Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы




НазваниеУчебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы
страница14/20
Дата03.02.2016
Размер7.24 Kb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

V.3.Материалы для организации семейного чтения и проведения классных часов

V.3.1. Как читать отечественную историю для формирования гражданской идентичности подростка.

В современной философии истории популярна теория зависимости от пути (path-dependence theory) с ее непритязательной истиной: точка, к которой мы придем, во многом зависит от точки, из которой мы вышли. Наша сегодняшняя ситуация, а в большой мере и будущая, безусловно, зависит от культурно-исторических факторов – от своеобразного и весьма разнородного языкового, культурного, экономического и общественно-политического наследства финно-угорской, иранской, славянской и тюркской племенной мозаики Восточной Европы и Северной Азии, Византии, древнерусских княжеств, Золотой Орды, Московского царства, Российской империи, русских революций, СССР, от нашей принадлежности к восточнохристианской, а не западнохристианской цивилизации.

Негативными частями такого наследства в современном мире (а например, в высоком средневековье некоторые из этих черт были бы весьма позитивны!) являются:

  • отношение к государству как семье с суровой властью отца (патернализм) и надежда на милость «сильных мира сего» (клиентализм);

  • представление о том, что «я» последняя буква в алфавите и отказ от собственной ответственности, прав и свобод, интересов и мнений перед лицом коллективных требований (коллективистское сознание);

  • преобладание отношений господства и подчинения во всех областях общественной жизни и низкий уровень взаимодоверия, взаимопомощи и готовности сотрудничать для достижения общих, общественно и политически значимых целей. При этом, так сказать, бытовое товарищество и взаимопомощь в частных делах, по- соседски, или по-родственному у нас были до недавнего времени весьма распространены.

Поэтому, именно в странах восточно-христианской цивилизации (наряду с Россией, это Украина, Белоруссия, Грузия, Греция, Болгария, Сербия, Черногория, Румыния, Молдова…) имеет место проблема гражданской идентичности. В западнохристианской цивилизации эта проблема давно решена, в иных цивилизациях, не опирающихся на иудео-христианские основы, такой проблемы просто нет.

Цивилизационную принадлежность, культуру, как и их части: экономику, социальный строй и политические формы, невозможно изменить за год или даже десятилетие. Но изменять их надо, глядя, кстати, с уважением на усилия, тех же сербов, или белорусов, или болгар. И менять их придется, пусть и не скоро, если мы вообще хотим обеспечить развитие и процветание в России именно нашего типа цивилизации, если мы хотим остаться в среде развитых стран и народов, а не оказаться прямиком в «третьем мире».

V.3.2. Текст для самоопределения. Кто граждане, а кто неграждане, и что из этого следует.

1. Как возникла гражданственность? История преобразования принадлежности к племени, народу и государству в гражданскую идентичность.

Человек всегда является членом какой-либо социальной группы. Так было во все времена. У человека нет еще своего имени, а он уже чей-то родич, соплеменник и, так сказать, «человеческий детеныш», в смысле собрат всех людей вообще. Античные греки (Аристотель и др.) точно определили – человек есть общественно-политическое животное.

Но… Можно быть членом группы (семьи, рода, дома, деревни, этноса, учебного, производственного, художественного, научного коллектива, конфессии, нации, расы, государства, всего человечества) двумя принципиально разными способами.

Можно «объективно», то есть независимо от своего желания к группе «принадлежать», а можно в группу «субъективно» по своей воле «входить», или, говоря языком науки психологии – иметь в этой группе идентичность.

Отношение между «принадлежностью к группе» и «идентичностью в группе» приблизительно такое же, как между рабством и свободой.

Но совсем особый случай, когда перед нами не просто человек – а именно гражданин, то есть член весьма специфической социальной группы – гражданского общества. Не может быть граждан вне гражданского общества, и не может быть гражданского общества, если люди не являются гражданами, а представляют сбой население, подданных.

Так вот, гражданин это тот, кто к своему обществу (государству) одновременно и «объективно принадлежит» и у которого в этом обществе (государстве) субъективная (по своей воле) идентичность.

И вся история европейского человечества (от Древней Греции и Рима, до современных Греции же, Италии, Исландии, Сербии, Белоруссии и т.п., и слава Богу – пока еще – России) была не чем иным как постепенным усилением и превышением субъективной идентичности над объективной принадлежностью.

А все человечество за пределами иудео-христианской цивилизации, гражданской идентичности не знало до самого последнего времени (какие-то сто лет!) – и прекрасно обходилось раз и навсегда данной принадлежностью к роду, племени, религии, государству.

А теперь, рассмотрим все вышесказанное подробно, с известными иллюстрациями и на доступных примерах.

Вот перед нами классический этнографический пример первобытнообщинной культуры, когда принадлежность к «человечеству» оказывается равна принадлежности к роду и племени (этнической группе). Для первобытного человека – индейца-ацтека или африканского зулуса или сибирского юкагира «чужак» не был «человеком», со всеми вытекающими последствиями. Это и людоедство (каннибализм), и обязательное убийство чужого, и более поздние, но достаточно яркие следы, вплоть до нынешней бытовой и государственной ксенофобии. Назовем наиболее яркие из этих «следов»

Во-первых, первоначальное «патриархальное рабство», которое выглядело как особая милость, как пощада от неминуемого «убийства чужака».

Во-вторых, «гостеприимство и странноприимство» - эти исключения из правил «обязательного убийства чужака». Поэтому «гость» или «странник» должны выполнять строго определенные, так сказать, ритуальные действия. Сесть у очага и посыпать голову золой, или припасть к груди (руке, колену) матери-хозяйки дома, обязательно принять пищу и (или) женщину из данного дома, и т.п.

В-третьих, - это сложный обряд усыновления - буквально признание за человека путем магических операций, близких к развернутому «гостеприимству».

В четвертых, - это языковые, и сохранившиеся до сего дня во многих живых языках метки «чуждости»: «немец» - то есть немой, «варвар» - то есть не говорящий по-человечески, «нелюдь», «нехристь», «нерусь» и т.п.

Вот другой пример уже из античных времен. Здесь личность, пусть даже еще очень социально зависимая, осознает и высоко ценит субъективную¸ то есть прямо основанную на собственной позиции, принадлежность к родному городу-государству-общине.

Особенно важно для нас то обстоятельство, что предзаданность, «объективность» принадлежности личности к «гражданской общине» оказывается, так сказать, вторичной по отношению к осознанию, и субъективной высочайшей ценности указанной принадлежности. Что, кстати, достаточно долго не устраняет ни предзаданности, ни «объективности», ни «очевидности», ни невозможности для индивида, что либо с этой принадлежностью сделать.

Так римские граждане в классические времена были гражданами по рождению («civеs nati17»), так же, как и граждане Афин, Коринфа, Спарты, Мегар и т.п. И что бы ни случилось, они не могли перестать ими быть. Сограждане могли их изгнать, казнить, проклясть, - но не могли отменить их принадлежность к данному полису. Они становились гражданами полиса – своей гражданской общины «вне и независимо от своего сознания» по «неписанному обычаю и писанному праву» (то есть в общем сознании), и не могли ни при каких условиях потерять данную принадлежность. Однако само полисное гражданство и в общественном, и производном от него индивидуальном сознании представлялось как нечто надприродное, договорное, и в высшей степени ценное18».

То есть свободно принятое личностью на себя и лишь поэтому – предзаданное, объективно сущее.

С виду, античная «гражданственность» оставалась такой же «плотной», «телесной», неотделимой от индивида, как и первобытная этничность-человечность. Но самим фактом своего появления, она поставила под сомнение объективность и предзаданность и «этничности», и «человечности».

Потому, что и «этничность» (я - эллин, дориец) и «человечность» (эллины принадлежат к человеческому роду, наряду с другими племенами) оказываются природными предпосылками для договорной, высоко ценной и религиозной принадлежности к гражданству полиса.

Так в античное полисное время раскалывается первобытное мифо-магическое совпадение этничности-человечности и возникает чрезвычайно продуктивный и задавший направление всей последующей европейской истории «треугольник принадлежностей»: этничности – гражданственности – «всечеловечности».

Но до определенного времени принадлежность к этносу, полису и человечеству не имела в себе ни грана «идентичности», поскольку последняя предполагает свободу выбора. А сама эта свобода, в качестве своей предпосылки, требует наличия не просто отдельной личности, но именно личности с выраженной индивидуальностью.

Поэтому следующий шаг - это рассмотрение постепенного усиления субъективного переживания принадлежности. Ослабления ее объективно предзаданных «плотных», «телесных» объятий, до тех пор, пока самое принадлежность не будет ясно осознана каждым из «принадлежащих» к гражданской общности. То есть до тех пор, пока «объективная» принадлежность, не окажется обусловленной «субъективной» идентификацией.

Уже в зрелой и, особенно, в поздней античности, когда зародилось и начало распространятся из Иудеи по всему римскому миру христианство, происходит постепенное ослабление «объективной предзаданности» принадлежности. Это выражается, во-первых, в быстром росте числа разных общественных групп и соответствующем росте числа «принадлежностей», и – во-вторых, в постепенно нарастающих возможностях для индивида осуществить акт выбора принадлежности.

Интересно отметить своеобразную диалектику данного процесса: реальность предоставляет индивиду ряд возможностей выбора принадлежности, зачастую выглядящих как необходимость. А сами повторяющиеся в опыте индивида акты выбора расшатывают в его внутреннем мире «объективность» и «предзаданность» принадлежности, буквально «заставляя» индивида становиться сначала ролевой, а затем и индивидуальной личностью.

Приведем примеры.

По мере расширения Римского государства, перед вошедшими в его состав этносами и гражданскими общинами открылись новые горизонты социальной мобильности, невиданные ранее.

Так, уже в I в. н. э. «природный» эллин, дориец или ахеец, гражданин Аргоса или Тиринфа, и одновременно подданный Римской империи, мог (подчеркнем акт выбора!) поступить на службу во вспомогательные войска римской армии. И там, отличившись, удостоится звания италийского или даже латинского гражданина. Став италийским или латинским гражданином, он получал право поступить на службу в регулярные войска, в легионы. И уже в качестве легионера-ветерана, после 25 лет беспорочной службы, приобрести римское гражданство с передачей этого звания своим детям, со всеми сопутствующими почестями: земельным наделом, скажем в Британии, и званием магистрата в Лондиниуме (будущем Лондоне).

Все это не отнимало у него ни его природного эллинства («дорийства» или «ахейства»), ни его гражданской принадлежности к полису Аргоса или Тиринфа.

Но одновременная принадлежность к двум гражданским общинам (Аргосу и Риму) по необходимости (подчеркнем это!) требовала от него акта идентификации – то есть рефлексии, осознания и той, и другой принадлежности, с выстраиванием соответствующих приоритетов и ценностных оснований. Социальный ветер «объективно» создавал из «индивида, принадлежащего коллективу» - индивидуальную личность, идентифицирующую себя как члена сразу нескольких общностей.

Еще на порядок глубже преобразование (инверсия) «объективной заданности принадлежности» в «субъективно приобрететнную и высоко ценную принадлежность, уже почти идентичность» наблюдается в ходе победного шествия в первые века нашей эры христианского вероучения и быстрого роста Церкви.

Сам факт крещения имел для христианина первых веков по Р. Х., - веков гонений, - характер подвига. Он требовал (в отличие от обычного римского порядка «суммирования» традиционных принадлежностей) полного отказа от всех них. Предположим, христианин был до крещения или «иудей», или «эллин», или «варвар», или «скиф», или «раб», или «свободный19». И вот, став членом Церкви, он полностью отказывается от своего «телесного и плотного» объективно заданного членства в традиционной и природной социальной общности. То есть буквально в акте веры - и сознания, и действия «выходит из этого мира». Становится «новым человеком», перешедшим «из царства необходимости в царство свободы», свободы - от природно-социальной нераздельности, от собственной этнической и общинной принадлежности, от всех связанных с этой принадлежностью обычаев и привычек, прав, обязанностей, повинностей и привилегий.

Освободившись от своих «ветхих» природно-общественных обязательств (вспомним, что для античного дохристианского человека сделать это было решительно невозможно), новообращенный христианин впервые в истории самостоятельно вступал в «новую» сознательно избранную им общность. Церковь по-гречески так и называется - «Ếκκλεσία» - «община», «собрание», «собор» по старославянски, или «общность» на современном русском языке.

Отныне, во всех имеющихся в последующей истории христианских народов случаях самостоятельного выбора и вступления индивида в социальную группу (от средневековой вассальной присяги – оммажа и до вполне современного вступления-поступления в профсоюз, университет или политическую партию) - объективный факт социальной принадлежности определяется свободным выбором.

Этот свободный выбор осуществляется уже не безликим индивидом-общинником, но вполне индивидуальной личностью. Теперь предпосылкой принадлежности становится идентификация, а сама принадлежность - идентичностью.

Однако здесь возникает серьезный вопрос.

Если личность «берет на себя ответственность» в ходе исторического развития за собственную принадлежность к социальной группе в акте (или процессе) идентификации, то распространяется ли идентификация на старые «естественные», «традиционные», «ветхие» формы принадлежности: этничность, гражданственность и (или) государственное подданство, «всечеловечность».

Можно ли говорить об этнической, гражданской, государственно-подданической и всечеловеческой идентичности, а следовательно и о свободе личности в выборе столь значимых и до сего дня «главных» принадлежностей:

  • принадлежности к этносу (выбор «крови и почвы»?!);

  • принадлежности к гражданскому обществу (выбор некоторого набора прав и обязанностей);

  • принадлежности к государству (выбор подданства?!);

  • принадлежности к человечеству (выбор «приоритетов в принадлежностях» и выбор между коллективизмом и солидарностью, «закрытостью и открытостью»).

Имеем ли мы право употреблять понятия «идентичность» к указанным «естественным», «традиционным», и оттого особо ценностно (и властно, и идеологически, и религиозно!) нагруженным формам принадлежности: этничности, гражданственности и (или) государственному подданству, «всечеловечности»?

Оказывается право мы имеем, но при существенном цивилизационно-культурном ограничении. А именно, лишь в том случае если господствующий психотип отдельного человека есть индивидуальная личность, то есть порождение иудео-христианской европейской – и западной и восточной (в частности, русской) цивилизации на довольно позднем этапе ее развития.

Ясно, что в связи с экспансией «европейского мира», данный психотип широко распространился по планете и оказал, и продолжает оказывать сильное влияние на другие типы психологической организации индивидов (кстати, не описанные на таком уровне научного анализа как европейская личность). И мы, вынужденные мыслить «в своем умственном пространстве», стоим перед необходимостью как-то учитывать это обстоятельство. И там, где личность «европейского типа» совершает акты индивидуального сознательного выбора, следует помнить, что индивид другого типа организации, принадлежащий к другой цивилизационной ветви, может действовать совсем не так, и думать совершенно иначе.

Так вот индивидуальная личность, сформировавшаяся в европейско-средиземноморской части мира на основе иудаизма и христианства, как мировой религии, может стать «частью» этноса, гражданского общества, того или иного государства и всего человечества лишь в том случае, если:

  • во-первых, будет обладать мотивом, волей, сознательным стремлением совершить акт идентификации и принять «на себя» этническую, гражданскую, государственную, всечеловеческую идентичность;

  • во-вторых, будет оспособлена (компетентна) осуществить все необходимые для такого акта мысли и действия;

  • и в-третьих – будет обладать рядом качеств: привычками, способностями, навыками, умениями, потребностями и т.п, для того, чтобы принятую «на себя» единожды этническую, гражданскую и государственную, всечеловеческую идентичность – сохранить, укрепить, усовершенствовать, презентовать, транслировать своим «товарищам по идентичности» и потомкам. Превращая, тем самым, свою индивидуальную идентичность в факт культуры, в коммуникативное достояние других.


2. Что такое общество граждан (или гражданское общество)?

Если говорить совсем просто, но, одновременно, подчеркивая самую суть, то гражданское общество представляет собой объединение людей, признающих друг друга сотрудниками в деле организации, упорядочивания, своей жизни, совместного предусматривания и преодоления хаотических, непредсказуемых и оттого опасных сторон этой жизни. Эти свойства гражданского общества прекрасно понимали его первооткрыватели –античные греки и римляне. Они называли свои общества соответственно polis (умножение, соединение – греч.) и res publica (общее дело – лат.). Гражданское общество – «полис» по-гречески, «республика» по-латыни, «буржуазия» по-французски и «бюргерство» по-немецки - основаны на солидарности. То есть таком состоянии “Мы”, когда каждое “Я”, как икринка в зернистой икре, обладает собственной автономией, отдельностью, всей полнотой индивидуальных прав, признаков и свойств. Вместе с тем, солидарность - это такое состояние “Я”, когда гражданин не состоянии выполнить свою жизненную программу без содействия, сопереживания, сочувствия других не менее отдельных, автономных, индивидуально высокоорганизованных “граждански правомочных и правоспособных «Я».

В связи с этим правомерен вопрос, а может ли быть «негражданское общество»?

Безусловно. «Негражданские» или коллективистские общества до сих пор количественно преобладают на Земле. Коллективизм – такое состояние общества, где преобладает, господствует, диктует свою волю “МЫ” – община, государство, этнос, конфессия. «Я» в этом общественном устройстве – «винтик», «кирпичик», безликий и безвольный инструмент движения к коллективной цели. Эта цель не рациональна, но величественна. Она, как правило, выражается либо в воле богов, либо в желаниях человекобога – деспота, «хозяина», царя и т. п. Другая сторона коллективизма – анархия и распад, если вдруг разрушается пирамидальное устройство взаимного порабощения. Исчезает или оказывается свергнутым, нелегитимным «ненастоящим» властитель, олицетворяющий коллектив.

В этом случае отдельные освобожденные «Я» не обладающие гражданской ответственностью пускаются во все тяжкие. Начинается «война всех против всех», и общество, страна, цивилизация гибнет. Но через некоторое время «обломки рухнувшего величия» вновь собирает сильный самодержец. Он снова подчиняет своей железной воле разбежавшиеся «винтики», собирает «вертикаль власти», и являет миру очередную империю.

Есть две легенды, прекрасно иллюстрирующие эти два магистральных пути возникновения и бытия цивилизаций - путь гражданского общества и путь «негражданского общества».

Одна – древнегреческая. «Было 12 деревень со своими обычаями, родством, судьями и рынками. Они враждовали между собой, и постоянно вредили друг другу, хотя говорили на одном языке и поклонялись одним богам. Наконец, жителям надоело такое положение, они собрались в центре своей земли и решили отныне иметь общее место для собраний, суда, рынка, сбора войска и служения богам. Они постановили сообща утверждать общие законы и выбирать для исполнения этих законов наиболее достойных из своей среды». Легенда эта в том или ином виде встречается у известных древних историков и философов – от Фукидида до Аристотеля. Она объясняет, откуда пошла эллинская цивилизация

Другая легенда – древнерусская. С нее начинаются все ранние отечественные летописи. Она гласит о том, что «вста род на род и племя на племя»…и не было «в земле наряда». И послали к варягам из «Заморья», чтобы пришли «володеть и княжить». И варяги пришли установили «наряд», Рюрик, старший брат «сел в Новегороде», Трувор – средний брат - в Изборске, а Синеус – младший из братьев - на Белоозере. И стал Рюрик посылать своих мужей по городам брать дань и судить…Эти события летописцы единодушно считают началом России – отсюда «есть пошла Русская земля».

Не будем делать глобальные выводы. Перед нами всего лишь легенды. Но такие легенды, которые прекрасно иллюстрируют самоотношение народов их составивших, к своему общественно-политическому устройству. На основании этих легенд уверенно можно сказать только одно – древние эллины прекрасно понимали, что они живут в гражданском обществе и считали его наилучшим. Древние русичи прекрасно понимали, что они живут в «негражданском обществе» и считали его … наименьшим злом.

Для древнего грека государство – великое благо, плод совместного труда для умножения сил и уменьшения общих рисков. Для древнего русича – государство – неизбежное зло, связанное с добровольным рабством, ради установления порядка, без которого жить, в общем-то, нельзя…


3. Как возникли негражданское и гражданское общества?

После того, как завершился переход к производящему хозяйству и наступил «век металла» – сначала бронзы, а потом железа, после того, как возникла письменность и первые законы, религиозные и ранние научные взгляды – первобытная община «родила» государство. Которое «надстроилось» над племенем-родом, большими семьями и общинами соседей-хозяев. И как только это произошло государство приобрело власть над племенными и родовыми структурами, семьями и общинами соседей.

В странах с деспотической формой правления (Египет, Шумер, Вавилон, Мохенджо-Даро и Хараппа, Китай, Ассирия, Мидия, Персия, Израиль) – племена, семьи и общины соседей приобрели государственный статус. Они составили негражданское или коллективистское общество -«социальное подножие» власти, в разных конфигурациях. Где-то высилась ступенчатая пирамида с деспотом-царем-богом на вершине, откуда идут ступени по нисходящей - племена-номы, общины-города, семьи-деревни (Египет, Шумер, Китай). Где-то встала простая вертикаль – в равном рабстве перед деспотическим государством и «лично» перед его монархом и племена-роды, и общины-деревни, и семьи (Ассирия, Мидия, Мохенджо-Даро и Хараппа); где-то сочетание той и другой схемы (Персия, Израиль). Таково происхождение негражданских обществ. С этих пор и существует жесткая зависимость: коллективистская, негражданская, обезличенная социальная ткань порождает деспотическое, вертикально, централизованно и единообразно сконструированное государство.

Однако в прибрежной средиземноморской зоне Древнего мира (Греция, Италия, Финикия) случилась «историческая мутация», имевшая громадное значение для будущего Европы. Здесь государство родилось «срощенным» с общиной соседей. Оно было достаточно равнодушным к роду и племени (чего стоит известная афинская поговорка: «оставь в покое племена и родичей»), но зато весьма чувствительным к отдельным семьям. Будучи изначально государством-общиной (греч.  - буквально: умножение-соединение), греческие, финикийские и – чуть позже италийские государства оказались сразу же перед необходимостью решать очень важную задачу. Эту же задачу с тех пор по-разному, но непременно, решают все солидарные, гражданские общества на Земле: как соединить в работающем механизме две совершенно разных природы управления - законность, порожденную свободой и правами (и гарантирующую свободу и права), и принуждение, связанное с насилием и по необходимости – с подавлением свободы и умалением прав.

Тут же отметим, что для «негражданских», коллективистских обществ, организованных в деспотические государственные формы этой задачи просто нет. Там не может быть свободы и законности, потому, что работает простой и единственный механизм управления: повеление властителя. И оно неукоснительно выполняется, либо по обычаю, либо под угрозой насилия, либо в результате насилия.

Но тем и прекрасна античность, что нерешаемая для деспотических государств задача совмещения свободы и принуждения, которые в своей противоречивой сумме и образуют самое юстицию, оказалась вполне по плечу даже древним гражданским обществам. Ибо здесь свобода оказалась привилегией сильных и разумных. Античная семья предпочитала осуществлять свой жизненный цикл внутри государства-общины и при его регулирующем вмешательстве. А государство-община не могла существовать иначе как «в теле» всей совокупности конкретных семей, осуществлявших помимо жизнеобеспечивающих и все социальные и все государственные деятельности. Точнее здесь очень долгое время вообще не возникало отделения и тем более противопоставления жизнеобеспечивающих, государственных и общественно-полезных деятельностей.

Так в средиземноморье во II – начале I тыс. до Р. Х. как раз в начале осевого времени возникло «человеко-сообразное» государство. Это государство непосредственно состояло из нескольких тысяч семей, включавших отца, мать, взрослых сыновей, детей, рабов (доморощенных, пленных и купленных). Каждая такая семья была и отдельным домохозяйством со своим участком земли, домом, запасами, скотом, хлебом в поле, виноградниками и т.п. Особенность же средиземноморского «человеко-сообразного» государства-общины не только в том, что оно «телесно» состояло из людей известных друг другу, все друг друга знали, кто чей отец, сын, брат, племянник и т.п. но и в том, что оно было «обозримо глазами», как говорил Аристотель – «его границы видны с Акрополя». И еще в том, что управлялось оно тоже «по-человечески». Либо группой «лучших», «знатных» отцов семей – и это аристократия. Либо значительно большей группой «зажиточных» отцов семей – и это полития. Либо всеми отцами семей – и это демократия.

И еще что важно. «Человеко-сообразность» государства-общины состояла в нераздельности прав-обязанностей. Владение землей было неразрывно связано с гражданскими правами. Право голоса в народном собрании и совете, а также исполнение управленческих функций предполагали ношение оружия и выступление на войну на суше и на море. Совершение религиозных обрядов сопровождалось участием в судопроизводстве в качестве обвинителей, защитников и судей.

Таким образом, власть здесь оказалась одновременно и общим делом. Власть не представлялась священной, она состояла в совершении общеполезной работы, и все связанные с ней привилегии - это некоторые «почести», но не присвоение чужого имущества, а скорее трата своего на общие дела. В этом государстве-общине впервые возник принцип социальной справедливости: кто богаче и могущественнее – тот и выполнял большие обязанности по урегулированию общественных интересов.


4. Зачем гражданскому обществу – государство, и государству – гражданское общество?

Дело в том, что есть деятельности, причем общие, социальные, которые гражданскому обществу чрезвычайно трудно осуществить. Например, объединить большие территории и разнородное население. Или вести долгую войну далеко от дома, содержать «на жалованье» правоохранительные органы и поддерживать устойчивое денежное обращение. Или уберечься от попыток сильных лидеров узурпировать власть и лишить граждан их природных прав…

И тогда гражданское общество, оставаясь собой, «вырабатывает из себя» государство. То есть целостную систему и совокупность организаций для выполнения этих и многих других функций уже не методом взаимопомощи и не на солидарной основе, а, так сказать, профессионально. При этом все элементы гражданского общества (суды, общественные работы, почетные обязанности, траты своего имущества на общие дела и т.п.) остаются и органично сосуществуют с государственными структурами и организациями.

И тут же становится понятно, зачем государству нужно гражданское общество. Действительно в государстве, которое опирается на гражданское общество, граждане законопослушны и инициативны, уклонения от уплаты налогов редки и вызывают осуждение общественного мнения, противоправные действия оказываются прежде всего безнравственными, а понятия «преступник» и «бесчестный человек» полностью совпадают. Государство, опирающееся на гражданское общество выполняет свои функции легко. Политик в таком государстве - нравственная личность, а администратор-чиновник - почтенный человек …Плюс государство в гражданском обществе относительно компактное, мобильное эффективное, так как множество жизнеобеспечивающих, социальных функций остаются за гражданским обществом…

Совсем иная картина в государстве, которое вынуждено иметь дело с «негражданским обществом». Такому государству приходится брать на себя не только политические, правовые, хозяйственно-регулятивные и силовые функции, но и вообще все социальные функции. Вплоть до заботы о том, чем накормить народ, как укрепить семью, каким образом защитить население от капризов природы, где, наконец, найти благие примеры и утвердить на здоровой основе начала нравственности. И как все это упаковать в приемлемый культурно-национальный миф, который еще называют национальной идеей.

Естественно, что такое государство изнывает от перенапряжения. Его чиновники многочисленны но малооплачиваемы и малоквалифицированны. Его налоговая система фискальна и крайне неэффективна. Его суды коррумпированы и не справляются с потоком дел, требующих разбирательства. Его правоохранительные органы опасны для мирных обывателей едва ли не больше, чем для правонарушителей. Его армия позорно бедна и плохо подготовлена для ведения войны…

Но самое неприятное для такого государства то, что подданные относятся к нему как к злу. Пусть это зло неизбежно, пусть мы сами его на себя взвалили, но зло есть зло… И оттого подданные не доверяют, саботируют, уклоняются и ведут себя по принципу: «не был, не привлекался, не состоял, не видел, не слышал, не знаю…» Отношение населения к государству, как к злу, и есть главная проблема «негражданских обществ». Ведь и сами государственные служащие от последнего коллежского регистратора до действительного тайного советника и канцлера состоят из того же населения. И каково им каждый день ощущать себя на службе у зла!

Отсюда у государства, которому досталось «негражданское общество» есть две модели эволюции:

  • либо действительно стать для подданных настоящим Ужасом, чтобы они повиновались мгновенно и всегда;

  • либо… воспользовавшись тем, что оно и так должно все делать вместо подданных, учредить державной волей гражданское общество и перестать быть злом, успокоив свою совесть и подняв свою эффективность.

Государство Российское ходило и тем и другим путем неоднократно и имеет опыт, пожалуй, самый богатый из всех иных государств и в устрашении своих подданных, и в попытках учредить «сверху» гражданское общество. Однако и до сего дня «на лад их дело не пошло, и вышло из него не дело, только мука…»

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

Похожие:

Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы iconПрограммы психолого-педагогической подготовки родителей по формированию гражданской идентичности личности в рамках социального партнерства семьи и школы Москва, 2012
Г на выполнение работ (оказание услуг) по проекту «Разработка и экспериментальное внедрение моделей психолого-педагогической подготовки...
Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы iconУчебно-методические материалы для проведения практических занятий в рамках образовательной программы
Учебно-методические материалы для проведения практических занятий в рамках образовательной программы «Преподавание истории и обществознания...
Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы iconПедагогические условия организации в дошкольном образовательном учреждении развивающей предметной среды по формированию у старших дошкольников основ гражданской идентичности (методический аспект) Радионова Ольга Радиславовна, к п. н
Педагогические условия организации в дошкольном образовательном учреждении развивающей предметной среды по формированию у старших...
Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы iconАнализ работы гоу сош №509 за 2010 2011 учебный год
Формируется у учащихся положительное отношение к учению как условию личностного роста. Данные условия способствуют всестороннему...
Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы iconРазвитие гражданской идентичности педагогов в процессе непрерывного профессионального образования
Д 212. 177. 02 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора педагогических наук в Омском государственном педагогическом...
Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы iconРабочая программа по Всеобщей истории. История Средних веков (6 класс), разработанная учителем высшей категории Сухановой А. Н
Программа предназначена для учащихся 6 класса общеобразовательной школы, образовательная область история. Курс истории на ступени...
Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы iconИнформационная культура личности библиографический указатель кемерово 2006
Библиографический указатель предназначен для исследователей, занимающихся разработкой теории формирования информационной культуры...
Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы icon«Удмуртия на карте России»
Заложены основы гражданской идентичности личности в форме осознания «Я — гражданин России»: чувства сопричастности к происходящему...
Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы iconМетодические рекомендации по развитию творческих способностей воспитанников
Главная задача педагогов выявить таких учащихся, привлечь их к активной исследовательской и экспериментальной работе, вооружить их...
Учебно-методические материалы для педагогов различных ступеней системы общего образования по формированию гражданской идентичности личности учащихся в рамках социального партнерства семьи и школы iconМетодические рекомендации по развитию творческих способностей воспитанников
Главная задача педагогов выявить таких учащихся, привлечь их к активной исследовательской и экспериментальной работе, вооружить их...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница