Как гром в ясный день?




Скачать 25.98 Kb.
НазваниеКак гром в ясный день?
страница6/7
Дата04.02.2016
Размер25.98 Kb.
ТипВопрос
1   2   3   4   5   6   7

II


Первые выстрелы по перестройке прозвучали со стороны «догматиков наоборот», которые заявили, что не было плана, не было концепции, что пустились в путь, не зная, куда он ведет. Не буду ни здесь, ни потом называть фамилий, потому что многие затем не раз меняли свои взгляды, во всяком случае — публично объявленные позиции.

Я всегда считал, что критика такого рода — либо демагогия, либо недомыслие, примитивизм мышления, заложенный в головы сталинистским по сути, интеллектуальным воспитанием.

Тот, кто требует сначала все расписать по пунктам, что и как делать, заранее предсказать все последствия каждого конкретного шага преобразований, тот по сути — противник реформирования общества, противник политики перестройки. Ибо такого расписания никто, кроме шарлатанов, не даст, никакая академия. Ответ должно дать общество. Подойдя к стадии глубоких перемен, оно «свою песню складывает», используя опыт других, но всегда — в собственном реальном контексте — с учетом традиции, достигнутого уровня развития, не только экономического, социального, научно-технического, но и культурного — в смысле общей культуры и культуры политической.

Другой фронт критики открыли те, кто испугался новизны и заявил, что вообще ничего существенного не надо было предпринимать: жили же и прожили бы и так, авось — не пропали бы. Им возражали: начинать надо было и начали в общем правильно, но потом свернули с марксистско-ленинского пути. Дальше — больше. Из этого же лагеря вскоре раздались крики о предательстве социализма, о том, что перестройка специально была задумана, чтобы покончить с социалистическим обществом, а заодно и с ленинизмом.

В последнее время докатились до последней степени оголтелости. Как в свое время Ленина объявили немецким шпионом, совершившим переворот по указке германской разведки (этот бред реанимируют), так теперь желтая наша пресса «вычисляет» среди инициаторов перестройки агентов империализма, выполняющих замыслы западных спецслужб.

А рядом с этим — как и в отношении 1917 года — запущена «версия» о перестройке как жидомасонском заговоре. Но это все уже — по части политической шизофрении.

Если же вернуться к тем, кто в партии и за ее пределами считает, что перестройка означает измену делу социализма, то это говорит лишь о далеко не изжитом наследии постсталинизма, о неосталинизме как реальности сегодняшнего дня, о грузе оставшихся от прошлого проблем, о том, что революция в умах идет очень трудно и что это — длительный процесс.

Мы действуем в конкретной исторической ситуации, конкретной социально-экономической обстановке и должны считаться с реальностями, говорить языком правды, а не заученными формулами, заимствованными из ушедшей эпохи. Никакая теоретическая по форме мысль не стоит этого названия, если она не опирается на политический анализ действительности. А это прежде всего предполагает огромный интеллектуальный труд, переосмысление всего прошлого, да и всей нынешней нашей деятельности. Наши прогнозы должны опираться на реальности, а не на модели и схемы, абстрактно разработанные пусть даже в самых лучших институтах. И если мы не перестанем молиться — я уже говорил об этом однажды — на основоположников и если мы по-прежнему будем искать истину в конфронтации с зарубежной демократической мыслью, мы лишим себя возможности отстаивать социалистический выбор на современном уровне.

Наша теоретическая мысль сильно отстала в осознании и отечественных, и особенно мировых процессов. Схемы прошлого, укоренившиеся предрассудки довлеют над сознанием, мешают понять смысл происходящих изменений. Но оберегая догматы марксизма-ленинизма, не корректируя кардинальным образом его теоретические положения достижениями бурно развивающейся науки, не обогащая теорию всем опытом XX века, мы обречем себя на серьезные ошибки в политике. И можем опять завести страну в такие дебри, что не только удивим, но и вновь оттолкнем от себя весь мир.

Именно с учетом этого готовился проект новой Программы партии, который опубликован и вокруг которого надо собирать все здоровые социальные силы, стремящиеся к успеху перестройки.

Перестройку с самого начала поддержала значительная часть интеллигенции. В обстановке свободы и гласности, как уже бывало на крутых поворотах нашей истории, она быстро стала делиться на враждующие группировки, многие из которых вскоре оказались в оппозиции, потому что... руководство страны поступало не так, как требовала та или иная фракция интеллигенции.

Ультрарадикалы среди них, запамятовав, откуда все пошло и благодаря кому, поправ печальные опыты прошлого, потребовали крушить все «до основанья, а затем...». Осудив и прокляв большевиков, они, по сути, восприняли их методологию действий.

Разлад и нетерпимость в интеллигентской среде, которые выплескиваются на общество через массу старых и новых средств информации, отражают, часто в искаженном, окрашенном истерикой и паникой виде, реальности общества, которое переживает, я бы сказал, даже не смутное, а смутнейшее время.

В чем только не ищут выхода? И в восстановлении полностью порядков, существовавших при царе, включая монархию. И в возрождении духовности только на один манер — через отождествление ее с религиозностью и передачу церкви монополии на общественную и личную нравственность. И в насаждении капиталистических порядков, что называется, «в чистом виде», не ведая или не считая нужным знать, что повальное превращение большей части собственности в частную означало бы создание ситуации первоначального накопления и раннекапиталистического развития, где каждый за себя, где человек человеку волк и всякий, от кого отвернется удача, пусть выкарабкивается как может.

Иронизируют по поводу социалистического выбора, не видя того, что отторжение социализма в массовом сознании произошло потому, что социализм предстал в образе сталинизма. Не хотят даже задуматься над тем, что право на существование социалистической идеи — в самой объективной логике человеческой истории. Это признают даже антикоммунистические авторитеты — крупные ученые, известные философы. Я убежден, что дискредитация социализма в глазах масс — явление преходящее. Стремление людей к социальной справедливости, свободе и демократии неистребимо. Это, можно сказать, глобальный процесс — в русле общего развития цивилизации. Следующее поколение наверняка вернется к этой великой идее.

Ищут спасения в покаянии — через отрицание всего того, что было после Октября. К этой мирной, почти религиозной установке примыкают буйные ниспровергатели. Эти не останавливаются перед варварскими средствами уничтожения памяти и символов веры целых поколений советских людей, которые жили, боролись, шли на жертвы ради большой идеи и неповинны в том, что их преданность идеалам революции и социализма была использована против них самих, и все обернулось бедой.

В обществе, и в особенности среди части коммунистов при должностях, довольно распространено мнение, что в общем-то правильно, что решили все-таки покончить со сталинским наследием и его продолжением в виде брежневского фарса. Но вот... если бы не ошибки по ходу дела и если бы не менять старые, испытанные рычаги власти и не трогать тех, у кого они в руках. В этой среде крупнейшей политической ошибкой числится XIX партконференция. С нее, мол, и начался развал партии и государства. И «перестройка не состоялась», не достигнув первоначально поставленной цели, и «нужно повернуть назад».

Да, ностальгия по старому не уходит от многих партийных работников. Один мой умный испанский собеседник сказал однажды: если партия или какая-то ее часть дорожит больше всего «знаком качества своего прошлого», то она теряет почву легитимности в демократической стране. Напомню еще раз сказанное мной три года назад: «Всем нам, всей партии нужно учиться работать в условиях нарастающей демократии». Судя по всему, это предупреждение не было принято всерьез. Партия отстала от демократического процесса общества. И на этой почве в ней развился комплекс неполноценности, который многих сбрасывает в ряды оппозиции.

Демократия развертывается во всю ширь, хотя формы ее не окрепли. Общество живет по-иному. На политическую арену вышло много новых сил, ищущих, ошибающихся, но желающих стране добра. Но выступили и набирают известность также воинствующие деструктивные силы, откровенно реакционные и антикоммунистические.

Все это совершенно изменило политический климат в стране, где должен править закон и только закон, исключающий предпочтение и привилегии. В равноправном соперничестве надо завоевывать людей на сторону общенациональных идей, во имя общих интересов.

Доказывать свою правоту, консолидировать общество — только в рамках закона, мирными демократическими методами. И только так, опираясь на здравомыслящее большинство, можно отвергнуть и обуздать притязания всякого рода националистических, шовинистических, авантюристических и им подобных элементов. Не позволить им прорваться к власти, используя кризисную ситуацию. Иначе — беда.

Да, эти силы хотят выбить руководство страны из колеи. И когда им не удается добиться своего через конституционные формы, действуют через толпу, охлократию, путем подстрекательства, спекуляций на трудностях. Такое явление наблюдается в последнее время и в партийной среде. Это — путь к переводу партии на противоположную от перестройки сторону. А для коммунистов, если они хотят остаться влиятельной политической силой социалистического выбора, нет альтернативы, как искать ответы на путях продолжения и развития реформ, призванных радикально обновить общество, модернизировать его. И нет другого способа выхода из кризиса, как объединение всех патриотических сил, всех демократических движений во имя решения общенациональных задач. И ради этого идти на сотрудничество и где надо — на компромисс с другими политическими силами.

Введение же чрезвычайного положения, в котором видят выход из кризиса даже некоторые сторонники перестройки, не говоря уже о тех, кто исповедует идеологию диктатуры, это — гибельный путь, путь к гражданской войне. И откровенно говоря, за призывами к чрезвычайному положению нетрудно подчас разглядеть поиск средства вернуться к политической системе, существовавшей в доперестроечный период.

В этом ряду критиков и оппозиционеров находятся и коммунистические фундаменталисты, неспособные вырваться из круга догматических представлений. Вопреки теперь уже всем известным фактам, вопреки сложившемуся общественному мнению, они не хотят признать, какую чудовищную цену пришлось уплатить за доктринерство, безграничную веру в идеологические постулаты и мифы. Требуют сделать партию вновь становым хребтом государства и управляющей всеми делами общества, командной силой. Реформу политической системы они объявляют антинародной политической диверсией, демократизацию экономики клеймят как возврат к дореволюционным порядкам. Характерны и лозунги борьбы — против оппортунистов, ревизионистов, неоменьшевиков, национал-коммунистов, социал-предателей.

Это — линия к расколу общества опять на красных и белых, и в конечном счете к гражданской катастрофе. Никакие ссылки на допущенные в ходе перестройки ошибки не могут оправдать такой позиции.

Ошибки неизбежны в таком грандиозном деле, как перевод огромной, 300-миллионной, многосложной и многонациональной страны на принципиально другой путь развития. Святых нет в таком деле. Единственно, что могу утверждать с чистой совестью, — на протяжении всех шести лет не было ни соблазна, ни греха отступить назад, спасовать, отказаться от избранной цели, снять с себя ответственность за начатое дело и его продвижение вперед. Такой, самой большой ошибки не произошло.

И насчет XIX партийной конференции, будто бы — здесь была допущена главная ошибка на пути перестройки. Нет. Историческое, переломное значение конференции как раз и состоит в том, что тогда было сказано и показано перед лицом всего мира, что мы не играем в демократию, а берем ее принципы всерьез и намерены действовать согласно выработанным ею в ходе мирового прогресса законам. Конференция действительно дала импульс бурному развитию демократического процесса в стране, вскрыв, обнажив главный смысл перестройки: общество должно развиваться не по указке сверху, не по заранее предписанному рецепту и не под контролем монопольных идеологических и политических структур, а по естественной логике демократического самодвижения, свободно реализуя свой социальный и интеллектуальный потенциал. Оно будет идти вперед в постоянном поиске — на плюралистической основе — оптимальных политических решений, необходимых для упорядочения этого исторического процесса.

XIX партийная конференция вывела процесс реформации общества на магистральное направление, и он стал необратимым.

Демократизация общества в нашей стране была бы обречена, если бы не распространилась на межнациональные отношения и права всех народов. Но начавшийся — при поддержке и понимании со стороны инициаторов перестройки — процесс возрождения национального самосознания и самоопределения приобрел взрывной, стихийный характер. Его возглавили в ряде случаев люди либо политически неопытные, либо просто безответственные, националистически озлобленные. А когда дело дошло до кровопролития, виноват в их глазах оказался «центр», который «не уберег», «не предотвратил», «опоздал» или, наоборот, «неправомерно вмешался». Во всех этих обвинениях подоплека одна: «центр» Должен был встать на чью-то, а именно «мою» сторону, против другой, противоположной.

Признали на деле ленинский принцип самоопределения, вплоть до отделения, отказались от сталинской унитаристской концепции государства, в корне извратившей ленинское понимание советской федерации, дали свободу республикам преобразовать свой Союз на действительно добровольных, равноправных, федеративных началах. В ответ неоинтернационалисты — если поскрести — от шовинизма подняли крик: разваливают великое многонациональное государство, рушат «нерушимую дружбу народов»!

Речь действительно идет о судьбе страны, о судьбе нашей Родины, о нашем общем доме, о том, как жить нам самим, нашим детям и внукам. Это вопрос такого масштаба и такого значения, который стоит выше интересов отдельных партий, социальных групп, политических и общественных движений. Именно поэтому я выступил решительным сторонником всенародного референдума. И, несмотря на самую, казалось бы, неблагоприятную обстановку в социально-экономическом плане, на обострение недовольства ухудшением жизни, народ сумел проявить свой здравый смысл и высокое чувство ответственности, патриотизм на деле. Большинство высказалось за целостность государства, которому тысяча лет и которое создано трудом и разумом, неисчислимыми жертвами многих поколений. За Союз, в котором неразрывно сплелись и судьбы народов, и миллионы человеческих судеб. Референдум продемонстрировал самоуважение людей в гордости за державу, которая не раз доказывала способность отстоять независимость и безопасность народов, в ней объединившихся, а теперь заявила о себе как инициатор и оплот подлинного мира и стабильности на Земле. Референдум дал авторитетную морально-политическую опору для ускорения работы над Союзным договором.

Все больше в обществе утверждается понимание, что, уходя от одной крайности — от унитарного характера государства, когда республики не получали возможностей решать те проблемы, которые они теперь решают, становясь сами суверенными государствами, непозволительно впасть в другую крайность и превратить Союз в нечто аморфное, нежизнеспособное. Это была бы беда не меньшая, чем то, к чему привела тоталитарная унитарность. За 1000 лет в одном случае, за 200—300 — в другом случае, за 50 — в третьем сформировались такие реальности, для здорового развития которых нужна живая, реальная федерация, а не какое-то сообщество, не какая-то ассоциация.

Говорят о распаде нашего государства. Но распадается не государство. Сложившееся на протяжении тысячелетия оно живет и будет жить. Распадаются его командные структуры, командные формы объединения республик и народов, вступившие в противоречие и с потребностями развития, и с чаяниями самих народов. Нынешний взрыв национальных и националистических чувств — убедительное свидетельство того, насколько неблагополучными и нежеланными были эти формы, сколь опасные недуги подтачивали Союз. И именно они создавали реальную перспективу распада государства. И неужели можно всерьез думать, что сегодня, на пороге XXI века, когда по миру прокатывается широкая волна демократизации, кто-либо в состоянии строить или сохранять на принуждении многонациональное государство?

Сейчас складывается подлинно добровольное объединение народов, и это придаст небывалую прочность нашему Союзу. По мере того как определенные Союзным договором отношения станут материализовываться, наш обновленный Союз будет наполняться жизнью и консолидироваться. Пойдет обратный отсчет времени — в сторону упрочения добровольных, естественных связей между народами нашей страны.

Мы создаем современное государство, а критерии его силы и величия во многом иные, чем прежде. Сегодня великим может быть только демократическое государство. Современное государство сильно не жестким контролем над всеми сторонами жизни, не командными методами управления, не готовностью общества маршировать в направлении, заданном вверху, а демократическим согласием, свободой, раскрепощенностью, инициативностью и высоким уровнем жизни своих граждан. Мы создаем на территории практически целого континента новое демократическое пространство — политическое, экономическое, духовное. Мы создаем великое демократическое государство, которое не будет обречено на то, чтобы вечно догонять развитые страны.

Заключение Союзного договора позволит справиться наконец с разрушительными процессами, решительно повернуть к восстановлению нормальных условий жизни и работы.

Мы накануне рубежного, великого события в истории страны. В результате острых дискуссий, огромной творческой работы, аккумулировавшей мнения, тревоги и интересы десятков народов, в итоге непростой политической борьбы, которая, однако, свидетельствует и о грандиозности дела, создается новое, небывалое и невиданное государство, и не какое-нибудь, а великая держава, создается на новых основах — полной добровольности и равноправия. И сильна она будет прежде всего не военной мощью и не страхом, которые долгое время внушала, а социальным и экономическим здоровьем многомиллионного и многонационального населения, живущего в условиях демократии, экономической и политической свободы. И жизнеспособность ее будет питаться согласием и совместным трудом, разумным и справедливым разделением труда между всеми нациями и их суверенными государственными образованиями.

Такова одна из всемирно-исторических целей перестройки.

Жизнь, время распорядились так, что по просроченным историческим векселям приходится платить нынешнему поколению руководителей — в центре, в республиках, на местах. Тем большая ответственность ложится на всех нас за то, чтобы великое, поистине историческое дело нового воссоединения наших народов завершилось полным успехом.

Эйфорию сепаратизма и национал-экстремизма можно объяснить и даже в какой-то степени понять на этапе взрыва давно копившихся противоречий унитарного тоталитарного государства.

Но когда мы — через Союзный договор — выйдем на общесоюзное рыночное экономическое пространство, все более включающееся в мировое, когда заработают механизмы координации между суверенными республиками, когда мы совместно начнем выходить из кризиса и люди почувствуют первые материальные плоды перестройки, взращенные также и благодаря их единству и межнациональному согласию, тогда всем тем честным людям, — а их огромное большинство, которые были увлечены националистическими потоками и вовремя не опомнились, не остановили своих лидеров с их лозунгом: чем хуже для Союза, тем лучше для моей нации, — будет не только стыдно. Они увидят, какая огромная ошибка была допущена, что они оказались в стороне от великого интеграционного процесса на одной шестой части планеты.

Перестройка не могла проходить в международном вакууме, тем более во враждебной внешней среде. Это, кажется, всем ясно. Но, когда были предприняты конкретные шаги, чтобы убрать конфронтацию с Западом, давно ставшую бессмысленной, крайне опасной и сверхдорогостоящей, посыпались обвинения: то, чего империализм не добился силой, преподнесли ему на блюдечке, проиграли «третью мировую войну», отдали завоеванное в Отечественной войне, оскорбляем память миллионов ее жертв, предали друзей-союзников, развалили социалистическую систему, нанесли удар в спину международному коммунизму и т.п.

В результате, мол, перестройка ослабила внешнеполитические позиции нашего великого государства, мы пляшем «под чужую дудку» и т.д. Давайте разберемся. Действительно, Советский Союз прилагал отчаянные усилия, чтобы выступать в роли «сверхдержавы», однако это ему удавалось лишь в одном отношении — в военном. А наш престиж был престижем военной силы, престижем угрозы. Советские войска стояли в Восточной Европе и Монголии, наши парни гибли в Афганистане. Зато созданная непомерная военная машина подрывала нашу экономику, обрекала на прозябание невоенные отрасли хозяйства, а жизненный уровень — на деградацию. К тому же и военный наш потенциал начал приходить постепенно в упадок ввиду нараставшего технического отставания и непосильных расходов. И в конце концов могли бы оказаться перед выбором: поставить весь мир под прицел или согласиться на военное отставание. Мы были супердержавой с неэффективной экономикой, стали фактически сырьевым придатком развитых государств, с жизненным уровнем граждан в несколько раз ниже, чем у них. Патриотично ли гражданам, болеющим за авторитет Родины, испытывать ностальгию по всему этому?

Мы положили конец такой внешней политике, которая служила утопической цели распространения по миру коммунистических идей, завела нас в тупик «холодной войны», взвалила на народ невыносимое бремя военных расходов, наконец, втягивала в авантюры, вроде афганской. Впервые за многие годы и десятилетия проводится внешняя политика, которая подчинена нашим национальным интересам, «работает» на наши внутренние дела.

И при этом мы обрели небывало высокий международный авторитет, но иного рода — авторитет доверия, авторитет внешней политики, конструктивной, предсказуемой, нравственной и свободной от авантюризма. Освобождение человечества от угрозы ядерного Армагеддона на деле укрепило безопасность нашей собственной страны. Создана прочная база для дальнейшего укрепления внешнеполитических позиций нашего государства. Вспомним знаменитого российского министра иностранных дел прошлого века князя Горчакова. «Россия сосредоточивается», — говорил он, имея в виду возрождение ее авторитета в результате реформ 60—70-х годов.

Советский Союз остается и будет великой державой, без которой не могут решаться мировые дела. При этом мы стали нормальным членом мирового сообщества и вливаемся на равноправной основе в общий поток мировой цивилизации.

Говорят о «распродаже» нашего государства, ссылаясь на разносторонние связи с другими государствами, поток иностранцев, приезжающих в нашу страну, на расширяющуюся, хотя, к сожалению, слишком медленно, деятельность в Советском Союзе иностранного капитала. Но разве патриотизм в том, чтобы изолировать свою страну от мирового прогресса, от научных, технических и культурных достижений? Тогда и Петр Великий, «прорубивший окно в Европу», широко использовавший опыт, знания, технику европейцев, отлучается от патриотизма.

Сегодня в особенности патриотизм состоит в том, чтобы быстрее продвигать нашу страну к достижениям науки, техники, к достижениям мировой цивилизации. И мы поступаем именно так и на этом плацдарме также создаем предпосылки для обновления, возрождения и укрепления нашего великого государства.

В обстановке исчезновения угрозы мировой войны обнажилась абсурдность и гибельность сверхмилитаризации. Отказ продолжать «холодную войну» и гонку вооружений, истощившую ресурсы страны и приведшую ее на грань экономического краха, отразился на армии и всех тех структурах, которые ее обслуживали, на военно-промышленном комплексе.

И те, чьи интересы были задеты, даже если они понимали неизбежность перемен, особенно те, кто решил поэксплуатировать социальные и психологические последствия возвращения войск из чужих стран, сокращения личного состава и вооружений, конверсии оборонной промышленности, открыли еще один фронт против перестройки.

В ход пущена самая отъявленная демагогия: армию бросили на произвол судьбы, подломили главную опору государственности, унизили генералов и маршалов и т.п. Били и бьют по самым болезненным местам, задевая не только материально-бытовую сторону проблемы, но и чувство патриотизма, традиционное для нашего народа почитание воинского долга. А помогают этой разнузданной демагогии, озлобляя военных, вызывая законный гнев в армейской среде и в обществе, те, кто — из корыстных или националистических побуждений — занялся поношением армии, клеветой на нее, кто публично оскорбляет офицеров и солдат, использует власть на местах, чтобы всячески им навредить, ухудшить условия жизни и службы.

И вот когда собираешь вместе все эти выбросы и всплески перестроечного процесса, во многом неизбежного при революционном переходе от одной системы к другой, напрашивается, в частности, и такое размышление.

Для старой России бедой, из-за которой Февральская революция зашла в тупик, а замысел Октябрьской революции провалился, была неграмотность миллионных масс, а значит, и их отлученность от политики. В определении судеб страны они выступали как материальная сила, легко управляемая с помощью довольно примитивных средств.

Бедой Советского Союза оказалось то, что народу дали грамотность для того, чтобы навязать ему искусственную схему развития, возбудить ненависть ко всему, что не похоже на эту схему, изолировать от внешнего мира, от прогресса цивилизации. В результате он стал орудием манипуляций политических авантюристов, для которых смыслом жизни была безраздельная власть» беспрекословное подчинение людей их воле, полный произвол — вопреки нормам морали и правам человека.

Меня не оставляет мысль, что не будь сталинского термидора в середине 20-х годов, предавшего и поправшего идеи Великой революции,- подлинно народной и для народа, еще можно было направить страну по пути демократического прогресса, возрождения и экономического процветания, исправить ошибки и несправедливости, допущенные в ходе гражданской войны, залечить духовные раны.

Увы! Произошло худшее, что можно было, бы предположить. Хотя уже тогда в обоих лагерях — ив красном, и в белом — были сделаны поразительные по глубине пророчества на этот счет. Но здесь я — не о том.

Только сейчас, в эти несколько последних лет, когда нам стали доступны знания о подлинном состоянии человечества во второй половине XX века» когда мы смогли посмотреть на себя глазами выдающихся мыслителей и писателей, изгнанных с Родины, но оставшихся ее страстными патриотами, когда освободились от страха и начали вырываться из плена догм и стереотипов сталинщины, возвращаться к здравому смыслу, — только теперь начала появляться духовная среда для правильного понимания: что же такое наша собственная страна и каково ее предназначение. Однако мы еще только в начале этого открытия самих себя, тем более — обобщения всего, что узнали и поняли: я имею в виду большинство наших граждан, включая и значительную часть интеллигенции.

Период самоосознания и очищения затянулся. И в свою очередь принес много негативного, нагородил новые завалы на путях к здравому смыслу и согласию.

Начали выметать даже и действительно великие, оригинальные, признанные во всем мире интеллектуальные и художественные открытия и достижения советской эпохи.

Во всем этом хаотичном, буйном и страстном движении, в котором много искренности и желания лучшего для своей страны, была неустранимая, общественная потребность. Мы должны были через это пройти — чтобы обновить мозги, попытаться очистить совесть, понять, где же мы оказались, и признать реальности. Но, используя библейскую метафору, — камни разбросали далеко друг от друга. Более того, проецирую то, что с нами уже было, на то, что происходит сейчас, понесли вразнос людей, замыслы и дела, связанные с перестройкой.

А пора бы уже складывать камни. Процесс этот начался с Заявления «9+1». В момент острого противостояния весной, грозившего перейти всякие пределы, основные политические силы сумели осознать свою ответственность и договориться о том, как общими усилиями вытащить страну из кризиса. Соглашением «9+1» удалось разрядить обстановку. Оно сыграло спасительную роль и положило начало тенденции к согласию и стабилизации. Она впитывает в себя народное чувство самосохранения, усталость от раздоров, естественное стремление к согласию во имя спасения Отечества, да и просто отрезвление от шока познания истины, оказавшейся трагической. Появилась возможность ввести политический процесс в рамки законности функционирования созданных в результате перестройки легальных институтов демократии, исключать решение проблем кричащими толпами и криками „долой". В обществе укрепляются тенденции к успокоению, к решению проблем по-деловому, в соответствии с принципами, которые лежат в основе перестройки. Появляются конструктивные концепции движения вперед. Написаны партийные программы, проекты конституций, формируется новое законодательство.

По газетам и журналам рассеяны разные модели «спасения страны». В них много интересных мыслей и добрых намерений. Правда, объединяющей большинство из них чертой является стремление навязать стране еще одну идеальную схему, которая, с точки зрения каждого автора, является наилучшей и самой эффективной. Речь, по существу, идет опять о том, чтобы загнать общество в заранее сконструированную «формацию», в которой все расписано по функциям и по срокам и которой, если поступать, как предписано, нужный результат обеспечен. Подобное мы уже «проходили».

Но нельзя допустить, чтобы все это воспринималось не в рамках дискуссии, не как естественные и нормальные поиски истины, а в категориях «красные и белые», «синие и черные», «ревизионисты и предатели», «враги народа» и его «истинные друзья». Это значило бы вернуться к 30-м годам. Мнения у людей разные, потенциал разный. Будут споры, разные подходы. Это естественно, в этом источник движения. Подавление же самостоятельности мышления, разномыслия — это подавление инициативы, это путь к угасанию общества.

Вместе с тем мы являемся свидетелями возникновения массы всяких партий, движений, союзов, ассоциаций, клубов и т.п. Положительное здесь в том, что свидетельствует об активизации общественного сознания, о разбуженном коллективном интеллекте, о росте у людей стремления участвовать в политике, которая отныне уже не может быть делом только руководителей, властей. Но в этом множестве группировок отражено и стремление разных слоев общества отстаивать свои частные интересы, специфические нужды, противопоставляя их другим. Столкновения — а мы наблюдаем прямую вражду между представителями различных интересов — опасны. Здесь копится гремучая смесь, здесь источник дестабилизации и опасность срыва позитивных тенденций.

Вот почему нужны сейчас ясные ориентиры, ориентиры на согласие, на единение вокруг общенациональных и общесоюзных задач — ближних и дальних, — вне контекста которых не будут решены и специфические. Нужно сплочение всех сил вокруг уже выработанных позиций и принципов преобразования страны: смешанная экономика, разнообразие форм собственности, демократические институты, строгое разделение властей, новый федеративный Союз. Словом — демократическая реформация общества, призванная вывести страну на передовые рубежи современной цивилизации через интеграцию Советского Союза в мировое сообщество.

Все это вместе и образует общенациональную идею, столь необходимую нам для гражданского согласия и мирного движения по пути перестройки.

В ново-огаревском процессе, который привел к Союзному договору, заложен действительно спасительный механизм самосохранения страны. Держаться этого, постоянно имея перед собой генеральные цели перестройки: свобода политическая, свобода экономическая, свобода духовная. Выстоять, выдержать... и не дать хода ни неосталинистам-ретроградам, ни авантюристам-ультрарадикалам и таким образом сохранить мирное русло перестройки. Иначе все вернется на круги своя.

Такой поворот, который выпал на долю нашего поколения, такие реформы со сменой самих форм жизни, задевающие собственность, производственные отношения, положение человека в обществе, никогда и нигде во всей мировой практике не были безболезненными и легкими. Многие страны проходили через критические этапы, но выбирались, обретали новую силу и двигались дальше.

В нашей собственной тысячелетней истории не раз бывали трудные периоды, когда Россия должна была обновляться, причем болезненным рывком, поскольку не умела идти путями реформистской эволюции: старые отношения сопротивлялись до конца, стояли, можно сказать, насмерть. И не было недостатка в мрачных пророчествах, в панических заявлениях о неизбежной катастрофе. Между тем из этих сложностей страна, как правило, выходила сильнее, крепче. Так будет и с Советским Союзом.

Но тот же исторический опыт учит, что благотворные последствия реформ наступают не сразу и за них приходится уплачивать мучительную цену. Так и сейчас мы платим эту цену за освобождение от политических, экономических и духовных кандалов, за продвижение к новому, более сильному и жизнеспособному государству.

Но нам надо быстрее заставить себя понять: любое общество, государство может нормально развиваться только при наличии крепкой исполнительной власти, опирающейся на поддержку граждан. А это требует согласия основных политических сил, их готовности действовать совместно во имя общенациональных интересов. И пусть не пугают проблемы: если их нет, значит, общество остановилось, оно погибнет. Раз есть движение, будут проблемы.

Рядом с горькими плевелами, проявлениями разочарования и цинизма — этими издержками ломки навязывавшихся десятилетиями ложных стереотипов — соседствуют другие явления, в которых мы можем черпать надежду и оптимизм: развитие в обществе гражданского сознания, осмысление советскими людьми своих прав и готовность отстаивать эти права, их политическая активность, крепнущие политическое чутье и ответственность. Формируется свободное от идеологических шор, критически мыслящее и независимое в суждениях поколение, которому можно вверить будущее страны.

Главное — не спасовать сейчас, на самом критическом перевале, не остановиться, не искать спасения позади — это была бы самая большая и непоправимая ошибка. Было бы самоубийственным, если бы мы и на этот раз — как в 50-х и 60~х годах — дрогнули и остановились бы на полпути. Тогда покатимся вспять.

Правильно, все должно созреть. Но теперь у нас лимит времени на исходе. Не надо впадать в панику, в растерянность. Нужно сохранять трезвую голову, выдержку, мужество. Но и — высоту мысли, остроту восприятия разноречивых процессов. И, конечно, — веру в начатое дело.

А для этого важно не потерять ориентиры, остаться приверженными социалистической перспективе и продвигаться, пусть с трудностями, ошибками, по пути коренных демократических преобразований и создания нормальных социальных условий. И при этом помнить и признать, что в самой сути перестройки заложена наиболее надежная социальная защита — это дать возможность человеку трудиться, проявлять инициативу, включать мощные стимулы для хорошей работы. Вот где первооснова настоящей социальной защищенности.

Ситуация такова, что не должно быть никакого отлагательства в практических делах. Все надо делать так, чтобы плоды начатого шесть лет назад стали побыстрее ощутимыми для людей — на полках магазинов, на улицах, в общественном транспорте, в быту и на работе, в условиях труда.

Есть возможности уже в ближайшее время достичь первых результатов и набрать нужную динамику, чтобы удовлетворить насущные нужды людей. Урожай далекий, наверное, будет более богатым. Но мы рассчитываем на то, что все, что мы делаем, позволит людям уже довольно скоро почувствовать, что их ожидания оправдываются.

1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Как гром в ясный день? iconКемпбелл росс. Эта
Наша цель показать матерям и отцам ясный и практически доступный путь освоения удивительной и в то же время внушающей благоговение...
Как гром в ясный день? iconКонкурс творческих работ старшеклассников
«после нас хоть потоп». Даты патриотических праздников (День Победы, День независимости, День защитника Отечества, День народного...
Как гром в ясный день? iconОбразовательная программа «Успех» дополнительного образования детей вокального ансамбля «Успех»
День снятия блокады, День защитника Отечества, День Победы, ознакомление с вокальными произведениями к этим датам
Как гром в ясный день? iconАнестезія – наука милосердя”
Томасу Мортону с надписью: "До него хирургия во все времена была агонией". Он первый успешно продемонстрировал операцию под эфирным...
Как гром в ясный день? iconСценарий нетрадиционной формы работы с родителями
Квн на школьную тематику, 2 день – Что? Где? Когда?, 3день – Веселые старты «Мама, папа и я –спортивная семья»,4 день – Поле чудес,...
Как гром в ясный день? iconАлександр Коток Беспощадная иммунизация
В книге подробно изучаются прививки, как медицинская процедура и, как сложная социальная проблема, по сей день не находящая своего...
Как гром в ясный день? iconАлександр Коток Беспощадная иммунизация
В книге подробно изучаются прививки, как медицинская процедура и, как сложная социальная проблема, по сей день не находящая своего...
Как гром в ясный день? iconСценарий вечера «день матери»
До недавних пор этот день – День матери – проходил у нас незаметно, да и в календаре он появился не так давно. Так легко ли быть...
Как гром в ясный день? iconГде и когда родился Пушкин?
Почему в Москве, в день рождения Пушкина, целый день звонили церковные колокола и народ кричал «ура»?
Как гром в ясный день? iconД. А. Леонтьев Выполнила Савельева Елена, ученица 10 класса
«Свобода – феномен чрезвычайно ясный и отчетливый для того, кому дано испытать это чувство, и в то же время крайне трудный для рационального...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib2.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница