Центр системных региональных исследований




Скачать 21.53 Kb.
НазваниеЦентр системных региональных исследований
страница4/11
Дата03.02.2016
Размер21.53 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
(зикр хуфи), его представители носят хирку (балахон) песочно-желтого цвета.

Учение накшбандийа за время своего существования получило широке распространение в мусульманском мире. Ареал его распространения простирается от Индии, Северной Африки, Центральной Азии до Кавказа и Поволжья.

Появление и распространение тариката накшбандийа в Дагестане связано с внутренними и внешними факторами, этнокультурными особенностями, религиозной, военно-политической ситуацией, сложившейся в 20-х годах ХIХ века на Северном Кавказе. К числу внешних факторов относится борьба между Россией, Турцией, Ираном и Англией за сферы экономического и политического влияния на Кавказе. Восточные и западные державы предпринимали немало усилий по использованию религиозного фактора, чтобы разжечь среди мусульманских народов Северного Кавказа ненависть к России, поднять их против ее имперской политики в данном регионе. Вместе с тем немаловажную роль в объяснении религиозно-политической ситуации в начале ХIХ века имеют внутренние факторы. В их числе - российская политика на Северном Кавказе в 20-е годы ХIХ века, приобретшая явно выраженный завоевательный характер, радикализация ислама, как прямая реакция на нее.

Россия рассматривала весь Северный Кавказ как жизненно необходимую зону своих геополитических интересов. Проникновение России на Кавказ было вызвано суровой политической необходимостью, что диктовалось ее стремлением обезопасить свои южные рубежи от возможного образования союза мусульманских стран, направленного против христианской России. Кроме того, в российской политике на Кавказе присутствовали артикулированные мотивы религиозно-идеологического характера. Россия демонстрировала свою готовность защитить христианские народы Закавказья от Ирана и Турции.

Российское самодержавие прекрасно понимало огромное значение Кавказа как важнейшего военно-стратегического плацдарма для проведения своей восточной политики. Для реализации этой стратегии 6 апреля 1816 года русский царь Александр I своим рескриптом назначил Ермолова командиром отдельного Грузинского корпуса и управляющим по гражданской части на Кавказе и в Астраханской губернии. Одновременно состоялось и назначение его главой чрезвычайного посольства в Иран для выполнения важнейшей миссии - проведения скорейшего разграничения земель между Ираном и Россией согласно Гюлистанскому мирному договору 1813 года.

«При вступлении в свою должность командующего отдельным Грузинским корпусом и генерал-губернатора Кавказа и Астраханской губернии Ермолов представил Александру I план своей военной и административной деятельности на Кавказе. Цель плана – покорение народов Северного Кавказа и завершение образования российского административного устройства на Кавказе. Именно этот план, одобренный царем, начал реализовывать Ермолов. Основной идеей Ермолова было то, что весь Кавказ неизбежно должен стать – и станет! – составной частью Российской империи, что существование независимых или полунезависимых государств или общин любого толка - христианских, мусульманских или языческих - в горах или на равнинах несовместимо со статусом чести и достоинства его сюзерена, безопасностью и процветанием его подданных. Именно на этой идее основывалась вся его политика, все административные меры, все действия войск под его командованием, и именно этой цели, полностью подчинившей его себе, он в конечном счете посвятил всего себя, свое тело и душу»1.

«Государь, - писал Ермолов своему царю, - внешней войны опасаться не можно. Внутренние беспокойства гораздо для нас опаснее. Горские народы, примером независимости своей, в самых подданных вашего величества порождают дух мятежный и любовь к независимости. Теперь средствами малыми можно отвратить худые последствия; несколько позднее и умноженных будет недостаточно. В Дагестане начинаются беспокойства, и утесняемы уже хранящие вам верность! Они просят справедливой защиты у государя великого, и что произведут тщетной их ожидание? Защита сия не состоит в бесславноим рассеянии и наказании мятежников, ибо они проявляются после, но необходимо между ними пребывание войне, и сей есть единственный способ смирения их»2.

Ермоловский план покорения горцев Северного Кавказа включал в себя следующие меры: 1. Занятие земли, лежащей по правому берегу Терека. 2. Поселение на землях горцев за Тереком казаков Моздокского и Гребенского полков. 3. Строительство русских крепостей по реке Сунжа через Аксаевские, Андреевские и Костековские селения до реки Сулак с целью соединения с Кубинской провинцией и оттуда с Грузией. 4. Покорение кабардинцев и других воинственных народов западного Кавказа. Свой план Ермолов намеревался реализовать к 1820 году1.

Реализацию своего плана Ермолов начал с покорения Чечни и Горного Дагестана, которое осуществлялось суровыми военно-колониальными методами. «Непокорные селения сжигались, сады вырубались, скот угонялся, покоренные народы приводились к присяге на верность российскому императору, облагались данью, у них брались заложники («аманаты»)»2. Так от аварских обществ были взяты в аманаты 32 человека, которые находились в г. Тифлисе и их список с указанием общества опубликован в сборнике документов3.

Как отмечает Р. М. Магомедов: «В 1820 г. из всех феодальных владений Дагестана оставались еще назависимыми Авария и Кази-Кумух. Особенно враждебен был владелец Кази-Кумуха – Сурхай. Он был грозой для вновь покоренного ханства Кюринского и Кубинского. Ермолов, чтобы укрепить господство во вновь захваченных землях, решил покончить с Сурхаем»4. Кази-Кумух по приказу Ермолова был захвачен князем Мадатовым, отряд Сурхая был разбит, жители приведены к присяге, а все Кази-Кумухское ханство передано в управление Аслан-хану Кюринскому.

Ермолов привел в покорность такие дагестанские области, как Мехтула, Акуша, Кази-Кумух. Он заменяет дагестанских феодалов, настроенных против России и в пользу Ирана, феодалами русской ориентации. У последних брались подписки, с ними заключались особые договоры, им предоставлялись льготы, сокращались взносы от их владений в российскую казну. Обращаясь к кумыкским владельцам и духовенству, Ермолов писал, что он «не любит и не должен терпеть беспорядков»1. Наиболее приближенными к царизму были Шамхал Тарковский и хан Кюринский.

Таким образом, «к 20-м годам ХIХ века весь Дагестан, за исключением Аварии, силой оружия был включен в систему Российской империи»2. Царский историк, генерал, участник Кавказской войны Р. А. Фадеев так описывал геополитичесую значимость завовоевания Северного Кавказа: «Занятие Шамхальского владения, завоевание Кюринского и Казикумухского ханств, Акуши, Большой и Малой Кабарды, потом Чечни связали Закавказские области с Россией двумя широкими поясами покорных стран, разрезали враждебный край на две отдельные группы без сообщения и сильно поколебали уверенность горцев в неодолимости их убежищ. Еще десять или пятнадцать лет подобных усилий, против подобного же неприятеля, вероятно, привели бы нас к желанной цели»3.

Интересную точку зрения высказывает Н. И. Покровский, полагающий, что «самодержавие пришло на Кавказ с двумя задачами: захватить для русского помещика плодородные кавказские земли и обеспечить русскому купцу обладание торговыми путями»4. Конкретизируя это свое положение, Н. И. Покровский пишет: «Результаты ограбления горских земель оказались значительны. В общем, почти за сто лет с 1713 по 1804 г. роздано было 623306 десятин, 241 кв. сажень…»5

Вполне прагматическая российская политика на Кавказе столкнулась с сопротивлением кавказских горцев, увидевших в политическом, экономическом наступлении России на данный регион притязания на их земли, свободу и социокультурную самобытность. В силу этого обострялись отношения России и народов Северного Кавказа. Наибольшее обострение приобрели российско-чеченские взаимоотношения. Как пишет Ш. А. Гапуров: «Царизм, перешедший к открытым военно-колониальным методам в регионе, начал усиленное заселение низовьев Терека казаками…»1 Подобная политика лишала чеченцев не только их пастбищ, но и ограничивала возможности торговли с соседними народами. Участились случаи нападения чеченцев на Кавказскую линию, что вызывало ответную реакцию со стороны отрядов казаков или подразделений регулярных войск России2.

Важнейшим фактором политики Ермолова на Кавказе являлось ограничение свободы торговли горцев. Так, в декабре 1821 года им было сделано предписание грузинскому губернатору о запрещении горцам Дагестана прибывать в Грузию по торговым делам. Российская власть стала ущемлять права мусульманских народов, запрещая в 1822 году ездить им на поклонение в Мекку, что порождало антироссийские настроения среди мусульман.

Сущность имперской политики царизма в отношении горцев Северного Кавказа изложена в письме от 25 сентября 1829 года Николая I генерал-фельдмаршалу Паскевичу. Предписывая «очистить край», русский царь своему генералу писал: «Кончив таким образом одно славное дело, предстоит вам другое, в моих глазах столь же славное, а в рассуждении прямых польз, гораздо важнейшее, - усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных»3.

Такая политика покорения горцев Чечни и Дагестана привела к массовому сопротивлению горцев и роль ислама здесь достаточно велика. До начала массового сопротивления, как пишет Р. А. Фадеев: «Мусульманского фанатизма у горцев еще не существовало, как не существовало и самой религии, кроме названия, и потому совесть не тревожилась, признавая власть гяуров»4.

Именно колониальная экспансия Ермолова явилась причиной возникновения религиозного экстремизма в Дагестане. Как пишет Р. М. Магомедов: «Во время управления генерала Ермолова в Дагестане появился новый религиозный толк, принявший впоследствии политический характер и известный под названием мюридизм»1. Появление мюридизма Р. А. Фадеев связывает с персидской (1826-1828 гг.) и турецкой (1827-1829 гг.) войнами, отвлекших русские войска к южной границе России, религиозным заговором, несколько лет втайне, подрывавшим «почву под нашими ногами», увлекший «все население гор поголовно в беспощадную битву против христиан»2.

Но горцы все-таки не воевали против христиан, они воевали с царскими войсками, пришедшими на их земли с целью их покорения. А религиозно-политические идеи мюридизма были использованы предводителями горского сопротивления как идеологическое знамя, объединяющее горцев Дагестана и Чечни.

В начале 20-х годов ХIХ века в Южный Дагестан через лезгинского муллу Мухаммада Ярагского был занесен тарикат накшбандийа-халидийа. Как отмечает Н. А. Смирнов: «Мулла Магомет Ярагский был одним из зачинателей кавказского тариката. Впервые он выступил в 1823 г. в Яраге с проповедью, в которой объяснял народу сущность и назначение мусульманской религии и ее законов. Основные положения учения муллы Ярагского заключались в следующем:

«1. Мусульмане не могут быть под властью неверных. Мусульманин не может быть ни чьим рабом или подданным и никому не должен платить подати, даже мусульманину.

2. Кто мусульманин, тот должен быть свободным человеком и между всеми мусульманами должно быть равенство.

3. Кто считает себя мусульманином, для того первое дело – газават (война против неверных) и потом исполнение шариата. Для мусульманина исполнение шариата без газавата не есть спасение. Кто исполняет шариат, тот должен вооружиться во чтобы то ни стало, бросить семейство, дом, землю и не щадить самой жизни. Кто последует моему совету, того Бог в будущей жизни с излишком вознаградит»1.

Речь Мухаммада Ярагского была произнесена в тот период, когда Ермолов начал карательные экспедиции против горцев, наносящих не только материальный урон, связанный с разрушениями, гибелью людей, но и ограничением свободы торговли и вероисповедания горцев.

Посвящение в тарикат накшбандийа-халидийа мулла Ярагский получил от Исмаила, жителя с. Курдамир Ширванского уезда, последователя накшбандийского шайха Халида аль-Багдади, курда по происхождению. В силу усилившейся колониальной политики царизма, он склонялся к необходимости оказания организованного сопротивления. В проповедях муллы Ярагского утверждалось, что мусульманин не должен быть ни чьим рабом, он должен быть свободным человеком. Под влиянием его проповедей мусульмане Дагестана объединялись для противодействия царским войскам. В этой ситуации ислам выступал в качестве цементирующего фактора политической деятельности разрозненных племен кавказских горцев.

Гази-Мухаммад и Шамиль посетили Мухаммада Ярагского в селении Яраг с целью изучения тариката. Вернувшись в Гимры, они, по утверждению Гасан-Эфенди Алкадари, «стали преподавателями с одной стороны шариата, а с другой - тариката, число их студентов и мюридов постепенно увеличилось, и они начали, давая наставления всем своим слоям населения, склонять их на сторону шариатского судопроизводства»2. Газимухаммад и Шамиль получают право проповедовать тарикат накшбандийа от Мухаммада Ярагского. Это и есть второй этап распространения учения накшбандийа в Дагестане. Его особенности в том, что тарикат связывается с шариатом, то есть от мистико-аскетического он в практической деятельности Газимухаммада и Шамиля приобретает политический характер.

В Аварии, как и во всем Дагестане, в каждом селении решали тяжбы по правилам адатов, а кадии решали по шариату. Гази-Мухамммад выступал против адатов, считая это отступничеством от ислама. По этому поводу он составил в адрес духовенства послание под названием «Установление очевидности отступничества аксакалов Дагестана», с которым согласились алимы Дагестана1.

Главным препятствием на пути реализации своих планов он видел аварских ханов. По этому поводу Алкадари пишет: «Гази-Магомед-эфенди, убедившись, что проживающий в Аварии и селении Хунзах род ханов будет препятствовать ему осуществить подобные решения, прежде всего, задумал всячески этот род истребить там совершенно»2. Религиозно-политическое движение, начатое Гази-Мухаммадом и поддержанное Шамилем в последующем, получившее название мюридизм, было в значительной мере детерминировано колониальной политикой царизма, а также эксплуатацией местных ханов, феодалов. И в первом, и во втором случае религиозно-политическое движение Гази-Мухаммада и Шамиля столкнулось с необходимостью начать открытую борьбу против сил, им препятствующих.

Свою религиозно-политическую деятельность Газимухаммад начал с откровенной борьбы против адатов, которых он характеризовал как «наваждение сатаны», а шариат – божьей верой3. Он добивался в горных селах Гимры, Чиркее, Араканах утверждения шариата. Угрожал тем, кто не соблюдал требования ислама и отошел от шариата, заявлял, что «мы разорим вас, мы с позором выгоним вас из ваших аулов, из ваших гнезд». Далее объяснял свою радикальную позицию: «…мы восстали ради спасения правоверных и на погибель неверным», «мы надеемся победить русских, мы верим, что злоумышлениям гяуров не суждено осуществиться, ибо Бог не на стороне неверных»1.

Гази-Мухаммад, окруженный большим количеством мюридов-последователей, в горах Дагестана насильно утверждал шариат. Как сообщает очевидец описываемых событий в Дагестане, личный секретарь Шамиля, Мухаммад Тахир пишет, что применение силы оказалось необходимым, поскольку «одни слабо придерживались ислама, другие совсем забыли его, большинство же народа совершенно безучастно относились к делу спасения своих душ. Находились и такие, которые сочувственно относились к безбожью гяуров. Словом, истинно верующих было мало»2.

Борьбу против адата и распространение шариата он начал с родного села Гимры, затем утвердил шариат среди окрестных аулов, строго наказывая тех, кто был враждебно настроен, применяя телесные наказания, сжигая жилища, забирая имущество противников. Как сообщает Мухаммад Тахир: «Покорив себе окрестное население, он пошел на плоскость в Каранай и Эрпели и без труда убедил жителей бросить все противное и ввести у себя шариат»3. Распространяя шариат среди горцев Дагестана, Гази-Мухаммад встречал как сторонников, так и явных противников. Так, если гумбетовское общество подчинилось ему, то андийское общество оказало сильное сопротивление, в ходе которого со стороны Гази-Мухаммада и андийцев погибло значительное количество людей.

Считая аварских ханов «закоренелыми врагами ислама и виновниками разложения народных нравов», Газимухаммад в феврале 1830 года со своими мюридами нападает на ханскую резиденцию в Хунзахе. В этом бою активное участие принимал и Шамиль. Последователи шариата потерпели поражение, а Шамиль попал в плен к хунзахцам.

В ходе борьбы с дагестанскими феодалами Гази-Мухаммад сталкивался и с русскими войсками. Начав религиозную войну в Дагестане, он должен был победить двух сильных противников: феодалов, управляющих своими подчиненными на основе адатов, и русские войска с генералами, которые усмиряли горцев карательными экспедициями, осуществляли подкуп дагестанских феодалов, склоняя их в российское подданство, периодически лишая тех, кто был на антироссийских позициях. В сражении с русскими войсками он и погиб под Гимрами.

Третий этап становления учения накшбандийа в Дагестане следует связывать с мюридизмом, представляющим собой религиозно-политическое направление, которое базировалось на учении газавата, провозглашенного Гази-Мухаммадом и продолженного Шамилем. Истории распространения мюридизма на Кавказе, его идеологической основе и значению его для образования теологического государства-имамата Шамиля посвящены работы, написанные в царский период, советское время и в постсоветский период.

В царское время крайне негативную оценку мюридизму дает Н. А. Ханыков, правительственный эксперт по исламу. Он пишет: «Мюридизм разжигает фанатизм, религиозную нетерпимость горцев». По его мнению, с «Кораном в руке и с возгласами о притеснении веры он (мюрид) соединяет вокруг себя многочисленных последователей и требует от них на основании правил тариката не только бессмысленного повиновения, но и легко может подвергнуть их на кровавые подвиги борьбы с христианскими властями»1. Продолжая характеризовать мюридизм, этот автор писал: «Под видом защиты веры и сохранения исламизма тысячи гибнут в неравном споре, не замечая того, что они защищают не Коран, а жертвуют своим счастьем и спокойствием своей родины для поддержания властолюбивых замыслов учителя, пользующегося неведением и легкомыслием их, чтобы дорогой ценой человеческой крови купить себе преходящую и суетную известность и ничтожный почет перед своими единоплеменниками»1.

Под воздействием военной экспенсии царизма тарикат накшбандийа-халидийа в этой ситуации явно трансформируется в религиозно-политическую доктрину, обосновывающую обязательную борьбу с царизмом. Шейх Мухаммад Ярагский, высший представитель мусульманского духовенства Южного Дагестана, придерживающегося традиционного ислама, после разорительных походов русских войск на дагестанские земли решительно призывает мусульман бороться за свою честь, достоинство, свободу и независимость. Проповеди шейха накшбандийа воспринимались такими известными в Дагестане муллами, как Джамал-Эддин, Юсуп-Хаджи, Гази-Мухаммад, Шамиль, Ташу-Хаджи и др. Среди посещавших проповеди Ярагского был также и вождь чеченских крестьян, знаменитый наездник Бейбулат Таймиев.

Призывы шейха Ярагского к свободе, независимости, газавату оказались созвучными настроениям горцев и получают широкий резонанс среди части лезгин, аварцев, чеченцев, поднявшихся на борьбу под знаменем газавата. Испытывающие колониальное угнетение и унижение жители Южного Дагестана, в том числе его односельчане, первыми стали призывать к газавату2.

В 1825-26 годах вспыхивает вооруженное восстание чеченцев. Его фактическим организатором был Бейбулат Таймиев, осознавший, что без поддержки духовенства невозможно поднять против царизма народные массы. На съезде чеченского народа, состоявшемся 29 мая 1825 года в ауле Майртуп, шейх Ярагский, прибывший в Чечню по приглашению Бейбулата, выступает с зажигательной речью, повторяет идеи о газавате, высказанные им в Дагестане3.

Будучи светским человеком, Бейбулат понимал, что в борьбе с колониальной политикой царизма в Чечне не обойтись без тесного союза с духовенством. Поэтому он искал союзников среди авторитетного дагестанского духовенства, приглашал его представителей на организованный им съезд чеченского народа. Как отмечает Л.Н. Колосов, наряду с Бейбулатом «чеченским восстанием руководили два имама: Авх и Магома»1. Как видно, восстание чеченцев, хотя и было организовано Бейблатом, но в нем активное участие принимали и представители чеченского и дагестанского духовенства.

Шейх Ярагский, осознав неизбежность военно-политической и религиозной борьбы с царизмом, не предпринял практических шагов, чтобы реализовать высказываемые им идеи. К практической реализации новой идеологии приступил аварский мулла Гази-Мухаммад, обучавшийся тарикату накшбандийа у дагестанского мистика Джамал-Эддина Казикумухского, посвященного в тарикат накшбандийа Мухаммадом Ярагским. Но для этого потребовалось почти десять лет с момента, когда учение накшбандийа-халидийа начало распространяться в Дагестане. В деятельности Гази-Мухаммада учение накшбандийа-халидийа приобретает воинственный характер. Как-то, обратившись к своему ученику и другу Шамилю, он произнес: «Давай, Шамиль, делать газават!». Но Шамиль, обучавшийся тарикату у Джамал-Эддина Казикумухского, не был готов для такого радикального поворота в своей религиозной деятельности.

Если шейх Ярагский довел ситуацию в Дагестане до осознания необходимости совершения газавата, то Гази-Мухаммад начал практически реализовывать эту идею газавата, объявив религиозную войну против местных феодалов и царизма. Гази-Мухаммад, бесспорно харизматическая личность, настаивал на необходимости объявления газавата против завоевательной политики царизма, хотя его духовный учитель, шейх Джамал-Эддин Казикумухский, категорически запрещал ему возвещать газават, предвидя, что война против русских обернется для дагестанских народов большой бедой. Но Гази-Мухаммад, поддержанный Ярагским, начинает освободительную борьбу. С. К. Бушуев главную причину возникновения и распространения Кавказской войны видел «в экономическом разорении и политическом унижении горского населения царизмом», а «священная война (газават) была ответом горцев на «звериную завоевательную политику царизма»1. Как видно, начавшийся в Дагестане газават все-таки явился следствием ужесточения завоевательной политики, углубления военно-политических противоречий между горцами и царскими военачальниками.

Шамиль не сразу присоединился к Гази-Мухаммаду, что было связано с тем, что он понимал принципиальное различие между газаватом и суфийским мистицизмом, проповедуемым его духовным учителем Джамал-Эддином Казикумухским, запрещавшим какое-либо насилие. Абдурахман, сын Джамал-Эддина Казикумухского пишет, что его отец написал Гази-Мухаммаду письмо следующего содержания: «Совершенный ученый мюрид Гази-Мухаммад, если ты вступил на путь накшбандийских наставников, настоятельно тебе нужно неотступно уйти в уединение и многократно славословить Аллаха и наставлять тех, кто тебя навестит, тому, что ты знаешь. Тебе нет нужды толкать людей на смуту и гибель. Известно, что смуты без конца будут продолжаться, если ты начнешь дело, которое ты хочешь»2.

Получив это письмо, Гази-Мухаммад прилагает его к своему письму шейху Мухаммаду Ярагскому, в котором пишет, что «Джамалуддин запрещает мне в прилагаемом письме борьбу за веру, в то время, как Всевышний Аллах, согласно упоминаемым благородным стихам, призывает к борьбе, какому из этих двух высказываний мне повиноваться?» На поставленный вопрос Ярагский ему лаконично ответил: «Велению Аллаха целесообразнее повиноваться, чем распоряжению Джамалуддина. Но ты выбери то, что считаешь нужным»1.

Но письменная поддержка газавата, полученная Газимухаммадом от М. Ярагского, послужила основанием преодоления запрета Джамал-Эддина. Абдурахман комментирует эту ситуацию следующим образом. Если бы Аслан-хан обошелся с людьми более учтиво после изгнания шейха Ярагского и попрания его авторитета, он не разрешил бы Газимухаммаду джихад. Тем более, что последний всегда повиновался ему. А народ остался бы и поныне в спокойствии2.

Некоторые исследователи ошибочно полагают, что Шамиль получил звание суфийского шейха. На самом деле он был лишь халифой (помощником) шейха. При живом шейхе Джамал-Эддине Казикумухском Шамиль не имел права самостоятельно распространять тарикат накшбандийа, хотя он был прекрасным знатоком теории и практики этого учения. Известный факт, что он не раз впадал в состояние джазмы (экстаза), говорит в пользу того, что он хорошо усвоил приемы практического суфизма. Но функции шейха накшбандийа им никогда не выполнялись, поэтому ни в Дагестане, ни в Чечне у него нет последователей-мюридов, совершающих ему вирд, то есть упоминающих его имя во время зикра наряду с именами Аллаха, пророка Мухаммада, суфийских устазов.

Освободительную борьбу горцев под руководством имама Шамиля зачастую в литературе называют кавказским мюридизмом. Понятие «мюридизм» не охватывает более широко по объему народно-освободительное движение кавказских горцев. Цели, задачи, содержание движения сопротивления кавказских горцев выходят за рамки этого религиозно-политического движения мюридизма. Участниками движения Шамиля были не только мюриды тариката накшбандийа, в числе которых находились ученики шейха Джамал-Эддина Казикумухского, считавшего, что газават и тарикат несовместимы, но и простые крестьяне, осознавшие необходимость освобождения от социального гнета, защиты своей родины от внешнего врага. Отстаивая свою родину, образ жизни, они опирались на традиционные духовные ценности, на нормы адата и шариата.

Шамиль различал мюридов, разделяя их на тарикатских и наибских. Кроме мюридов тариката, Шамиль признавал существование других мюридов, которых «уже следует обозначать не «учениками», а «исполнителями», «приближенными или «близкими людьми»1. Этих последних Шамиль и называл «наибскими мюридами». Первых он считал сугубо духовными лицами, неспособными к газавату, препятствующими священной борьбе, а вторых - воинами газавата. Как утверждает А. Руновский, отличие их друг от друга Шамиль видел в том, что мюридами тариката делались люди не особенно храбрые и те, кто были «чересчур набожны»2. Наибские мюриды были воинами, готовыми слепо повиноваться своему наибу «как бы бесчеловечны и нелепы его приказания не были»3. Эти мюриды находились на обеспечении наибов, от них они получали все необходимое для ведения войны против царских войск и для своего существования. Общее число наибских мюридов в Дагестане не превышало 550 человек, а 132 из них состояли лично при Шамиле, а остальные находились в распоряжении его наибов и мудиров (генералов)4.

Царский генерал и историк Р.А. Фадеев писал: «Мюридизм выключил из жизни человека все человеческое и поставил ему два правила: ежеминутное приготовление к вечности и непрерывную войну против неверных, предоставляя на выбор – смерть или соблюдение этих правил во всей их фанатической жестокости»5. Такая интерпретация мюридизма объяснима желанием выставить в негативном свете идеологию мюридизма, которая довольно успешно мобилизовывала сопротивление горцев в их борьбе против политики царизма на Кавказе.

С нашей точки зрения, нельзя отождествлять термины «тарикат» и «мюридизм», поскольку в условиях Северо-Восточного Кавказа они имеют разные смысловые нагрузки. Мюридизм утвердился в начале Кавказской войны и связан с политическим противостоянием колониальной политике царизма. Мюридизм как идеология допускает призыва к газавату, когда тарикат отвергает такой религиозно-политический радикализм. В. Х. Акаев определяет тарикат, как путь, ведущий к Богу и предполагающий духовное, нравственное совершенствование и возвышение1.

В Чечне Шамиль вербовал в мюриды представителей лучшего чеченского юношества. Становясь мюридами Шамиля, юноши приносили клятву на Коране, утверждая, что будут свято исполнять все приказания, какого бы рода они не были. Мюрид «обязывался поднять руку даже на родного брата, если бы начальник того требовал»2. Мюриды составили «особый орден, чтивший волю лишь человека, на службе которого они находились, и забывший для него сами узы родства»3. Институт мюридизма в руках такого умного человека, как Шамиль, служил ему «самым верным орудием к распространению власти, и он употреблял мюридов к истреблению опасных для него людей»4. На этой почве в Чечне число кровной мести значительно возросло. Через этот институт мюридизма упрочилась власть Шамиля в Чечне и им предпринималась попытка уничтожения адатов и утверждения шариата.

По предложению Джамал-Эддина, тестя Шамиля, был создан Совет (Диван-хана), состоящий из дагестанских алимов, преданных Шамилю и мюридизму. Мюриды использовались «для приведения в исполнение приказаний, распоряжений начальников1, при каждом из них находилась постоянная стража, составленная из тех же мюридов. После Кавказской войны наибские мюриды практически исчезли, институт мюридизма в шамилевском варианте перестал существовать. На Северном Кавказе после Джамал-Эддина Казикумухского и Кунта-Хаджи (зачинателя кадирийского тариката в Чечне в конце 50-х годов ХIХ века) в чистом виде мюридов тариката, целиком и полностью посвятивших себя мистическому познанию Бога, духовному самосовершенствованию, не существовало.

Газават, объявленный Гази-Мухаммадом, продолженный Шамилем, прежде всего, был направлен против аварских ханов, придерживающихся адата, традиционной культуры, сложившихся общественных отношений, ущемлявших положение свободных горских обществ. На этой почве между сторонниками утверждения шариата и их противниками часто возникали кровопролитные столкновения, сопровождавшиеся многочисленными жертвами горцев. Известно, что Гази-Мухаммад, борясь с горскими адатами, многократно сталкивался с нежеланием горцев принять строгие нормы шариата, лишавшими их как вредных привычек, так и сложившихся многовековых социально-политических отношений. Он жестоко наказывал за употребление табака, спиртного, игру на традиционных музыкальных инструментах, свадьбу по адату и пр.

Шариатский ригоризм Гази-Мухаммада проявлялся и в том, что он стал преследовать своего учителя, известного алима Дагестана Саида Араканского, грешившего употреблением вина, имевшего тайные сношения с русским командованием. Ворвавшись в его дом, он разбил весь его погреб, вылил из бочек вино. От неминуемой расправы Саида Араканского спасло отсутствие в доме в момент нападения Гази-Мухаммада. Как отмечает М. Гаммер: «С благословения Мухаммеда аль-Яраги Гази Магомед собрал своих сторонников и начал «обходить аул за аулом, чтобы (силой) вернуть грешников на праведный путь, наставить заблудших и сокрушить преступное начальство аулов»1. Западный исследователь мюридизма Мухадин Кандур писал, что «Гази Мулла захватил Карани, Эрпели и Миатли, прибегая при этом к террористическим методам, для того, чтобы заставить жителей этих селений следовать за ним»2. Большинство известных религиозных деятелей Дагестана признали Гази-Мухаммада своим имамом, к его джихаду присоединялись дагестанские аулы. Только ханша Паху-Бике отвергала религиозный радикализм имама, соблюдая при этом договоры, заключенные ее мужем с Россией3.

Религиозный радикализм Гази-Мухаммада, о котором пишет Кандур Мухадин, начинается с воззвания ко всем обществам Дагестана. Он заявлял, что твердо решил защитить шариат и посвятить свою жизнь этому богоугодному делу и требовал от горцев отказаться от греховных и злых деяний, заблуждений. В воззвании сообщалось, что он восстал «ради спасения правоверных и на погибель неверным», высказывал надежду на то, что победит русских и «злоумышления гяуров не осуществятся, поскольку Бог не на стороне неверных»4. Он угрожал наказанием тем, кто не знает основные молитвы мусульман. Гази-Мухаммад силой навязывал каноны шариата горцам Дагестана, требовал от них присоединения к его движению и решительной борьбы против русских. В ходе утверждения шариата ему приходилось преодолевать сопротивление горцев, не желавших отказываться от адатов, веками утвердившихся привычек и традиций. С другой стороны, царские власти, опасаясь распространения его влияния и религиозного радикализма, начинают военные действия против Гази-Мухаммада и его мюридов. В сражении с русскими войсками, окруженный под Гимрами намного превосходящими силами, он погибает.

Шамиль, продолжая дело своего учителя, в своих обращениях к народам Дагестана и Чечни призывал к упорной борьбе с неверными, не щадя ни своих жизней, ни имущества. Выступления Шамиля всегда изобиловали воинственной фразеологией. После гибели Гази-Мухаммада Шамиль обратился к гимринцам с грозной речью, в которой заявлял, что поднимет святую веру на подобающую ей высоту и жестоко накажет тех, кто желает изменить шариату1.

Шариат утверждался в решительной борьбе с вредными привычками: употребление спиртного, курение табака, развлечения, танцы, игры на музыкальных инструментах. Судя по русским и местным арабо-графическим текстам, Шамилю эту задачу так и не удалось выполнить, что было связано с тем, что дагестанские и чеченские общества решительно выступали против грубо навязываемого им шариата. По этому поводу Н.А. Смирнов писал: «Нельзя представлять дело таким образом, что горцы беспрекословно подчинились власти имама Шамиля, безропотно выполняли его требования, касающиеся участия в газавате (джихаде), перестройки быта в соответствии с нормами шариата, чтобы они не вели торговли с русскими и находившимися под их властью горскими племенами и селениями»2. Настойчивое сопротивление Шамилю оказывало чеченское общество чеберлоевцев. Шамилю чеберлоевцы написали издевательское письмо, в котором сообщали, что они уложили его шарит в бурдюк, перевязали горло и предлагали прибыть к ним в горы, чтобы забрать его. Между войсками Шамиля и чеберлоевцами произошло крупное военное столкновение, в ходе которого Шамиль жестоко расправился с ними. Противники мюридизма, газавата были и среди традиционного мусульманского духовенства, обличавшего шамилевский радикализм в своих проповедях, за что «подвергались гонениям и репрессиям вплоть до смертной казни»3.

Адаты, составляя ядро традиционной горской культуры, оказались слишком укорененными в быте, обычаях, ментальных особенностях горцев. Шамилю не удалось преодолеть сопротивление закрытого горского общества, основанного на адатах. Они продолжали сохраняться и при его имамате, после него, при советской власти и сегодня живучи. Но и шариат постепенно отвоевывал позиции в духовной и социальной сферах жизни горцев, хотя говорить о доминировании шариата в жизни горцев не приходится. Ибо многие духовные, семейно-бытовые отношения между горцами продолжали регулироваться по нормам адата. Это обстоятельство было использовано царской властью, которая решила отдать «предпочтение адатам, всегда защищавшим интересы господствующего класса горских феодалов, ханов и беков»1.

Деятельность Шамиля по утверждению шариата распространялась не только в Дагестане и Чечне, но и среди черкесских народов. Наиб Шамиля Хаджи-Мухаммад распространил среди многих тысяч горцев мюридизм, составивший «между черкесами особую партию хаджиретов»2. Хаджиретами называли муртазигов, что означало то же самое, что и мюриды. Другой наиб Шамиля Мухаммад-Эмин, опираясь на мюридов, распространил среди абадзехов, которые «давно изгнали своих князей и дворян, а потому мюридизм, проповедующий общее равенство, приходится по душе этим племенам»3. Он, проповедуя мюридизм и шариат, «учредил особые суды как для решения дел по шариату, так и для наблюдения за покорными ему племенами»4.

К числу выдающихся достижений в религиозно-политической деятельности Шамиля относят создание им исламского государства имамата, образованного «из различных народов Дагестана и Чечни»5. Имамат был основан на шариате, его главой являлся имам – лицо, прежде всего религиозное, а затем светское, политическое. В ходе священной войны имам становится главнокомандующим вооруженных сил мусульман. Он соединял в себе власть религиозную и военно-политическую.

Мюридистское государство не имело четко определенных, закрепленных границ, и причина тому была непрекращающаяся война с Россией. Шамиль стремился создать союз северокавказских племен, ему за 25 лет удалось включить в состав своего имамата весь Дагестан, большую часть Чечни, но вовлечь Кабарду и Черкесию в его лоно ему не удалось. При Шамиле идеология мюридизма переросло в мощное национально-освободительное, политическое движение, бросивший вызов могучей России. В идеологии мюридизма политическое начало доминировало над собственно религиозным началом.

Война Шамиля против России преследовала в большей степени политическую цель, нежели религиозную. Сознание горцев, хотя и было облачено в религиозную оболочку, но в нем глубоко укоренилось чувство национального патриотизма, стремление не допустить царского завоевания Кавказа, обрести свободу и независимость. Данное явление мы считаем мюридистским национализмом кавказских горцев. Как отмечает западный исследователь мюридизма Мухадин Кандур, «мюридистское движение абсолютно соответствовало установкам глубоко укоренившегося национального самосознания, главными элементами которого являлись любовь к родной земле, своим традициям, к установленному порядку вещей»1.

Идеология мюридизма не была чисто религиозным явлением, она включала в себе элементы национального самосознания. Рост самосознания кавказских горцев в период их борьбы с царизмом связан с идеологией мюридизма, призывавшего их на газават против захватчиков. На этом этапе мюридизм помогал горцам приобрести чувство единства и сплоченности. Мюридизм как идеология национально-освободительного движения после поражения Шамиля и крушения его теократического государства имамата прекратил свое существование. О мобилизующей роли мюридизма писал Р. А. Фадеев в своей книге «Кавказская война». «Мюридизм, - пишет этот автор, - так крепко сплотил общественное устройство горцев, что в продолжение целого года, с осени 1856-го до осени 1857 года, нанося им целый ряд поражений и занимая местность за местностью, мы не покорили еще ни одного человека»1.

«Мюридизм – это наиболее реакционное течение в исламе, выдвигающее в качестве главного догмата изуверскую идею беспощадного истребления всех немусульман»2, - утверждается в журнале «Шпион». История мюридизма не знает призывов к «беспощадному истреблению всех немусульман». Если исходить из этимологии слова «мюридизм», то - это учение о поисках путей, ведущих к Богу, осуществляемых под руководством учителя (шейха), а в период завоевательной политики царизма на Северном Кавказе он превратился в идеологию антиколониального национально-освободительного движения горцев.

Часто в различных изданиях прошлого и настоящего встречаются неправильные определения и интерпретация мюридизма. В научной литературе существует позиция, высказываемая М.М. Блиевым о том, что «мюридическая идеология складывалась на значительно более широкой основе, чем борьба с политикой А. П. Ермолова»3. С этим можно согласиться, так как политика Ермолова, как фактор внутренний, способствовал разжиганию религиозного фанатизма горцев. Кроме того, на мусульманские народы Северного Кавказа оказывала влияние Османская Турция, пытавшаяся использовать сопротивление горцев для своих геополитических интересов. Однако последний фактор не имел столь большого значения, которое ему придает М. М. Блиев.

Военной опорой имамата Шамиля, как теократического государственного образования, были наибы и мюриды. Наибы беспрекословно подчинялись главе имамата, наибы обязывались оказывать взаимную поддержку в случае, если в наибстве произойдет несчастье. Часто набы враждовали между собой, что позволяли русским легко их одолевать. Шамиль строго наказывал наибов за провинности.

В дружине наиба важное место занимал дружинник, которого называли наибским мюридом, участником всех боевых сражений. Как отмечает А. Руновский: «…наибские мюриды наводили страх на местное население».

В конце Кавказской войны на смену движению мюридизма, с его призывами к газавату, приходит новое движение, названное зикристским, возникшее на базе кадирийского тариката. Зикризм, как новая духовно-религиозная реальность, будучи разновидностью мюридизма, связан с непосредственной деятельностью чеченского суфия Кунта-Хаджи Кишиева. По своему идейному содержанию это учение представляло духовную альтернативу накшбандийа-халидийа.

Становление учения шейха Кунта-Хаджи, отпочкование от кадирийского братства мелких зикристских групп с соответствующим идеологическим оформлением, происходит в условиях поражения кавказских горцев и окончательного утверждения царизма в крае. Эти вопросы наиболее последовательно изложены в последующих разделах диссертации.

На Северном Кавказе учение накшбандийа Шамиль использовал в религиозно-политических целях, что видно в движении мюридов, следовавших требованиям газавата. Практическая реализация религиозно-радикалистских идей мюридизма произошла в ходе образования имамата Шамиля, существовавшего в течение двадцати пяти лет.

Суть мюридизма заключается в отходе от идей накшбандийа, призывающего к ежедневным
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Центр системных региональных исследований iconЦентр системных региональных исследований
Добаев И. П. Терроризм и антитеррористическая деятельность на Юге России. – Москва Ростов-на-Дону: Социально-гуманитарные знания,...
Центр системных региональных исследований iconНовые поступления в библиотеку за ноябрь 2012 г. Аграрная экономика
А. В. Горбатовский [и др.]; Республиканское научное унитарное предприятие "Институт системных исследований в апк нанб". Минск : Институт...
Центр системных региональных исследований iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию Российской Федерации Центр социологических исследований
Ключарев Григорий Артурович, Пахомова Елена Ивановна, Трофимова Ирина Николаевна. Молодежь группы риска: от наказания к профилактике....
Центр системных региональных исследований iconРоссийской федерации
Это требует качественных изменений в организации и управлении производством на всех его уровнях. Эффективный управленческий процесс...
Центр системных региональных исследований iconПлан Понятие психолого-педагогического сопровождения. Основные направления психологического сопровождения деятельности педагогов в условиях системных изменений
Психологическое сопровождение деятельности педагогов дошкольного образования в условиях системных изменений
Центр системных региональных исследований iconЮбилей пагуошского движения
Пагуошский комитет продолжает оставаться одной из ведущих научных неправительственных организаций России по вопросам сокращения и...
Центр системных региональных исследований icon"экономика, финансы, менеджмент: проблемы и перспективы развития"
Центр экономических исследований Института фундаментальных исследований приглашает Вас принять участие в работе Международной научно-практической...
Центр системных региональных исследований iconПостановление Правительства Республики Казахстан от 9 августа 2012 года №1036
Об утверждении Правил предоставления инновационных грантов на приобретение технологий, проведение промышленных исследований, поддержку...
Центр системных региональных исследований iconПрограмма учебной дисциплины История и методология международных и региональных исследований History and Methodology of International and Area Studies федерального компонента цикла днм. Ф. 02 по направлению 032300 «Регионоведение»
Рецензенты: к полит наук Елена Борисовна Павлова, к полит наук Татьяна Алексеевна Романова
Центр системных региональных исследований iconПрограмма конференции Конференция проводится при финансовой поддержке: Российского фонда фундаментальных исследований Московского энергетического института ООО «Наука-Сервис-Центр»
Секция VII – Разработка технологий и аппаратов с использованием закрученных потоков
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница