будут, обращать на печатание второй части; и так далее, доколе продолжаться будет сие издание.

  1. Всю выручку и всю прибыль от оного издания, по совершенном окончании сего предприятия, обратить в свое время в пользу Иностранного департамента, с предоставлением мне права, какое сделать из сих денег употребление.

Из числа тысячи двухсот экземпляров сей книги предоставить в мою пользу пятьдесят экземпляров для поднесения вашему императорскому величеству и собственно для моего употребления.

Повергая все сие на высочайшее благоусмотрение вашего императорского величества, я осмеливаюсь испрашивать еще единой милости:
естьли сие представление будет удостоено высочайшего утверждения, позволить мне иметь участие и попечение об успехе сего предприятия и в то время, когда по болезни или другим обстоятельствам я был бы вынужден оставить место нынешнего моего служения.

Граф Николай Румянцев,

Февраля 25 дня 1811 года.

Из письма Н.П. Румянцева Н.Н. Бантыш-Каменскому


30 апреля 1812 г.

...в рассуждении трактатного собрания, желал бы я, чтоб 2-я и последующие части изданы были не по алфавитному порядку дворов, но по примеру Дюмонова собрания хронологически, с начала сношений России со всеми европейскими державами, дабы иметь общее обозрение всех с ними постановле­ний одного времени или одной эпохи, разделяя по царствованиям российских государей и заключая государствованием вечно достойные памяти императора Петра Великого, а к концу каждой части приобщить реэстр трактатам по алфавиту дворов для удобнейшего приискания какого-либо договора. Сие тем нужнее наблюдать, что в Московском архиве находятся дела токмо по 1760-й год; присланный же ко мне реэстр трактатам простирается по 1810-й, следовательно, до новейших времен, которым дела хранятся в здешнем архиве, и не могут еще быть обнародованы.

Я прошу ваше превосходительство составить таковой новый реэстр трактатам, долженствующим входить во 2-ю часть, и оный вместе с списками тех трактатов ко мне доставить на рассмотрение.

Надписи или содержание каждого трактата могут быть на одном российском языке; из печатей же полномочных, подписавших трактаты, вырезывать токмо древнейшие и любопытнейшие, а остальные означать просто местом печати; равно и из ратификаций отпечатать целиком единственно отличающиеся формою или речьми от обыкновенных; о других же сказать просто в надписи: когда ратификация последовала, кем подписана и контрасигнирована.


Письмо Н.П. Румянцева А.А. Малиновскому


12 марта 1815 г.

Присланные от вашего превосходительства на рассмотрение и апробацию мою 33 списка с грамот при реэстре оным рассмотрев, при сем обратно в Комиссию препровождаю. По мнению моему, все сии грамоты стоют быть напечатанными в свое время в Собрании государст[венных] грамот и договоров. Благодаря вас чувствительнейше за труд и усердие, прилагаемые вами в пользу и к возможному усовершению сего издания, приятнейшею считаю для себя обязанностию сказать вам нечто касательно настоящего моего по сему предмету намерения. Небезизвестно, думаю, вашему превосходительству, что цель и желание мое при начале издания в свет сего Собрания государственных грамот и договоров, состояли в том, чтоб все акты, относящиеся до внутренних государственных постановлений, заключались бы в 1-й части сего Собрания, последующие ж оного части предоставлены для актов по сношениям российского государства с иностранными дворами или державами. Но как впоследствии, к крайнему сожалению моему, оказалось, что некоторые и, можно сказать, многие
акты, которые по содержанию своему, соответственно принятому выше-означенному план) сего издания, должны бы непосредственно помещены быть в 1-й части сего собрания (как например и из числа прилагаемых у сего под № XXXI-м значущийся, также договор о избрании на российский престол польского королевича Владислава, акт отречения патриарха Никона от патриаршеского престола, да и самые грамоты Лжедмитрия Отрепьева и прочие относящиеся, по-видимому, до внутреннего государственного постановления акты) пропущены и не вошли в состав 1-й части Собрания грамот и договоров, то изыскивая все возможные средства, как бы исправить таковую ошибку, нимало не удалясь от принятого вышеупомянутого плана, я намереваюсь, прежде, нежели приступлено будет к изданию в свет последующих частей сего Собрания,  издать некоторое дополнение к 1-й части, поместив в оное все пропущенные акты, до внутреннего государственного управления относящиеся. Почему и обращаюсь к вам, милостивый государь мой, с покорнейшею просьбою: примите на себя труд, поискав, нет ли и более из хранящегося в архиве чего такого, что бы могло войти в состав преднамереваемого мною издания дополнения к 1-й части, уведомить меня о том, сообщив мне равно ваше насчет сего предприятия мнение и, естьли можно, одолжив меня даже некоторым планом или предначертанием к таковому дополнению. Сим чувствительно меня обязать изволите.

Пребываю с истинным моим к вам почтением и проч.


Из «Записок» К.Ф. Калайдовича о необходимости
критического издания русских летописей.
Февраль 1814 г.



...21 февраля был я утром у профессора Тимковского. Разговаривали о новом сочинении: «Краткое рассуждение об издании полного собрания русских дееписателей», помещенном в № 7 «Сына отечества» 1814 г. Отдавая всю честь г-дам Оленину и Ермолаеву, которые мне известны не по одному имени (трудившимся в начертании сего плана), я соглашался с г-м профессором, моим учителем в исторической критике, что их намерение сохранить от гибели древние рукописи весьма похвально, но что люди, не учившись постепенно сему искусству, никогда не могут иметь совершенных понятий о сем деле, что они, желая общей пользы в издании Нестора и других исторических источников, бросаются в большие крайности, к чему ведет сохранение точности в препинаниях, когда мы знаем, что оно в рукописях служило только произвольным отделением слов и речений? К чему послужат сокращения, для коих совсем не предписаны правила в древних наших рукописях? Они собьют только читателя и сделают пестроту, большую той, какая замечена г-ми Олениным и Ермолаевским в Чеботаревском Несторе; напротив, искусная расстановка слов будет вести точно к тому труду, какой назначил для себя проф. Тимковский в теперешнем при Обществе издании сего древнейшего летописателя. Итак, вместо двух трудов, буквального Нестора с сохранением препинаний и сокращений подлинника и объясненного Нестора, они вслед за первым должны будут издать очищенный Несторов список помощию вариантов и искусно поставленных препинаний. Без сего труда к чему послужит их буквальный? Он собьет с пути и грамотных и неграмотных. Притом же они оба (мы), напечатав одну страничку Нестора по плану Шлецера, убоявшеся бездны премудрости, вспять возвратихомся, а не убояшася бездны премудрости вспять возвратились, как сказано против грамматики на стр. 6 их плана...

Г-да Ол[енин] и Ерм[олаев] ежели хотят соблюсти всю точность (в пространнейшем смысле) в рукописи, то они должны будут издать Нестора точно так, как англичане по роскоши и прихотливости напечатали много древних своих памятников, то есть выгравировать. Но такое издание не есть ученое...


Из речи П.М. Строева на заседании Московского общества

истории и древностей Российских о необходимости

археографической экспедиции. 14 июня 1823 г.


Почтеннейшие сочлены!

Единогласное ваше избрание меня в члены Общества истории и древностей российских составляет приятную эпоху в моей жизни. Будучи призван разделять полезные труды ваши без всякого с моей стороны домогательства, я нахожу в сем великодушном вашем призвании сильное уверение, что прежние мои занятия по части отечественных древностей были не совсем бесполезны, что они возбудили ко мне внимание мужей просвещенных, истинных любителей истории: и могу ли не восхищаться мыслию, что удостоился столь благосклонного их одобрения?

Облеченный в звание действительного члена и получив приглашение к настоящему заседанию для совещаний о будущих занятиях Общества, я поставляю себе первою обязанностию принести вам, почтеннейшие сочлены, искреннюю благодарность за честь, которой я удостоился. Вместе с сим, на основании § 58 устава Общества, прошу благосклонного дозволения вашего представить и мое мнение относительно предмета настоящих совещаний и побеседовать с вами: о средствах удобнейших и скорейших к открытию памятников нашей истории и об успешнейшем способе обрабатывать оные.

Нет никакого сомнения, почтеннейшие сочлены, что труд частного человека на поприще наук и учености, каков бы он ни был, лишь бы благим намерением совершался, есть дело, похвалы достойное. Всякий сочинитель, исследователь или издатель может назначить своим занятиям пределы произвольные, может обрабатывать предмет свой вполне или раздельно, может даже заниматься мелочами и частностями  и в этом никто не в праве порицать его. Но если академии, литературные, исторические и всякого рода ученые общества, суть собрания любителей просвещения, одушевленных желанием усовершить все роды человеческих знаний, или какое-либо из них отдельно, если побудительные причины их состава можно уподобить побуждениями обществ коммерческих, то есть, чтобы общими трудами, взаимным совокуплением средств и познаний сих, так сказать, умственных капиталов произвести большие действия и успехи, то неоспоримо, что цель их должна быть самая высокая, круг упражнений гораздо обширнейший, нежели частного человека, и издания, плоды трудов их всевозможно совершенные. Иначе для чего собираться многим, чтобы производить дела, кои каждый из членов мог бы произвести один и способом обыкновенным? Или делать, и делать целое и совершенное, или так оставить и не начинать,  гласит премудрая наша законодательница,  и вот, по моему мнению, девиз и основное правило для всех обществ ученых.

Санктпетербургская Академия наук никогда не могла бы оказать толиких услуг отечественной географии, истории, ботанике, минералогии, зоологии и другим отраслям знаний, если бы занималась одним изданием комментарий, и отличных способностей своих членов не употребила на обозрение обширных стран нашей империи. Позднейшее потомство и не узнало бы, может быть, о существовании Российской академии, если б сие ученое сословие ограничилось составлением скорозабываемых журналов или переводами с языков иноземных и не занялось великим трудом словаря, который будет всегдашним памятником его деятельности. Не говорю уже об ученых обществах других государств Европы.

Таким образом, почтеннейшие сочлены, и цель нашего Общества истории и древностей российских будет неважною, и действия слабыми и слишком ограниченными, если оно, по двенадцатилетнем бездействии, снова займется печатанием двух или трех списков летописи, изданием немногих отечественных достопамятностей и обнародованием своих протоколов. Но, скажете мне, такова цель, предположенная его основателями. В § 2-м устава сказано: «Главнейшие упражнения общества будут состоять в критическом разборе древних русских летописей, в сличении их списков, какие только Обществу достать будет можно; в исправлении погрешностей, вкравшихся в них по нерадению, невежеству или затейливости переписчиков. Когда таким образом летописи будут исправлены и подлинный смысл их по возможности отыскан, в то время Общество постарается о скорейшем и вернейшем их издании.» Не говоря о том, что при нынешних сведениях наших о летописях и при столь малом числе их, нам известных, заниматься критическим обработыванием значило бы читать книгу с конца, а не с начала, или писать рассуждение, не собрав нужных к тому материалов: разве, спрошу я, нельзя сделать перемен в уставе и из тесной среды прежних упражнений выйти на обширное поле изысканий и соорудить памятник, достойный похвалы потомства? Согласен, что в эпоху основания нашего Общества, когда отечественная история младенчествовала, пособия и усилия были незначительны и равнодушие современников к делам предков превышало вероятие, тогда и сих преднамерений было достаточно. Но теперь, когда историческими сочинениями становимся мы наряду с другими просвещенными народами; когда творческий гений Карамзина оживил истлевающие хартии и с ними дела наших предков; когда патриот и покровитель отечественной Клио, граф Румянцев издал на своем иждивении не менее древних рукописей, сколько было издано их с шестидесятых годов протекшего века; когда охота заниматься русскими древностями воспламенилась с электрическою силою во всех состояниях,  теперь, говорю, предприятия Общества исторического должны быть несравненно обширнейшие и цель гораздо важнейшая.

Круг наших действий, почтеннейшие сочлены, будет слишком тесен, если мы по-прежнему ограничимся одною Синодальною библиотекою, или хотя всеми московскими книгохранилищами, и станем издавать только то, что попадется случайно, или что отчасти уже известно. Не выходя из пределов сего произвольного очертания, Общество никогда не будет в состоянии достигнуть той цели, какую оно предположило в § 5 своего устава, то есть: привести в ясность российскую исто­рию. Нет, для столь великого преднамерения потребны другие средства, большие усилия и изыскания гораздо важнейшие. Не одна Москва должна быть поприщем нашей деятельности; но пусть целая Россия превратится в нашу библиотеку. Не сотнями известных уже рукописей должны мы ограничить наши занятия, но бесчисленным множеством хартий, заключенных в соборных и монастырских хранилищах, никем не посещаемых, никем не хранимых и никем не описанных; в архивах, кои нещадно опустошает всеразрушающее время и нерадивое невежество; в сырых кладовых и подвалах, не освещаемых лучами солнца, куда груды рукописей и свитков снесены, кажется, единственно для того, чтобы грызущие животные, черви, тля и ржа могли истреблять их удобнее и скорее. Общество истории должно извлечь, сохранить, привести в известность и, естьли не обработать само, то, по крайней мере, доставить случай другим обрабатывать все письменные памятники нашей истории и древней словесности, рассеянные на обширном пространстве от берегов Белого моря до степей украинских и от границ Литвы и Польши до хребта гор Уральских. Время, деятельность и способы могут отодвинуть далее сии пределы во всех направлениях; но для настоящего довольно и сего пространства. Вот наше поприще и вот подвиги, нам предстоящие! Благодарное потомство достойно оценит их, ибо суждение современников не всегда основательно и чуждо пристрастия.

Но каким образом и какими средствами привести в исполнение сии трудные, гигантские преднамерения? – спросите меня, почтеннейшие сочлены. Благим намерением, постоянством и трудом,  буду отвечать я. Великие предприятия не вдруг совершаются; для них необходимо время; а если прибавить деятельность и труд, то исполнение не только возможно, но и не столь затруднительно, каким казалось оно с первого взгляда. Порядок есть душа всякого дела, и предстоящие труды наши должны быть разделены на части. Пусть совершаются они постепенно, без излишнего спеха, с единою целию любви к отечеству и с единым желанием совершенства нашей истории. Да отдален будет от них ложный блеск наружности, да подкрепляет их постоянное терпение и да не подражаем в сем случае тем из ученых обществ, коих действия, труды и успехи являются не в изданных ими сочинениях, но в одних громких и похвальных объявлениях газет и журналов.

Итак, почтеннейшие сочлены, первою и основною частию обязанностей, предстоящих Обществу историческому, должно быть извлечение, сохранение и приведение в известность всех без изъятия памятников древних письмен наших. Для сего необходимо образовать экспедицию, которая обозрела бы, разобрала и с возможною точностию описала все монастырские, соборные и вообще казенные собрания рукописей на пространстве, прежде сего мною означенном. И частные книгохранилища войдут в состав ее изысканий, если владетели пожелают отворить их. Но как невозможно совершить всего вдруг и одним приемом, то пусть экспедиция наша разделена будет на три части или поездки. По окончании каждой из них подробные отчеты путешествующего покажут важность сего предприятия. Первым и, так сказать, пробным предметом экспедиции может быть библиотека Софийского собора в Новгороде, которая, как мне известно по слухам, заключает в себе более тысячи рукописей и, следовательно, богата всякого рода историческими и литературными памятниками древности. По обработании сего книгохранилища экспедиция объедет губернии: Новгородскую, Санктпетербургскую, Олонецкую, Архангельскую, Вологодскую, Вятскую, часть Пермской и потом чрез Костромскую, Ярославскую и Тверскую возвратится в Москву. Сия первая или северная поездка будет важнейшею и самою любопытною, ибо древние рукописи нигде не уцелели в таком множестве, как в сей части нашей империи, богатой древними обителями и книгохранилищами, куда меч иноплеменников, пожары и губительное опустошение являлись реже, нежели в южные страны, кои в течение целых веков представлялись взорам степями безлюдными. С другой стороны, и старообрядцы, сии хранители древности, занесли с собою великое число всякого рода рукописей и чрез частое переписывание, так сказать, усыновили их сим отдаленным странам. Поприщем второй или средней поездки будут губернии: Московская, Владимирская, Нижегородская, часть Казанской, Симбирской, северные уезды Пензенской и Тамбовской, Рязанская, Тульская, Калужская, Смоленская и Псковская. Третья или западная обнимет Витебскую, Могилевскую, часть Минской, Волынскую, три Малороссийских, Курскую и Орловскую губернии. На первую из сих поездок необходимо до двух лет; вторая может быть совершена в год и на третью достаточно года. Таким образом, в течение не более четырехгодичного времени все монастырские книгохранилища наибольшей части Европейской России будут разобраны и описаны; бедственный жребий рукописей улучшится и многие сотни их, а, может быть, и тысячи, будут спасены от неминуемой и, кажется, слишком близкой гибели. Если предначертания мои, почтеннейшие сочлены, удостоятся вашего одобрения, то я представлю подробный план сей исторической экспедиции и покажу нужные к тому издержки, кои не будут превышать семи тысяч рублей ежегодно. Сумма слишком ничтожная в сравнении с важностию предприятия и теми великими успехами, кои все отрасли исторических знаний от сего получить могут!...

По совершении сей исторической экспедиции, когда рукописям всех монастырских библиотек составлены будут подробные каталоги, должно, почтеннейшие сочлены, приступить ко второй части наших преднамерений, то есть, к обнародованию сих каталогов. Нет никакой надобности
печатать каждый из них отдельно; это увеличило бы только издержки и не принесло существенной пользы. Их должно слить в одну общую роспись, систематически расположенную, которая при возможной краткости представляла бы самое полное и вернейшее исчисление всех где-либо существующих памятников нашей истории и литературы от времен древнейших до начала XVIII века. Образец сей общей систематической росписи, какой, без сомнения, нет еще нигде в просвещенной Европе, намерен я представить вам, почтеннейшие сочлены, вместе с планом исторической экспедиции.

Однако поверхностного взгляда на вышедшие доселе исторические сочинения и на печатные издания летописей и других манускриптов слишком довольно, дабы судить безошибочно, от чего большая часть их, особенно последних, еще слишком далеки от надлежащей степени совершенства. Авторы первых жалуются на недостаток материалов; в несовершенстве последних мы обвиняем издателей и не совсем справедливо. Нет ничего труднее и притом бесполезнее, как издавать летописи или другие древние сочинения по одному, двум или трем спискам, которые, как и вам известно, никогда не бывают исправны и наполнены погрешностями, вкравшимися по нерадению, невежеству или затейливости переписчиков. Единственное средство восстановлять потерянный смысл автора состоит в сравнении, сколько возможно, более списков. Так поступали иностранные критики при издании библии, древних классиков и их отечественных летописцев. Такого-то свода воедино по крайней мере полусотни списков летописей требовал знаменитый Шлецер и другие благонамеренные иноземцы, занимавшиеся нашею историею. Эту мысль повторяли и повторяют многие из соотечественников и до сих пор никто не принимался за настоящее дело. Но от чего это, почтеннейшие сочлены? Не могу верить, чтобы недоставало у нас людей с нужными к тому способностями; без сомнения, это происходит от неимения толикого числа рукописей не в России, но в ученом свете, то есть, тех библиотеках, кои находятся в столицах и других немногих местах, всем уже известных и отчасти описанных. Но монастырские книгохранилища? Они сокрыты от нас мраком киммерийским и никто не старается разогнать оный. Смело могу утверждать, что при нынешнем состоянии сих последних и при малых сведениях наших о рукописях, в них находящихся, все издания летописцев, будучи сделаны по немногим уже известным и большею частию дурным спискам, весьма малую принесут пользу. В последующее время, когда случайно откроются лучшие списки, должно будет снова предавать их тиснению и, вероятно, не один раз; потом предпринимать издания сводные и, наконец, уже, по прошествии нескольких десятилетий, а может быть и целого века, после бесполезных издержек и многократных перепечатываний, разве наши потомки удостоятся видеть издания очищенные и критические. Но не лучше ли предупредить сие исполнение; не лучше ли отвратить бесполезные труды и время, которое будущие испытатели истории употребили бы на печатание и перепечатывание разных списков, предоставить им на другие упражнения, гораздо полезнейшие? Но кому ж, как не Обществу истории и древностей российских, приличнее и удобнее совершить столь великие и для истории нашей благодетельные предприятия? От его решительности зависит подвинуть ее по крайней мере на целое столетие!

Итак, если неразработанное состояние библиотек монастырских столь много затрудняет успехи нашей истории и древней словесности и полагает столь важные препоны к изданию их памятников, то судите ж сами, почтеннейшие сочлены, какой свет разлился бы на все части исторических знаний, какое удобство и какие пособия представились бы к их обработыванию, когда, по совершении ученой экспедиции, Общество наше издало бы ту общую систематическую роспись манускриптам библиотек монастырских и соборных, о которой я говорил прежде?

Тогда, и не более как через шесть лет, начнется последняя и самая важнейшая часть наших занятий: наступит время изданий и критического обработывания. Тогда, имея пред собою целые сотни списков летописей, будем мы печатать не два и не три из них, но многочисленные томы Собрания летописцев и писателей русской истории. Тогда не одно издание журнала с древними анекдотами предпринять будем мы в состоянии, но от нашей воли будет зависеть составление бесчисленных пособий для древней русской словесности, дипломатики, истории церковной и иерархической и древностей всякого рода. Тогда, а не прежде, будет возможность составить славяно-русскую палеографию, еще у нас не существующую. Тогда... но сами уже видите, почтеннейшие сочлены, какой великий переворот последует тогда во всем относящемся до нашей истории. Из жалкого бедняка российская Клио сделается обладательницею несметных сокровищ! Общая систематическая роспись, будучи издана в свет, сделается руководством не только для нас, почтеннейшие сочлены; но она будет необходимым зерцалом для историков нынешних и будущих, для издателей рукописей, критиков, библиотекарей и всех желающих заниматься нашею историею; она будет ключем к обширному книгохранилищу целой России и благодетельною спасительницею тысячи рукописей, кои без их издания несомненно погибли бы от нерадения книгохранителей. Перед судом строгого, но признательного потомства систематическая роспись библиотек будет для нашего Общества то же, что путешествия по России Палласа и других академиков для Академии наук или словарь для Академии российской. И если бы Общество наше уничтожилось, не произведя ничего другого, кроме сей росписи, то она одна была бы уже памятником его деятельности и полезных трудов; памятником не блестящим, но прочным. Это был бы фарос нашей истории.

Но если бы кто – не из вас, почтеннейшие сочлены, ибо предполагать этого я не осмеливаюсь,  но из людей сторонних и профанов в науке книгоописания, захотел сказать мне: «Ваше предложение хорошо и систематическая роспись была бы слишком полезна, но зачем для составления ее наряжать особую экспедицию и не лучше ли истребовать из всех монастырей подробные каталоги хранящимся в них рукописям и из сих каталогов составить систематическую роспись?» – «Буди рука твоя на устех твоих,  отвечал бы я с Сирахом,  тебе неизвестны наши рукописи, ты не бывал в монастырских библиотеках и архивах, ты незнаком с их книгохранителями». Книгоописание не есть дело известное всякому; оно есть наука, имеет свои правила и требует познаний разнообразных и многочисленных. У иностранцев оно сделало уже большие успехи; но у нас едва ли известно. Кто занимался доселе разбором рукописей и кто их описывал? Когда никто из ученых не обработывал сего предмета и не представил даже образцов обработывания; то как же требовать от монастырских книгохранителей, добродушных, но неученых иноков, чтобы они, не имея понятия о способах описывать рукописи, сделались вдруг Монфоконами и Маттеями.

Снова повторяю, почтеннейшие сочлены, что занятия Общества истории и древностей российских будут слабы, слишком ограничены и несовершенны, если оно не отправит экспедиции для разбора и описания библиотек монастырских и не издаст оным общей систематической росписи. Сим только единственным средством оно может извлечь, сохранить, привести в известность и, если не обработать само, то доставить случай и способы другим обрабатывать письменные памятники нашей истории и древностей словесности; и без сего-то предварительного предприятия оно никогда не будет в состоянии достигнуть им самим предположенной цели привести в ясность российскую историю.

С другой стороны, историческо-ученая экспедиция может немало способствовать к составлению предположенного Обществом собрания рукописей, монет, медалей и других древностей. Ограничась Камер-Коллежским валом и не простирая действий своих во все концы России, Общество имеет следующие два средства приобретать такие древности приношениями членов и частных лиц и покупкою у продавцов или чрез летописи и древности; другим, обладающим ими, неизвестно существование Общества или они из скромности и по незнанию считают их слишком ничтожными, чтобы ими жертвовать. Вторым средством Общество никогда не соберет библиотеки или истратит слишком много иждивения и приобретет малое. Ибо с тех пор, как многие из вельмож и частных любителей стали покупать рукописи, монеты и древности, цена на сии вещи весьма возвысилась, и московские продавцы и менялы, приобретая их часто из пятых или шестых рук, стали помышлять о неимоверных прибытках. Но если Общество сделает путешествующего подвижным комиссионером, если оно предоставит ему тысячи две рублей на покупку рукописей и всякого рода древностей, то, приобретая сии вещи в местах отдаленных, из первых рук и у владельцев, а не от продавцов и перекупщиков, я уверен, что на сию сумму будет ему возможность доставить Обществу более нежели на 15 или 20 тысяч рублей по ценам московским. Составляя, таким образом, свою библиотеку и хранилища древностей, Общество может возвратить и самые те издержки, кои оно употребит на отправление исторической экспедиции.

Предлагаемый мною план удобнейшего обрабатывания нашей истории и древней словесности не есть, почтеннейшие сочлены, порыв минутного воображения. Это плод семилетних трудов, опыта и многочисленных соображений. До отправления меня государственным канцлером в монастырские библиотеки для их описания, я, подобно другим, думал, что, кроме известного уже доселе, ничего нового отыскать в них не можно. Но сколь переменились мои мысли и сколь отличное Понятие получил я о письменных памятниках литературы славянороссийской, когда, по разобрании многих книгохранилищ и по систематическом описании более двух тысяч рукописей, увидел, что все известное нам есть еще не иное что, как небольшой отрывок огромного целого, что оно будет слишком незначительно пред необъятною массою всего неизвестного и что те великие сокровища, кои можем мы изнести из библиотек монастырских, сих еще неразработанных рудников нашей истории, своею многочисленностию и важностию содержания должны превзойти всякое ожидание. Тогда-то родилась во мне мысль о необходимости изысканий; а последующие занятия, состоявшие в издании разных рукописей, показали мне на опыте и совершенно удостоверили в том, что без исторической экспедиции, без предварительного разбора библиотек и собрания воедино многих списков нельзя надеяться изданий критических; ибо печатание каждого из них порознь будет дело почти бесполезное. И если предначертания мои, почтеннейшие сочлены, удостоятся вашего одобрения, если они приведены будут в действо и успех оправдает надежды, то не мне принадлежит честь столь великого подвига. Виновник его  неутомимый изыскатель древностей, государственный канцлер граф Румянцев, обогащающий сокровищницу отечественной Клио беспрерывными приобретениями. Без его указаний на хранилища хартий, без его воли и одобрения, без порученных им мне изданий, я не имел бы ни доступа к многочисленным памятникам наших древностей, ни случая ими пользоваться, еще менее способов делать открытия и никогда не приобрел бы необходимых познаний о предмете, о котором, почтеннейшие сочлены, предложил я теперь мое мнение.


Из предисловия к I тому

«Актов Археографической экспедиции» 1836 г.


...По приведении в хронологический порядок актов и по разложении их на отделы по историческим эпохам, все собрание, состоящее из 1296 нумеров, разделено на четыре тома. Редакцию их приняли на себя члены Комиссии: первого тома  г. Бередников, второго  г. Устрялов, третьего г. Сербинович и четвертого  г. Краевский. Удержав орфографию рукописных актов Археографической экспедиции с некоторыми отменами в употреблении прописных букв, Комиссия, для единообразного действия, снабдила редакторов правилами, утвержденными г. министром народного просвещения. На основании оных: а) составлены заглавия и примечания к актам каждого тома; б) грамоты, на которых не означено годов, отнесены, вследствие исторических соображений, к известному времени; с) при некоторых актах в подстрочных выносках показаны варианты, ошибки и пропуски, замеченные в тексте, поправки, сделанные по сличении одних и тех же мест в разных списках, и проч.

К Актам Археографической экспедиции приложены: I. Таблицы:
а) библиотек и архивов, из коих извлечены акты, с показанием числа их и времени, к которому они относятся; и б) актов, напечатанных в разных книгах и журналах, но помещенных в сем собрании потому, что они вновь списаны с подлинников или более исправных списков, и что в прежних изданиях находятся немаловажные погрешности. II. Алфавитный указатель с означением названий лиц, мест и достопримечательных предметов, в
актах упоминаемых...


«Правила для руководства археографической комиссии»

18 февраля 1837 г.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

А. В. Ахметова история архивов в россии iconМинистерство культуры и архивов Иркутской области
Главный дирижер и художественный руководитель Заслуженный деятель искусств России Илмар лапиньш
А. В. Ахметова история архивов в россии iconТематическое планирование по курсу «всемирная история. История россии и мира с древнейших времён до конца 19 века» Профильный уровень. 10 Класс
России (профильный уровень), 2004 год и программы Загладина Н. В., Козленко С. И загладиной Х. Т. «Всемирная история. История России...
А. В. Ахметова история архивов в россии iconИстория возникновения и развития нового научного междисциплинарного направления атлантологии
Использованы материалы из зарубежных и российских государственных и частных архивов. Данная статья написана специально для первого...
А. В. Ахметова история архивов в россии iconРабочая программа по учебному курсу «История» («История России», «Всеобщая история») 9 «Ж» класс Составила: Кравцова В. А

А. В. Ахметова история архивов в россии iconИстория история России Соловьев С
«История государства Российского» и др.); Костомаров И. Н. («Русская история в жизнеописаниях» и др.); Платонов С. Ф. («Полный курс...
А. В. Ахметова история архивов в россии iconКалендарно-тематическое планирование интегрированного курса по истории «История России: xx-начало XXI века» и«Новейшая история» в 9 классе
Страны Запада: характерные черты общества и экономического развития. Научно-технический прогресс. Центры и периферия индустриального...
А. В. Ахметова история архивов в россии iconРабочая программа учебного предмета «история России»
С. И. Козленко, «Программы общеобразовательных учреждений. История. Академический школьный учебник. 5-11 классы», Москва: «Просвещение»,...
А. В. Ахметова история архивов в россии iconКалендарно-тематическое планирование курса «история россии» Пояснительная записка Класс
Учебник – А. А. Данилов, Л. Г. Косулина «История России с древнейших времён до конца ХVI в. 6 класс» – Просвещение – 2008
А. В. Ахметова история архивов в россии iconРабочая учебная программа по истории для 5-9 классов
Г. И. Годер, И. С. Свенцицкая), «История средних веков» (Автор В. А. Ведюшкин), «Новая история» ( Авторы: А. Я. Юдовская, Л. М. Ванюшкина),...
А. В. Ахметова история архивов в россии iconИстория России
Буганов В. Г. «История России с древнейших времен до конца 17 века» глава 23 стр. 181 – 200 в этой книге историк В. Г. Буганов рассказывает...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница